Депутат Госдумы Худяков: нам надо было найти лазейку для Крыма, мы нашли ее у Аполлона.

О том, как он разглядел пенис на сторублевой купюре, зачем хочет запретить Rammstein, и как его жена зарабатывает на мигрантах
Собчак
23:54, 13 июля
Поддержать программу
Поделиться
Ведущие:
Ксения Собчак

Комментарии

Скрыть

В гостях у Ксении Собчак депутат Госдумы Роман Худяков, известный тем, что предложил запретить группе Rammstein выступать в России и просил проверить их тексты, хотел запретить сторублевую купюру из-за интимных частей тела Аполлона, предлагал кастрировать убийц детей, предлагал закрепить для русских места на рынках по национальности, предлагал отменить мораторий на смертную казнь для террористов, предлагал сажать на 10 лет за антироссийские высказывания, предлагал усилить общественный контроль за использованием георгиевской ленточки, а также предлагал запретить азартные игры в интернете.

Собчак: Я так понимаю, новая предвыборная кампания у вас активно уже идет, судя по вашим заявлениям. И сегодня, буквально прямо сегодня, вы стали ньюсмейкером в очередной раз в связи с вашим заявлением по поводу группы Rammstein. Напомню для тех, кто не знает из наших телезрителей, сегодня Роман Иванович Худяков предложил запретить в России группу Rammstein за призывы к инцесту и к каннибализму. Хотелось бы, чтобы вы пояснили свою позицию. Где вы нашли там...?

Худяков: Больше не запретить, знаете как, больше не запретить, а больше проверить их на законность их, будем говорить, песни у нас на территории Российской Федерации. Почему? Потому что если мы возьмем все их концерты, с которыми они выступали, то очень много в их песне используется, например, элементарно садизм, используется...

Собчак: Я так понимаю, что вы были на всех концертах? Вы так, как эксперт говорите.

Худяков: Я не на всех концертах был, но, во всяком случае, я очень многие их концерты и песни внимательно прослушал. И я скажу, был очень удивлен, как все-таки многодетный отец четверых детей, когда я услышал особенно от руководителя группы, где просто-напросто в песне, извините, но девочка молодая спит со своим отцом. И в таком контексте это преподнесено. Вы поймите, эта группа, она, да, я согласен, что она знаменита, она пользуется большим авторитетом у молодежи, но эта группа закладывает нашей молодежи, в первую очередь самосознание любого молодого человека, как надо поступать, как надо жить, как надо стремиться к будущему и т.д. И я бы не хотел, чтобы, знаете, когда наши дети смотрели такие…

Собчак: Понятно. Смотрите, Достоевский тоже описывал Сонечку Мармеладову, но это не значит, что он призывал всех женщин становиться проститутками. Давайте все-таки конкретно разберемся, что же такого в песнях Rammstein показалось вам призывом к инцесту и к каннибализму. Может быть, вы можете привести конкретные строки из песен, которые вас так взбудоражили.

Худяков: Если бы мы сейчас с вами послушали бы эти песни, я бы вам как раз и привел бы яркий пример, где...

Собчак: Подождите, вы же, я так понимаю, много времени посвятили изучению творчества группы Rammstein, могли бы выписать.

Худяков: Для вас обязательно выпишу. Есть у вас сейчас песня? Мы могли бы с вами прослушать, и я бы вам яркие строчки именно ярких таких примеров, где приводится, я бы вам выписал.

Собчак: Давайте я попрошу нашего редактора распечатать на русском языке буквально пару песен Rammstein, чтобы все было честно. Может быть, какие-то конкретные хотите, чтобы мы распечатали? Вы знаете названия песен?

Худяков: Например, распечатайте по поводу, где он поет про Москву.

Собчак: Про Москву?

Худяков: Да.

Собчак: Такая песня у него есть про Москву?

Худяков: Да, есть.

Собчак: Распечатайте, пожалуйста, уважаемые редакторы, песню про Москву. Мне самой очень интересно. Но он же вроде, наоборот...

