Света из Иванова: «Сначала потусуюсь в шоу-бизнесе, потом пойду в депутаты»

27 июня 2013 Ксения Собчак
176 116
Часть 1 (20:16)
Часть 2 (14:57)
Часть 3 (10:25)

В гости к Ксении Собчак пришла ведущая программы «Луч света» на телеканале НТВ Светлана Курицына, известная также как «Света из Иванова». Обсудили митинги и оппозицию, черные списки на телевидении, российский шоу-бизнес и как жители Иваново относятся к славе телеведущей.

Собчак: Я читала о том, что вы собираетесь поменять фамилию на Романова. Это правда?

Курицына: Нет, это бред. Просто интернет-игра была. И там кто первый напишет, того поцелую, кто второй – того фамилию возьму. И вот мне девочка вторая написала, и я решила взять на неделю всего лишь. Это только игра. То, что писали, что я хочу поменять фамилию – нет. Мне своя нравится.

Собчак: На самом деле я очень рада, что мы встретились. Многие удивлялись в твиттере сегодня, почему я решила вас пригласить. Как лучше: «вас» или «тебя»?

Курицына: «Тебя».

Собчак: На самом деле мне интересно понять, как для тебя прошел этот год. Я бы хотела сразу тебя поздравить, я знаю, что программу «Луч света» продлили, и в следующем сезоне она будет вновь выходить на НТВ. Цифры у программы хорошие. Последний выпуск собрал 12,5 долю – это для России высокие цифры. Как ты думаешь, с чем связан успех этой программы? Что людям интересно смотреть?   

Курицына: Мне кажется, интересно, что творится в шоу-бизнесе. Я просто показываю, что там есть, какие грани на самом деле происходят.

Собчак: Ты думаешь, что эту программу смотрят из-за героев, а не из-за тебя?

Курицына: Ну, из-за меня. Я просто – как говорят – то, что я из народа, я и  хочу донести то, что там творится.

Собчак: Творится в шоу-бизнесе?

Курицына: Да.

Собчак: А как бы ты сама определила формат этой программы? Он какой?

Курицына: Телешоу, наверное, или шуточное какое-то телешоу. Я думаю, телешоу. Да. Такой развлекательный формат.

Собчак: Я имею, знаешь, в виду что? Как ты думаешь, на чем построена эта программа? Что у людей вызывает эмоции?

Курицына: Я думаю, на простоте. То, что там никаких прибамбасов таких нет, никто из себя не гнет то, что он такой крутой. И то, что я на самом деле такая, как есть. И не показываю какую-то другую сторону. То есть какая была, такая и осталась.

Собчак: Я бы хотела поговорить о твоей жизни до  телеканала НТВ, о жизни в Иваново. Я прочитала очень много о тебе материалов. Меня поразили кадры, уже не знаю, постановочные или нет, твоей квартиры в Иваново, твоей комнаты с плакатом Анжелины Джоли.

Курицына: Нет, это было в общежитие, когда я училась.

Собчак: Это твоя комната? У меня есть фотография.

Курицына: Да, там как раз был ремонт, и журналисты в самый неподходящий момент как-то зашли.

Собчак:  У тебя действительно жизнь делится на «до НТВ» и «после»?

Курицына: Да, конечно. Это у меня переворот где-то на 360 градусов повернулся.

Собчак: Твоя мама по-прежнему работает на одном комбинате?

Курицына: Да.

Собчак: И по-прежнему получает 7 тыс. рублей?

Курицына: Я не буду говорить, сколько она получает, но…

Собчак: 7 750 – у меня есть такая цифра.

Курицына: Отлично. Нет, это совершенно не так. Я просто не хочу говорить, сколько она получает.

Собчак: Почему? Ты стесняешься?

Курицына: Нет, я не стесняюсь, просто я реально не знаю. Это было год или… это было в декабре, как раз после этого ролика, когда меня атаковали все. И тогда я решила первое интервью дать, и видите, неудачно как-то. Я еще в тот момент не понимала, что все наши журналисты – ну, не все, а большинство – хотят сделать какую-то желтуху на самом деле. Приукрасить…

Собчак: В итоге эти журналисты тебе помогли. Без них не было бы телеканала НТВ, без интервью Жени Гладина не было бы такого успеха.

Курицына: Ну, знаете, если вы хотите сказать то, что Гладин сделал меня знаменитой…

Собчак: Ну, как? 4 млн. просмотров на Youtube!

Курицына: Ксюш, он сделал всего лишь какой-то маленький вклад. Если бы я не хотела этого сама, если бы не эти же журналисты, не те люди, не те «нашисты», которые мне помогали при этом, давали какие-то советы и говорили, что все может получиться, а может, ты уйдешь на дно… Я не хочу приписывать Гладина и говорить то, что он мне дал билет в жизнь.

