Ловушка изоляции. Что делать, если вы подверглись домашнему насилию на карантине

Есть у вас какие-то последние цифры по статистике в России?

По статистике у нас цифр нет, но у нас есть чат всех этих наших девяти организаций, мы там все всё время общаемся. Я каждый день высылаю туда девочкам фотографии, обращения жертв насилия. Я вам хочу сказать, что с нормальной психикой это невозможно смотреть, а если вы человек, у которого развита эмпатия, это просто вообще невозможно, поскольку женщины, оказавшиеся в изоляции, ― это же люди разного возраста. Есть, например, бабушки, которых сейчас жестоко совершенно избивают их домочадцы, есть женщины, которые в положении находятся, есть женщины, которые только родили, у них младенец на руках. То, что творят агрессоры за закрытыми дверьми…

Давайте так: в изоляции любое насилие сейчас является домашним, поскольку люди изолированы в маленьком жилье, проживают совместно, там нет возможности как-то разделиться. Они все равно пребывают в одном пространстве. Участковым велено не обходить квартиры, наши жертвы обращаются в полицию, полиция не выезжает, а если выезжает, то они не могут изолировать оттуда агрессора, поскольку абсолютно понятно, что под вот этой маркой, что это коронавирус, им некуда его увозить. Они не могут увозить его в отделение, они увозят только Иисуса, гуляющего с собакой, а агрессоров оставляют с жертвами.

Поэтому, конечно, и я сейчас говорю совершенно не эмоционально, без преувеличения, ситуация катастрофическая. Это просто реально катастрофа, та ситуация, в которой сейчас находится большинство жертв насилия в России.

Количество случаев домашнего насилия в России увеличилось, вы уверены?

Резко выросло. Мой мобильный телефон каким-то образом находят девушки со всех уголков Российской Федерации, они мне просто пишут и звонят на мобильный телефон. Такого не было еще месяц назад, это происходит 24 часа в сутки. И в пять утра, например, самое активное ― сообщения присылают из Сибири, с Дальнего Востока. Они присылают эти сообщения с фотографиями. Еще раз: такого не было месяц назад, да, это все началось сейчас, когда они понимают, что им некуда реально уходить, если они уйдут, то их оштрафуют за нарушение режима самоизоляции или карантина, что если они позвонят в полицию, то это только разнервирует насильника, потому что полиция ничего не сможет сделать, она насильника не изолирует от жертвы. При этом у жертв нет никаких инструментов, например, попасть сейчас в шелтеры, поскольку и шелтеров может не быть на ближайшие сто километров.

Я как раз хотел спросить, как сейчас работают центры, где женщины могут укрыться в случае насилия, так называемые safe place, безопасные места?

Сейчас они работают по разным принципам. Один из них ― это прописной ценз, например, есть прекрасный кризисный центр «Дубки» в Москве, но туда вы можете попасть, только если у вас есть московская регистрация. А если у вас ее нет, а вы, например, гражданка или гражданин России, при этом подвергаетесь насилию сейчас на территории Москвы, то бесплатно вы туда не попадете. Это не прихоть центра, это закон Москвы.

В некоторых регионах кризисных центров нет вообще, а в некоторых девушки, которые сами пережили домашнее насилие, организуют такие центры. Но сейчас содержать эти центры в условиях коронавируса крайне проблематично, поэтому среди тех мер, которые мы требуем у правительства, вы назвали наши девять общественных организаций, мы же разработали реально конкретные меры. И мы требуем, конечно, увеличить количество шелтеров и способствовать тому, чтобы они увеличивались. В том числе мы предлагаем использовать пустующий гостиничный фонд, если вдруг есть такая опция, а такая опция в ряде регионов есть.

Поэтому, конечно, если мы оставим насилие как оно есть, как обычно у нас происходит в нашей стране, и скажем, что эта проблема не самая насущная, вы знаете, у нас здесь экономические проблемы, а еще коронавирус, вообще все разоряются, давайте будем обсуждать цены на нефть, то мы просто после этого коронакризиса получим рост насилия, рост травмированности в семьях, я не знаю, процентов на 60 точно. Еще раз повторяю, потому что я просто на собственном опыте получаю эти сообщения каждый день.

А власти, правительство уже как-то на ваш призыв отреагировали?

Они никогда не реагируют на наш призыв, чтобы было понятно. Это видно по нашей семилетней борьбе за закон, который до сих пор даже на чтения не вынесен. Но мы не собираемся останавливаться, мы намерены бороться. Сейчас у нас бумажная работа, мы рассылаем вот это наше обращение и требуем как-то на него отреагировать. Конечно, по закону они обязаны на него отреагировать в течение тридцати дней.

Безусловно, конечно, мы же еще сами самоорганизуемся, сами что-то делаем. Мы считаем, что, безусловно, мы должны сейчас сделать такой широкий фронт защиты жертв насилия, к нам должны присоединиться как можно больше организаций, иначе мы просто будем получать трупы.

Алена, дайте совет, пожалуйста, для тех девушек, которые сталкиваются сейчас с домашним насилием или могут с ним столкнуться и чувствуют это. Только коротко.

Коротко: обязательно надо в любом случае обращаться в полицию, обязательно, не бояться, даже если полиция никуда никого не вывозит, она как минимум обязана составить протокол. Если вдруг полиция к вам не выезжает, обращайтесь к нам, у нас есть ряд организаций, например, «Зона права», пожалуйста, мы все открыты, все наши контакты в сети. Обращайтесь к нам, мы поможем сделать так, чтобы как минимум у вас была фактура, когда этот коронакризис закончится. И ничего не бойтесь, никогда не чувствуйте, что вы одна, потому что мы все равно есть.

Фото: Агентство «Москва»

Не бойся быть свободным. Оформи донейт.