Худяков: Я, чтобы вы понимали, я не выступил, смотрите, не выступил запретить эту группу. Я сделал предложение проверить. То есть вы понимаете, у нас есть министерство, у нас есть ведомства, кто я такой? Я обыкновенный депутат Государственной думы, я не могу запретить, например, любой иностранной группе выступать у нас в Российской Федерации, согласитесь. Есть для этого ведомства, пускай они и проверяют непосредственно, что в песне и какие слова непосредственно используются.

Собчак: Смотрите, вы же понимаете, что такое молодежная культура? Так по, в общем, проверке того или иного депутата, при всем уважении к вам, можно было бы в свое время найти, за что закрыть и Цоя, и группу «Алиса», и, в конце концов, Макаревича, и прочих.

Худяков: Любую возьмите песню Цоя, там такого ничего подобного нет. Вы понимаете, подобного наподобие...

Собчак: А что уж конкретно? Что он там призывает? Всех убивать друг друга или что? Объясните.

Худяков: Нет, подождите. Цой никогда не призывал, и Цой, как отец, никогда в своих песнях, в своей музыке не использовал такие слова.

Собчак: Какие?

Худяков: Но я же вам и говорю: в этой группе конкретно используется лексикон по поводу детей, по поводу когда папа спит, в этой песне прописано, когда папа спит со своей дочкой.

Собчак: Но, может быть, рассказывается какая-то ужасная история жизни. Потом, послушайте, это же творчество, а культура меняется. Для того, чтобы быть правдоподобными и чтобы достигать какого-то эффекта, иногда то, что называется чернуха, даже такого свойства, имеет обратный эффект.

Худяков: Хорошо. Вы считаете, это нормально, когда дети наши смотрят, когда группа, извините меня, онанирует на сцене? Это нормально?

Собчак: Подождите, а где вы, во-первых, видели онанирующую группу Rammstein? Я просто с таким, честно говоря, не сталкивалась, но, может быть, я мало знаю об этой группе, может быть, вы, как специалист, знаете больше. Вы это лично видели, как группа Rammstein онанировала на концерте?

Худяков: Да. В Германии когда они выступали на сцене. Но это, согласитесь, ладно, ребята, там что хотите делайте у себя в республике, но у нас...

Собчак: Но подождите, но на концерты-то ходят совершеннолетние люди, это их выбор. Зачем обязательно вашему ребенку попадать на концерт группы Rammstein, например? Я не очень понимаю.

Худяков: У нас очень многие дети, которые попадут здесь у нас и будут смотреть все, что там...

Собчак: Почему же они попадут, если совершеннолетних на этот концерт…? У нас есть законодательство, которое уже регулирует подобные вопросы, 18+.

Худяков: Хорошо. Как минимум, по средствам массовой информации будут показывать, согласитесь, будут показывать.

Собчак: Нет, подождите. У нас же уже есть закон...

Худяков: Наши дети у телевизоров будут это смотреть? Будут.

Собчак: Нет, смотрите, у нас уже есть закон о защите детей от определенной информации. Есть специальные пометки, которые обязано ставить любое СМИ, транслируя подобные вещи: 16+, 18+. Зачем запрещать группу, если уже эти законы есть, и, собственно, можно увидеть 18+ и увести детей от телевизора?

Худяков: Не запрещать группу. Давайте мы не будем. Проверить эту группу, проверить группу. Если по закону наши правоохранительные органы проверят и скажут, и доложат непосредственно, что они по закону могут — вопросов нет. Но если там по правде в их песне найдут все то, что я перечислил в депутатском запросе, но будьте добры, тогда пойте свою музыку.

Собчак: Вы перечислили инцест и каннибализм, правильно я понимаю?

Худяков: Да.

Собчак: Хорошо. Мы вернемся к Rammstein, ждем распечатку песни, чтобы поговорить по существу. Сейчас хочется поговорить о Думе. Совсем недавно закрылась последняя сессия шестой Государственной думы. Хотелось бы с вами подвести какие-то итоги этого созыва. Что, на ваш взгляд, из того, что лично вам удалось сделать в этом созыве, вызывает у вас чувство гордости?