Собчак: Понятно. Ты только что назвала своих друзей «нашистами». Тебе не кажется, что для них это обидное слово?  Ты всегда их так называешь?

Курицына: Ну, я не думаю то, что это какое-то обидное слово. Движение «Наши».  Так называть? Или «нашисты» - что это? Это плохо звучит? Это ругательство такое?

Собчак: Не знаю, у тебя спрашиваю. То есть ты считаешь, они на это не обидятся?

Курицына: Нет.

Собчак: По поводу этого ролика, я не буду повторять его содержание, мне кажется, твою речь пламенную помнит вся страна. У меня знаешь, какой к тебе вопрос? Я тоже читала  и твои высказывания, ты говорила о том, что очень переживала первое время, плакала, тебе было очень обидно. Скажи, ты понимаешь, над чем смеялись люди, которые потом называли тебя…

Курицына: Да-да-да. Я понимаю то, что они говорили то, что я неправильно сказала. Так-то и так-то выразилась.

Собчак: Давай просто уточним: ты считаешь, что люди  смеялись над тем, что ты там неправильно сказала?

Курицына: Да, я считаю так. Ну, потому что я могу сказать то, что половина страны сказали бы так же. Ну, я имею в виду не то, что я сказала, а просто по содержанию.

Собчак: Мне кажется, я позволю себе это сказать, что смеялись совсем не над этим. Я поэтому и хотела узнать у тебя, как ты думаешь, что такого смешного?

Курицына: Я до сих пор так думаю, как и говорила. Я понимаю, на какую тему ты ведешь.

Собчак: На какую?

Курицына: Ну, ты хочешь сказать, над чем смеялись, что я сказала правильно, а что неправильно.

Собчак: Нет, не к этому.

Курицына: А к чему?

Собчак: К тому, что мне кажется, что люди смеялись над тем, что человек, который явно мало, что понимает в сельском хозяйстве или в чем-то еще, выучил какую-то «нашистскую» речь и говорит ее в эфире.

Курицына: Почему я выучила? Ты считаешь то, что я выучила?

Собчак: Нет, ты знаешь, я не имею даже мнения на этот счет, я просто говорю о том, как мне кажется, почему этот ролик вызвал такую волну интереса и столько мнений.

Курицына: Мне самой интересно, почему он так зацепил, честно.

Собчак: Ты до конца не понимаешь? Ты думаешь, что просто люди смеялись над тем, что ты сказала «более лучше»?

Курицына: Ну, вот над тем содержанием, что я сказала. Я думаю то, что многие выкладывают разные ролики, причем тоже политических много было, но почему-то мой именно так. Я не виновата, честное слово.

Собчак: А ты еще ходишь на какие-то митинги, собрания?

Курицына: Я не буду говорить.

Собчак: Почему?

Курицына: Нет, я сейчас просто ушла от политики далеко-далеко, и я даже не наблюдаю ни за митингами, ни за чем.

Собчак: Не жалеешь об этом?

Курицына: Наверное, нет. Я думаю, время покажет.

Собчак: Ну, а если  бы предложили куда-то пойти, вступить в «Народный фронт», например, или стать депутатом следующего созыва, как Маша Кожевникова. Ты бы согласилась?

Курицына: Только после вас, Ксения. Нет.

Собчак: То есть пока это неинтересно?

Курицына: Я думаю, наверное, мне еще просто 20 лет. Я думаю, сначала я здесь, в шоу-бизнесе, как можно говорить «потусуюсь», а потом уже и в депутаты.

Собчак: То есть  в организации «Сталь» ты уже не появляешься?

Курицына: Я знаю, что она распалась.

Собчак: Ну, ведь сейчас тоже переформируется в какие-то другие организации.

Курицына: Ну, сейчас по-другому, наверное, будет называться.

Собчак: Ты за этим не следишь?

Курицына: Нет.

Собчак: В одном из своих интервью ты сказала, что Василий Якименко для тебя в чем-то идеал твоего мужчины. Ты по-прежнему так считаешь?

Курицына: Да, я говорила то, что внешне нравится все. Ну, очень умный, очень веселый. И я никогда не видела то, что, например, какой-то взрослый мужчина на уровне молодежи разговаривал, но при этом понятно, доносяще до молодежи.

Собчак: А сейчас, может быть, появились какие-то новые идеалы. От политики, все-таки, ты уже отошла.

Курицына: В смысле идеал мужчины?

Собчак: Да.

Курицына: А у меня нет никакого идеала особенного такого. Мне без разницы, что там голубой… Ой, голубоглазый блондин или брюнет – мне без разницы.