Худяков: Во-первых, я внес законопроект, и он был одобрен, это вы прекрасно знаете, что добавили 50 тысяч рублей материнского капитала. Плюс кроме этого я предложил наши депутатам, он еще до сих пор рассматривается, чтобы 500 тысяч материнского капитала, которые государство якобы дает уважаемым нашим избирателям как материальную помощь, которую нельзя и почти нереально, извините меня, воспользоваться ею, я предложил, чтобы каждая семья могла на свое усмотрение тратить эти 500 тысяч. Но, конечно, на ребенка, на детское питание, на памперсы, на детское постельное белье, на мебель, и отчитываться перед государством. Я считаю, что это большая будет помощь от государства, если эти 500 тысяч каждая молодая семья будет тратить на свое усмотрение. Плюс кроме этого я...

Собчак: Но это же, вы поймите, сразу создает возможность и для того, чтобы просто эти деньги каким-то образом пропить и т.д.

Худяков: Каким образом? То есть есть четкая форма отчета. То есть каждый человек, который будет покупать памперсы, он будет покупать, опять же, где? В магазине. Там выдают чеки, и человек по этим всем чекам отчитывается потом перед государством.

Собчак: Но вы же понимаете, что нет ничего проще в нашей стране, чем подделать чеки.

Худяков: Слушайте, а зачем тогда давать 500 тысяч и при этом говорить, что мы помогаем людям?

Собчак: Объясняю. Я так понимаю, что логика государства в том, что на эти деньги можно взять ипотеку, можно приобрести жилье, отправить ребенка учиться. И, в общем, есть две какие-то глобальные цели — жилье и учеба, которые...

Худяков: Скажите, вы когда-то сталкивались с этим, чтобы, например, этот сертификат...?

Собчак: Что вы имеете в виду? С материнским капиталом — нет.

Худяков: Да. Поэтому вы не знаете, а я, как многодетный отец, и другие люди, которые сталкивались с этим, они прекрасно знают, что этот сертификат ты держишь у себя дома, а воспользоваться им нереально и невозможно.

Собчак: Хорошо. На что вы бы хотели потратить этот материнский капитал, он у вас?

Худяков: Я считаю, что каждая семья — на свое усмотрение.

Собчак: Нет, вы лично?

Худяков: Я?

Собчак: Да.

Худяков: Да элементарно. Я бы потратил на те же самые памперсы.

Собчак: На что? Свой вы потратили на что?

Худяков: Я бы на те же самые памперсы, на детское питание. Почему? Потому что для обыкновенного человека это все дорого.

Собчак: То есть это важнее, чем образование и ипотека?

Худяков: Для образования и для ипотеки человек любой сам в состоянии заработать для своего ребенка. А когда ему надо своевременно, вы поймите, когда ему своевременно...

Собчак: Но если он уже все потратит на памперсы, то на образование ничего не хватит.

Худяков: Вы знаете, что такое получать зарплату, особенно в регионах, 7, 8, 10, 15 тысяч рублей, и что такое маленького ребенка поднять с пеленок? Туда нужна помощь в первую очередь от нашего государства, в первую очередь.

Собчак: Чем еще гордитесь?

Худяков: Я внес законопроект, чтобы снять налог, например, нашим сельскохозяйственникам. Почему? Потому что я считаю, что если мы сейчас говорим, что против России...

Собчак: Но он не принят. Из принятого все-таки хотелось бы.

Худяков: Из принятых? Во-первых, мы, как депутаты Государственной думы, участвуем же не только в своих законопроектах. Из принятых много законопроектов, которые прошли непосредственно от комитетов. И я был в комитете и по региональной политике, я был и сейчас состою в комитете по международной политике. По международной политике очень много...

Собчак: Но что гордость вызывает? Пусть групповая работа. Но что-то, что...?

Худяков: Групповая работа, например, как международника состоит в первую очередь там, где мы заключили договора между другими странами по взаимодействию, и как мы вышли...

Собчак: Это где? Пока мы за этот год со всеми, по-моему, поссорились.

Худяков: Почему? Китай. Почему? У нас очень большая, будем говорить, работа была с Китаем.