Собчак: Ты часто приезжаешь в Иваново, поддерживаешь родителей, общаешься с теми людьми, которые остались там? Как складываются  отношения?

Курицына: Ну, да. Могу сказать то, что у меня мало осталось друзей. К родителям я часто езжу, потому что мама для меня – святое. Я когда месяц, наверное, ее не вижу, даже каждый день по телефону разговариваю, я очень хочу домой.

Собчак: А деньги высылаешь домой какие-то? Помогаешь?

Курицына: Да, конечно. Я какую-то определенную часть отсылаю ей.

Собчак: А почему родители в Москву не переезжают?

Курицына: Я маму звала, а она как-то не хочет. Для нее это шумно.

Собчак: Я знаю, что твоя мама  в интервью  говорила, что для своих дочерей она судьбы такой не желает – работать на комбинате. И даже свой голос за «Единую Россию» она не отдала, когда ее об этом просили. Прямо там, на комбинате, произнесла пламенную речь по поводу…

Курицына: Нет, это не так было. Это было, когда приходили, собирали подписи, только я не помню, за кого.

Собчак: За «Единую Россию».

Курицына: Нет, не за «Единую Россию». То ли за Прохорова…

Собчак: У меня ссылка из газеты «Известия».

Курицына: То ли за Прохорова, то ли за… Немцова. Честно, не помню, кого уже. Но мама сказала, что голосовать ни за кого не будет. У меня мама, честно могу сказать, не голосовала.

Собчак: А как ты думаешь, почему?

Курицына: Ну, я не знаю.

Собчак: Она тебе не говорила, почему?

Курицына: Нет.

Собчак: Скажи, уже пожив какое-то время в Москве, познакомившись с людьми из шоу-бизнеса, увидев, как они живут, как эта жизнь отличается, тебе стало казаться, что есть какая-то большая несправедливость между тем, что происходит в вашем Иваново и тем, что происходит здесь, в Москве? Или это так и должно быть и просто нужно стремиться в город, стремиться  идти по какой-то социальной лестнице, чего-то достигать и получать больше?

Курицына: Я не вижу то, что… Нет никакой-то… По отношению ко мне, я могу сказать то, что многие думают, почему я такая-то, такая-то, добилась сразу же.

Собчак: Какая-то такая – это какая?

Курицына: Ну, то, что дурнушка какая-то, простушка, «ее взяли сразу на НТВ, на федеральный канал, а мы такие хорошие, замечательные, закончили там университет, знаем там несколько языков, и мы не можем добиться»…

Собчак: Тебе кто-то так говорил?

Курицына: Да. Мне каждый пятый пишет в интернете об этом. «Почему не я, почему именно ты?»

Собчак: И что ты им отвечаешь?

Курицына: Я говорю: ну, значит, судьба так сложилась. Честно, я же не виновата, что мне предложили. Мне, что, надо было прийти и сказать: извините, я не хочу быть, конечно, телеведущей, найдите другого.

Собчак: Не бывает ли обидно, что в Иваново такая бедная жизнь? Не видишь ли ты в этом какой-то большой несправедливости?

Курицына: То есть несправедливости то, что в Москве все богато, а в Иваново нет?

Собчак: Ну, что уровень жизни совсем разный.

Курицына: Мне кажется, это не только в Иваново.

Собчак: Во всей стране, может быть.

Курицына: Вот. Ну, я не могу сказать, справедливо это или нет.

Собчак: Ну, тебе как кажется?

Курицына: Я не знаю. Честно могу сказать. Мне кажется, каждый добивается всего сам. Из-за этого он строит свою жизнь.

Собчак: Ну, смотри. Твоя мама с утра до вечера работает на комбинате, очень много работает, насколько я понимаю, получает маленькую зарплату, мы не будем говорить, какую, потому что ты не хочешь, но явно гораздо меньше, чем не то, что ее дочь-телеведущая, а даже какой-нибудь человек, работающий визажистом или оператором на телеканале НТВ. Или ты, давай честно говорить, за достаточно непыльную работу. Как ты считаешь, это справедливо? Справедливо, что ты получаешь сейчас в разы больше, чем твоя мама, которая работает тяжелым физическим трудом?

Курицына: Я не знаю, честно, справедливо это или нет, но каждый будет говорить то, что несправедливо, конечно. Как, она моя родная мама, и я могу говорить: ах, справедливо! Нет, конечно. Но я… что я могу для этого сделать? Перетащить ее сюда? Найти эту работу? Да, я ей говорила. Но мама не хочет.

Собчак: Ну, постараться это как-то поменять, ты же раньше участвовала, насколько я понимаю, в политической жизни.

Курицына: Я и приезжала в Иваново с камерами, чтобы бунт устроить, и что?

Собчак: Какого рода бунт ты хотела устроить?

Курицына: Мы приходили на фабрику, почему там некоторым зарплату не выплачивают, то-то и то-то…

Собчак: Ну, смотри, у тебя же сейчас есть возможность делать программу на федеральном канале НТВ. Может быть, сделать программу об этом, а не о Барри  Алибасове? Есть возможность поменять жизнь к лучшему. И твои друзья из Иваново уже будут говорить: «Вот какая Светка из Иваново: уехала, сделала карьеру, а потом показала нашу жизнь на всю страну и своих не забыла».

Курицына: Мне кажется, что этого никогда не будет, когда они будут говорить «ох, молодец!» У каждого своя зависть. Я приехала на днях, на выпускной, и знаете, такое ощущение, что я какое-то мясо. Они хищники, а я мясо. Я стою, поздравляю их с выпускным, а у них зависть в глазах: почему я, а не они.

Собчак: То есть ты считаешь, что кроме зависти тебе ждать от людей ничего не приходится?

Курицына: Зависть, ненависть. Есть, конечно, люди, которые меня поддерживают. И взрослые мне говорят: «А мы бы хотели, чтобы моя дочь также была на телевидение, несмотря ни на что».

Собчак: Тебе не кажется, что, может быть, люди реагируют так всегда на в их понимании «незаслуженный успех»? Что я имею в виду? Что когда человек всю жизнь строит свою карьеру на телевидении, постепенно переходит от утренних новостей к какому-то своему шоу, потом начинает сам делать сюжеты, становится кем-то люди понимают, почему так случилось. Так же, как они понимают, как какой-нибудь бизнесмен, который начинал с маленькой палатки стал руководителем большой компании. А когда вдруг – раз – из ниоткуда появляется большой директор какой-нибудь огромной газовой компании, который никогда раньше этим не занимался, люди испытывают, ну, неприятные чувства. Когда появляется девочка, которая говорит «более лучше» - ты прости, я в этом смысле не хочу тебя…

Курицына: Да половина страны так говорит!

Собчак: Им кажется: «Ну, как же! Это же с точки зрения профессии как-то несправедливо получается». Может быть, из-за этого эти люди так говорят тебе на выпускном?

Курицына: Я не знаю, честно. Ты же тоже начинала не с маленького. Ты сразу же пошла туда…

Собчак: Сейчас не обо мне речь, я когда приду… когда тебе разрешат пригласить меня на телеканал НТВ, я обязательно расскажу…

Курицына: Хоть каждый день.

Собчак: То есть ты думаешь, тебе разрешат пригласить любого гостя?

Курицына: Да. Вот честно, я бы хотела…

Собчак: Ты так правда думаешь?

Курицына: Да, честное слово.

Собчак: А ты слышала о том, что на федеральных каналах сегодня существует цензура? Существуют черные списки, люди, которых нельзя приглашать.

Курицына: Да, я слышала.

Собчак: И что, ты думаешь, что тебя это не коснется?

Курицына: Ну, я думаю то, что вас точно не коснется.

Собчак: Сейчас не обо мне речь. Ты об этом слышала? Ты как к этому относишься?

Курицына: Я слышала. Ну, по определенным же обстоятельствам их туда записали.

Собчак: По каким?

Курицына: Ну, я не знаю. У каждого канала есть, наверное, определенный список.

Собчак: Ты считаешь, это правильно?

Курицына: Я не знаю.

Собчак: Ну как? Я знаю, что уже год занимаешься и ходишь на курсы тележурналистики. Занимаешься профессией, чтобы ее освоить, что, кстати, я считаю очень правильно и похвально. Тебе же рассказали о том, что такое журналистика?

Курицына: Да, рассказали.

Собчак: И в связи с этим, как ты считаешь, наличие списков людей, которых не пускают на каналы – это правильно или нет? С точки зрения профессии журналиста.

Курицына: Мне кажется, у каждого своя неприязнь к человеку, из-за этого их вносят в список, например. Там, Кулистиков, Эрнст или еще кто-то не любит того-то – и в черный список. Мне кажется, так.

Собчак: А ты бы кого внесла в свой личный черный список?

Курицына: Нет, у меня нет черного списка. И мне нравится общаться со всеми.

Собчак: Ну как? Столько людей ненавидят тебя, и ты никого не внесла?

Курицына: Ну, и что? Пусть ненавидят.

Собчак: Скажи, пожалуйста, а в карьере ты уже задумываешься о каком-то следующем шаге? Кем бы ты хотела остаться на телевидение? Какой бы ты хотела оставить след? Может быть, поменять профессию, может быть, придумать новый жанр, может быть, снять какой-то документальное кино?

Курицына: Нет, я бы хотела так же ведущей остаться, только достичь какого-то определенного уровня, не то, что какое-то развлекательное шоу, но… формат, может, поменять на какой-нибудь другой.