Собчак: Какая конкретно?

Худяков: С Китаем заключены договора по взаимоотношениям в экономическом и политическом плане.

Собчак: Что такое взаимоотношения в политическом плане. Что конкретно?

Худяков: Объясню. Сейчас Китай очень много финансирует в наше государство. То есть именно очень много соцпроектов, которые сейчас действуют, и я скажу, что гораздо...

Собчак: Можете привести конкретный пример?

Худяков: Вы поймите, законопроект он не подразделяет, где прописывает каждую, например, финансовую составляющую законопроекта.

Собчак: А что он тогда прописывает?

Худяков: Там заключается договор с их Думой, с нашей Думой. Экономически заключается между нашими государствами.

Собчак: Договор о чем?

Худяков: Договор о взаимодействии в экономическом, политическом плане.

Собчак: Знаете, у нас в МГИМО говорили: «Это paper for paper — бумажка ради бумажки», потому что слова «взаимодействия в политической и экономической сфере», пока мы не говорим о конкретном проложенном газопроводе или построенном мосте, пока мы не говорим о конкретных вещах, это все очень такие общие слова: страны договорились дружить и взаимодействовать. Я говорю о том, чем вы гордитесь, неважно, в комитете или без.

Худяков: Слушайте, я горжусь, скажу честно, только теми законопроектами, которые я вношу лично. Почему? Потому что каждый мой законопроект, я его вношу и придумываю не сам, а я непосредственно посещаю села, деревни, города, районы, и там когда люди непосредственно говорят о своих проблемах, эти проблемы я аккумулирую и вношу в Государственную думу на рассмотрение. Поэтому каждому из законопроектов…законопроект он отражает в первую очередь проблемы обыкновенных людей. И если вы ознакомитесь со всеми законопроектами, а их более 25, это все законопроекты мои личные, которые согласованы с моими избирателями на собраниях. И последний законопроект, который я вносил, например, тоже очень интересный — это по поводу снятия депутатской неприкосновенности. Это очень много законопроектов, касающихся, например, смертной казни для педофилов и для серийных убийц. Это законопроекты, которые касаются наших пенсионеров, где я предложил, чтобы наши...

Собчак: 10 лет за антироссийские высказывания — такой еще у вас.

Худяков: Да, и это тоже есть, конечно.

Собчак: Но запомнились, не знаю, осознаете вы это или нет, вы тем, что, в общем, нашли половой член на статуе Аполлона, которая находится на Большом театре на сторублевой купюре. Как вы считаете, насколько важное это социальное деяние — завести об этом дискуссию в стенах Госдумы, долго обсуждать фотографию Аполлона с этим половым органом и вообще запомниться как человек, который именно к этому привлек важное общественное внимание?

Худяков: Смотрите, никто не знает предысторию всего основополагающего именно этой темы. Я вам скажу, я курировал тогда Севастополь и Крым. После того, когда Крым и Севастополь вошел в состав Российской Федерации, то ко мне люди обращаются и говорят: «Роман Иванович, а можно вас спросить: мы вошли, мы бы хотели, Крым и Севастополь, чтобы также на любой, как говорится, валюте мы могли размещаться, как Москва, как другие города». Тогда я обратился к Набиуллиной с просьбой, чтобы Севастополь и Крым был размещен на любой той купюре, которую Набиуллина скажет. Она мне дает ответ: вы знаете, такой возможности у нас нет. Почему? Потому что все у нас купюры заняты городами и достоинствами нашей страны.

Собчак: И после этого стали разглядывать половые органы Аполлона?

Худяков: И после этого я дал в первую очередь команду, чтобы найти лазейку, какая купюра не соответствует закону. И мы нашли эту лазейку. И сейчас, чтобы вы знали, в течение пяти лет данная сторублевая купюра, она выйдет из оборота, и новую купюру вы же видели? На ней Севастополь и Крым. Самое главное, что севастопольцы и крымчане, они довольны.

Собчак: И все из-за полового органа, правда, из-за этого ее снимут из обращения?