Собчак: Ну, какой? Может, новости вести?

Курицына: Нет, новости, мне кажется, - это скучно.

Собчак: Ток-шоу? Кто для тебя идеал? У кого бы ты хотела поучиться, и на кого бы хотела быть похожей? Познер, Опра Уинфры, Леонид Парфенов?

Курицына: С Парфеновым тоже меня сопоставила… Ну, не знаю. Российских точно никого нет. Но я бы хотела очень сняться в военном фильме.

Собчак: Это совсем другая профессия – актер.

Курицына: Актерская. Ну, почему – телеведущие, что, не могут сниматься в фильмах? Конечно, могут. Честно, хотела бы сняться в фильме военном. Это моя мечта.

Собчак: Учитывая, что сейчас есть сюжет, который поддерживает наше министерство образования, думаю, такая возможность у тебя вполне может появиться благодаря министерству культуры. Я бы хотела продолжить тему успеха. Успех заслуженный или незаслуженный. Мне кажется, что та зависть и злоба, о которой ты говоришь, и я в свое время когда-то тоже с этим сталкивалась, связана с тем, что люди хотят точно понимать, что у человека этот успех точно заслужен, что он сделал что-то, произвел некий продукт, что этим людям кажется полезным. Как тебе кажется, что полезного на сегодняшний момент в своей профессии делаешь ты? Почему то, что ты делаешь, людям должно приносить какую-то пользу?

Курицына: Ну, слушайте, это необязательно какую-то пользу должно приносить. Но какой-то интерес  - это точно. Я же не могу сказать о «Доме-2», что он, например, пользу приносит людям.

Собчак: Я тоже не могу сказать. Поэтому я там не работаю сейчас.

Курицына: Ну, при этом вы пять лет провели… Но я хочу донести то, что на самом деле творится реально в шоу-бизнесе. Эти маски, улыбки, «чмоки-чмоки», «поки-поки».

Собчак: Ты показываешь Барри Алибасова, каких-то персонажей: Сережа Зверев, какие-то еще люди… Но ведь мы сейчас с тобой затронули очень, как мне кажется, тему, которая не может тебя оставить равнодушной: твой родной город, проблемы в этом городе. Ты из народа, ты народная героиня, которая точно знает, как и чем живет народ, какие у него проблемы. Неужели тебе бы не хотелось показать это всей стране  и сделать так, чтобы люди увидели не шоу-бизнес и «чмоки-чмоки», а например, твой родной город.

Курицына: Я показывала его. Я же говорю: то, что приезжали туда и снимали это.

Собчак: Я видела этот выпуск, как и несколько других, но это все равно нельзя назвать социально-общественной программой. Ты не поднимала…

Курицына: Ну, для этого же существуют другие программы, правильно?

Собчак: Ты не хочешь этим заниматься?

Курицына: ЖКХ или еще какие, не знаю… Видите, формат у меня какой? Шоу-бизнес.

Собчак: А ты сама монтируешь свои программы?

Курицына: Нет, я не монтирую, но я присутствую на монтаже. Я не умею…

Собчак: Какова твоя роль там? Ты только ведущая, соавтор программы, сама говоришь, что можно монтировать, что нельзя? Насколько ты вовлечена в этот процесс?

Курицына: Я говорю то, что здесь  надо взять то-то, здесь надо взять… И меня спрашивают, как там было, как там было, где там самый жирный кусок вырвать. А так…

Собчак: А «жирный кусок» - это что в твоем понимании?

Курицына: Я имею в виду мощный какой-нибудь разговор, либо кого-то назвала, либо какой-то вопрос неудобный задала. Это я называю «жирный кусок». А так…

Собчак: А что в твоем понимании «мощный вопрос»?

Курицына: Ну, там, как тебе сказать… Ну, что-то такое неделикатное, можно сказать, спросила, когда человек там ушел или послал куда подальше и сказал: «Нельзя такие вопросы задавать».

Собчак: Этот формат, в принципе, не нов для не только российского рынка, но и вообще для международного рынка телевидения. Это формат, когда простака забрасывают на пару ступенек по социальной лестнице вверх и потом смотрят, что с ним происходит. Это такая забава – увидеть, как простак будет действовать в предлагаемых светских обстоятельствах. Мы можем вспомнить фильм с Пьером Ришаром в главной роли «Блондин в черных ботинках». Этои вольтеровский простак. Образ этот не нов. И всегда этого простака авторы используют дважды. Вначале он высмеивает то, насколько он простак, насколько косноязычен и насколько нелеп в этом светском обществе, а потом с ним происходит какой-то внутренний надлом, рост, и уже высмеивается, собственно, само светское общество, его нравы через этого простака, который оказался у разбитого корыта, и с ним произошла какая-то трагедия. По жанру тебя точно канал НТВ должен провести через этот надлом. Ты не боишься, что ты, как тот вольтеровский простак, должна будешь дважды быть использованной в этой пьесе? Как дурочку, которая шутит, извини, это без обид, уже постарались использовать. Не боишься ли ты, что тебя проведут через этот надлом, чтобы высмеять светские нравы и жестокость Москвы?