Худяков: Конечно. В первую очередь не из-за полового органа, а в первую очередь, что там будет изображен Крым и Севастополь — это гордость и крымчан, и севастопольцев.

Собчак: Вам нужно было найти какую-то лазейку, чтобы убрать что-то с купюры и поставить Севастополь и Крым — это понятно. Но мне интересен сам процесс. Я вам скажу честно, Роман Иванович, что я обратила внимание на член Аполлона только после того, как вы мне явили этот новый мир на этой сторублевой купюре. Мне интересно, кто явил этот мир вам, или вы сами долго вглядывались. Кто нашел эту лазейку, кто этот человек? Честно скажите.

Худяков: Я вам скажу честно. Лазейку эту нашли в первую очередь дети, когда они в школе рассматривали данную купюру. Я бы никогда в жизни эту бы лазейку не нашел.

Собчак: Слушайте, дети. Это же обычно люди с таким зрением, они уже пожилые, дети так не могут увидеть.

Худяков: Как ни странно, я был у своего ребенка в школе, когда на подоконнике увидел, как мальчик и девочка рассматривали сторублевую купюру, и мне было очень интересно, когда мальчик говорит девочке, что посмотри, здесь пенис. И эту лазейку эти дети, они нашли в первую очередь для того, чтобы сейчас вместо этого Аполлона находился Севастополь и Крым.

Собчак: Правильно ли я понимаю, что сторублевые купюры оказывали некую помощь в сексуальном воспитании детей?

Худяков: Да нет, что за бред некую помощь? Еще раз я вам говорю, мы искали в первую очередь купюру, которая не соответствует закону для того, чтобы сейчас с гордостью взять эту купюру и увидеть там вместо Аполлона Севастополь и Крым.

Собчак: Сама картинка, на ваш взгляд, вы все-таки все время говорите о том, что вы отец четверых детей, хотелось бы не покидать эту тему. Развращает, например, такое изображение?

Худяков: Да нет, конечно.

Собчак: Не развращает?

Худяков: Да нет, конечно. Это понятное дело.

Собчак: Хорошо. У нас еще масса интересных тем, но я все-таки распечатала песню «Москва», «Moscow» Rammstein. «Этот город — девица легкого поведения». Можете посмотреть. «На ее лбу красные пятна». Что конкретно в этой песне, какие конкретно строчки, вы считаете, надо запретить?

Худяков: То есть вы считаете, что это нормально в песне, что «Москва — девица легкого поведения», да?

Собчак: Вы считаете, что это...?

Худяков: Вы знаете, я горжусь, что я сейчас живу в Москве, я горжусь, что Москва — это столица, и называть элементарно Москву девицей легкого поведения… Слушайте, а чего не называют Лейпциг легкого поведения или еще чего-то?

Собчак: Это стихи, этот человек имеет право на такое видение. Вы любите Москву, он любит другой какой-нибудь город, так он ее увидел, так увидел автор. Тут пионеры, там...

Худяков: «Она толста, но, тем не менее, прелестна. Она будет ублажать меня своим ротиком». Слушайте, вы считаете, это нормальная песня?

Собчак: Подождите, это стихи, современные молодежные стихи. Что здесь…? Это метафора, это такая метафора большого мегаполиса.

Худяков: «Она раздевается только за деньги. Этот город не дает мне передышки».

Собчак: Смотрите, «пионеры там и тут песни Ленину поют». Есть хорошие строчки. Есть же.

Худяков: Слушайте, я же не говорю, что все плохое, но если мы будем давать возможность каким-то идиотам, которые приезжают из-за границы, оскорблять нашу столицу, оскорблять наших людей, унижать…

Собчак: Вы серьезно?

Худяков: Я считаю, да.

Собчак: То есть надо запретить песню из-за того, что какой-то человек назвал в стихах Москву девицей легкого поведения? Вы серьезно?

Худяков: Еще раз. Не надо запрещать.

Собчак: Надо проверить.

Худяков: Надо проверить. А после проверки, вы поверьте, что когда сделают тотальную проверку, тогда мы с вами встретимся и еще раз это обсудим.