Курицына: Ну, мне кажется, это просто судьба. Тут не зависит от каких-то людей. Если у тебя судьба такая, значит, и это с тобой получится, а если судьба не такая – значит, не получится.

Собчак: Ну, ты понимаешь, что если следующий сезон программы, например, будет последним, то дальше ты опять вернешься в свое Иваново.

Курицына: Ну, почему? С чего ты взяла, что я вернусь в Иваново? Я буду действовать, как-то вкладывать себя. Я там не боюсь простой работы. Тебя поставь уборщицей, ты ничего не сможешь сделать, а я там смогу. Потому что ты не в  том социальном обществе выросла.

Собчак: Давай сейчас не обо мне. Если ты меня пригласишь к себе на интервью, я обязательно отвечу. Здесь все-таки я не очень могу тебе что-то отвечать и не очень хочу. Я хочу поговорить о тебе. То есть ты не боишься, что тот факт твоего использования, который есть сейчас, может для тебя обернуться большой трагедией?

Курицына: Ну, закончится – так закончится. Либо что-то я неправильно делала, либо не оправдали надежд каких-то моих. Значит… я считаю, что это судьба. Тут не зависит от кого-то.

Собчак: Страшно было, что второго сезона не будет? Пока еще решение не было, что ты ощущала?

Курицына: Я не знаю, я почему-то чувствую  нутром, когда конец, а когда не конец. Я почему-то сразу подумала, что так и будет, что продлят еще. Но, честно, не ожидала, что там реально на 100% продлят. Были какие-то 99%, а то, что на 100%....

Собчак: Скажи мне честно, как ты считаешь, для простой девушки из Иваново, действительно у которой нет тех стартовых условий, которые, может быть, были у других людей из Москвы, из семей, где была возможность дать образование, деньги и так далее, это единственная возможность прорваться в жизнь – пойти, что-то сказать, прославиться в интернете и потом стать звездой телевидения?

Курицына: А почему они не  могут? Это от чего зависит?

Собчак: Еще раз говорю, Света…

Курицына: Я поняла тебя, но я-то тут при чем? Если мне выпала такая судьба, если мне билет достался, можно сказать, счастливый. А почему не их детям, то, что талантливы…

Собчак: Вопрос был в другом. Я спросила не о том, почему досталось тебе или кому-то еще. Я спросила немного о других вещах. Ты считаешь, это единственный путь в нашей стране – вот так вот пробиться из маленького провинциального города?

Курицына: Я говорю то, что нет.

Собчак: Не единственный?

Курицына: Нет.

Собчак: А какие еще есть пути? Как еще можно прорваться в Москву, кроме как вытащить счастливый билет, который вытащила ты?

Курицына: Если они какими-то обладают талантами, пусть проходят какие-то кастинги, сейчас кастингов – выше крыши.

Собчак: То есть это только через кастинги?

Курицына: Кастинги, какие-то знакомства, я не знаю.

Собчак: А какими талантами обладаешь ты? Как ты сама расцениваешь?

Курицына: Я не могу сказать то, что я супер-умная, супер-пупер такая…

Собчак: Ну, какой  у тебя есть талант, на твой взгляд, которым не обладают другие люди вокруг тебя?

Курицына: Честность, наверное, простота. Ну, я не знаю, искренность. Не знаю, что такого особенного во мне есть. Просто то, что я есть, это уже талант.

Собчак: Просто мы уже упоминали каких-то, так скажем, профессионалов того дела, которым ты сейчас начала заниматься. Ведь они все тоже проходили совершенно разную судьбу, и по-разному попали на телевидение. Вот, например, упомянутый здесь уже Леонид Генадьевич Парфенов. Я не знаю, знаешь ты его биографию или нет…

Курицына: Я наслышана, конечно, о нем, но…

Собчак: Ты знаешь, в чем-то ваши судьбы схожи. Он тоже из маленького провинциального городка, он много учился, много занимался журналистикой, делал небольшие сюжеты, много работал до того момента, как у него появилась возможность делать свою большую аналитическую программу. И в какой-то момент он стал символом свободной журналистики в России. Стал человеком, чьи выпуски обсуждала вся страна по вечерам. А потом этого человека уволили, потому что он захотел поставить в эфир сюжет, который запретило ему ставить руководство по звонку из Кремля. Это сюжет с вдовой Яндарбиева, человека скандального в России, и российские спецслужбы подозревали… В общем, сейчас даже дело не в этом. Вопрос в следующем: ты слышала об этой истории? Об увольнении этого журналиста?

Курицына: Я слышала то, что его уволили. Я слышала то, что он здесь, на «Дожде». А так – я за его судьбой не слежу, честно.

Собчак: Ты «Намедни» никогда не смотрела?

Курицына: Нет.

Собчак: Та история, которую я сейчас рассказала, тебе кажется справедливой? Вот человек работал, также приехал из маленького провинциального города, у него не было ни родителей, ни образования МГИМО или какого-то еще. Он много и честно работал журналистом. Сделал программу, которая имела самые высокие рейтинги на НТВ того времени. Потом был уволен  в один день, несмотря на эти рейтинги из-за того, что ослушался и захотел поставить сюжет в эфир.

Курицына: А в итоге поставил?

Собчак: Нет, руководство канала сняло этот сюжет. Что ты думаешь об этой истории?

Курицына: Я не знаю, честно. Не могу сказать об этом.

Собчак: Ну, вот смотри…

Курицына: У меня никакие не снимали программы. Не знаю, почему.

Собчак: Ну, может быть, потому что про Барри Алибасова…

Курицына: Потому что это не политические какие-то…

Собчак: То есть не надо делать политических программ?

Курицына: Нет, почему? Надо, но это должны делать какие-то, может, другие каналы или другие  люди. Если тебе сказали так, значит, не надо было.

Собчак: А если тебе скажут сделать политическую программу, ты будешь делать?

Курицына: Значит, сделаем, да. Мне почему-то интересно.

Собчак: Ты считаешь, что должна быть… политика интересна тебе?

Курицына: Да, но я все равно ушла в шоу-бизнес, и мне надо заниматься, заново читать об этом, как-то углубляться, но я пока, наверное, еще не готова.

Собчак: А про кого из политиков бы сделала, если бы сказали сделать?

Курицына: Про всех наших оппозиционеров.

Собчак: Про кого, например?

Курицына: Навальный. Это, который, как вы говорите, то, что его не принимает НТВ. О вас бы сделала. Путин, Медведев… Но просто мне нельзя как-то.

Собчак: Ну, какую бы программу ты бы сделала, например, о Путине?

Курицына: Наверное, жизнь его. Какой он в жизни. Не просто показать, какой он работник. А просто жизнь.

Собчак: А про Навального?

Курицына: Да, жизнь. И про вас бы – тоже жизнь.

Собчак: То есть жизнь замечательных людей?

Курицына: Да.

Собчак: Но это если бы сказали сделать.

Курицына: Нет, я бы сама хотела. Но просто видите, формат не тот.

Собчак: Но проситься будешь?

Курицына: Ну, я думаю, биться буду.

Собчак: За такую программу…

Курицына: Конечно. Ну, не знаю, как получится.

Собчак: Разрешат, как ты думаешь?

Курицына: Не знаю, честно.

Собчак: Исходя из твоих слов, можно понять, что ты считаешь, что главное в работе сегодняшней на телеканале НТВ, например, - это субординация. Ты считаешь, что нужно просто слушать, что тебе говорят. Если сказали снять сюжет с программы, и ты не снял, - то, что тебя уволили, в принципе, справедливо?

Курицына: Нет, я не думаю, что это субординация. Я думаю, просто я еще такая маленькая, не достигла какого-то пика такого, чтобы могла сама это сделать. Просто меня сейчас оберегают, как ребенка, все. Из-за этого мне, наверное, и дают, чтобы потом не получила.

Собчак: Ты так часто говоришь про зависть к тебе, про ненависть. Но ведь я не просто так привела в пример Леонида Парфенова. Он проделал тот же путь: тоже приехал из провинции, тоже ничего не было. Но почему-то ему не завидуют, и так сильно не ненавидят, и даже его критики, люди, которые не разделяют его политических взглядов, признают, что он профессионал своего дела.

Курицына: Я тоже в свое время когда-то буду профессионалом. Я вырасту до такого уровня. Если я сейчас на каком-то маленьком уровне заняла какую-то маленькую нишу, но это мое. Но я вырасту до такого уровня, что потом будут сопоставлять меня с кем-то.

Собчак: То есть ты вырастешь до уровня Леонида?

Курицына: Да.

Собчак: А что ты при этом делаешь?

Курицына: Я при этом учусь, читаю.

Собчак: Что ты сейчас читаешь?

Курицына: Я сейчас честно могу признаться, что о шоу-бизнесе читаю. И до этого далеко…

Собчак: Ну, вот что ты сейчас читаешь?

Курицына: Она прямо так и называется.

Собчак: Книга?

Курицына: Да.

Собчак: О шоу-бизнесе?

Курицына: Да.

Собчак: А кто ее написал?

Курицына: Честно, не могу сказать. Какой-то журналист. А до этого просто адвокатскую книгу прочитала.

Собчак: Адвокатскую книгу?

Курицына: Ну, да, про адвокатские истории. На самом деле, как люди приходят, какие истории…

Собчак: Детектив, что ли?

Курицына: Он не детектив. Он - на реальных событиях маленькие истории. Очень интересно.

Собчак: Света, «Комсомольской правде» ты дословно сказала следующее: «Многие думают, что я дебилка, тупая, а я искренний, открытый человек». Сегодня в интервью мне ты тоже на вопрос о том, какое у тебя главное достоинство, сказала, что «я искренний и честный человек». Я в отличие от твоих недоброжелателей в это верю, поэтому просто понимаю, что может быть, чего-то ты не знаешь из происходящего в стране. Мы подготовили специально для тебя сюжет, хочу вместе с тобой посмотреть. Давай взглянем на экран. Это Алексей Гаскаров – один из узников «Болотного дела». Я почему показала этот сюжет? Здесь ты видишь людей, которые жесткого избивает омоновцы за то, что они перевернули туалетную кабинку. Таких историй во время митинга в Москве было много. Многих били просто за то, что они вышли на митинг. Ты как искренний и честный человек…

Курицына: А почему, когда я выходила на митинг то же самое, а мне проезжал мужик и орал : «Сука, иди отсюда пока я тебя не убил». А мне 19 лет было в тот момент.

Собчак: А кто это был?

Курицына: Я не знаю. Это была оппозиция. Когда они бутылками кидали, дымовыми шашками.

Собчак: В тебя кто-то кинул?

Курицына: Не именно в меня, а просто в толпу кидали. Оппозиция.

Собчак: Смотри, даже если это было и так…

Курицына: А пустые бутылки? Я же никогда никому не говорила…

Собчак: Подожди секундочку. Света, ты все-таки, мы с тобой, не в детском саду. И даже если  то, что ты говоришь, правда, а я вполне допускаю, что такое может быть – и среди оппозиции много людей, которые могут повести себя неадекватно, - ты думаешь, правильно оправдывать чьи-то действия тем, что «а со мной тоже так», «а они тоже плохие»?

Курицына: Это да – это детский сад.

Собчак: Я хотела тебя спросить, давай отвлечемся от твоей ситуации, что бы с тобой ни происходило. Вот как ты считаешь, когда вооруженные люди с дубинками в шлемах жестоко бьют людей, это правильно, справедливо?

Курицына: Это неправильно, на 100% это неправильно.

Собчак: А ты знала про это?

Курицына: Нет, я не знала.

Собчак: Ты первый раз  эти кадры?

Курицына: Я видела то, что там стоят омоновцы какими-то стенами, по два-три ряда, а то, что до такой степени…

Собчак: А про «Болотное дело» ты когда-нибудь слышала?

Курицына: Ну, я просто не хочу на эту тему говорить.

Собчак: Почему?

Курицына: Ну, не знаю, не хочу. Это как-то прошлое.

Собчак: Почему прошлое? «Болотное дело» - это настоящее. Сейчас идут суды. Ты видела Алексея Гаскарова, есть много других заключенных. Прямо сейчас решается их судьба.

Курицына: Ну, я не могу решить их судьбу, правильно?

Собчак: Я просто хочу узнать, что ты думаешь по этому поводу?

Курицына: Я сказала, что я считаю, что это несправедливо, кого-то избивать до такой степени – это неправильно. И вообще, я считаю то, что драка – это ничего не решит.

Собчак: Но ты бы не хотела каким-то образом поговорить об этом со своими зрителями, бывшими коллегами по движению «Сталь» или друзьями-«нашистами», которые, может быть, тоже не знают, в какой ситуации находятся многие люди сейчас, чьи дела рассматриваются в суде в так называемом «Болотном деле». Может быть, ты бы им рассказала…

Курицына: Я думаю, каждый наблюдает за этим делом, я уверенна 100%.

Собчак: Ты не чувствуешь в этом какую-то большую несправедливость? Ведь речь идет тоже не о людях, которые живут где-то в роскоши и являются тебе не ровней по социальному положению. Это такие же простые ребята, которые так же, может быть, кто-то из них, приезжают из Иваново. Но только не с движением «Сталь», а с другим движением. И тоже хотят заниматься политикой – пусть у вас разные взгляды, но когда сила всегда на стороне одних, а тех, кто слабее, можно бить, посадить, как ты считаешь как искренний и добрый человек…

Курицына: Я н