Собчак: Слушайте, тут много нормальных строчек. Смотрите, здесь есть, например, «она старая, но все равно красивая». Тут много хорошего то про Москву написано: «красивейший город на Земле, она пудрит свою старую кожу, улица с укладкой тротуарной плитки» — это прям про Собянина. Тут вообще хорошая песня.

Худяков: Вы знаете, я бы им посоветовал из этой песни…

Собчак: Где? Вы говорите: «Инцест и каннибализм». Я тут ни инцеста...

Худяков: Нет, подождите. Вы сейчас взяли песню, которая про Москву. Здесь этого нету, правильно.

Собчак: Вы сами попросили. Я сказала: скажите какую. Так тут где? Ни инцест, ни каннибализм. А что такое?

Худяков: Здесь оскорбление нашей столицы, оскорбление Москвы. Я считаю, что любой, тот, который проживает у нас в России, когда оскорбляет столицу нашего государства, я считаю, это ненормально и некрасиво. Вы пойте у себя, сочиняйте песни про свой город, про свою столицу и как хотите ее поносите по всем параметрам. Но наш город, нашу Москву не трожьте — и все тогда будет прекрасно, в чем проблема? Сделайте нормальную красивую песню.

Собчак: То есть именно то, что это иностранец? Если бы Есенин что-то про Москву некомплиментарное, то можно?

Худяков: Нет, сделайте красивую нормальную песню. Вы же сами говорите, посмотрите, песня-то красивая, правильно? Смотрите, песня нормальная, правильно?

Собчак: Что тут сделайте? Напишите, собирайте стадионы: Роман Худяков — песня о Москве.

Худяков: Возьмите уберите там, где вы, извините меня, поносите Москву — и все, и к вам вопросов никаких не будет.

Собчак: Роман, вы всерьез это, скажите?

Худяков: Я в полном серьезе. И поверьте, что таких людей, которые недовольны непосредственно исполнителями, и то, что прописано в каждой песне, и то, что они трогают наше родное, а в первую очередь столицу нашего государства…

Собчак: То есть сажать за это надо?

Худяков: Нет, зачем сажать? Пускай поют у себя, у себя пускай поют.

Собчак: А «пионеры песни Ленину поют» можно оставить?

Худяков: Да пускай поют, главное — пускай не трогают нашу столицу, и главное — пускай просто-напросто не поносят ее в средствах массовой информации.

Собчак: А скажите, это все из-за того, что лидер… на самом деле, давайте теперь так глубинно копнем по Фрейду, такое возмущение именно творчеством  Rammstein, а не огромным количеством других панк, рок-групп, которых огромное количество, они не только про Москву, они так про любую столицу мира написать могут, эти рокеры, это все-таки у вас вызвало то, что лидер Rammstein отказался от того, что он был в майке с Путиным? Это оскорбило вас или нет? Или это несвязанные вещи? Потому что выглядит это как такая месть: ах, ты от нашего Путина отказался, сейчас мы тебя проверим по полной.

Худяков: Поверьте, что как раз это не связано с нашим президентом.

Собчак: То есть просто именно Rammstein у вас вызывает эти эмоции?

Худяков: У меня аллергию вызывает непосредственно эта группа. А особенно аллергию вызывает, когда я увидел, извините меня, как ведут они себя на сцене, что они творят на сцене, как они это преподносят, как они, извините меня...

Собчак: Слушайте, это вы еще «Кровосток» не слышали, там тоже люди типа вас хотели их запретить. Вы послушайте, у вас вообще новые миры откроются. «Кровосток», запомните.

Худяков: Надо посмотреть.

Собчак: Да. Что? Я чувствую, вы любите, вы это сейчас с такой улыбкой сказали, что я поняла, что любите вы все-таки жаренное посмотреть и послушать. На этом мы с вами прервемся, поизучаем еще немного творчество группы Rammstein.

 

Обсудили во время рекламной паузы, в общем, творчество Rammstein. Я посоветовала начать ознакомление с группой «Кровосток», песня «Лобстер Пицца». В общем, я думаю, что Роман Иванович, ему откроются вообще новые миры и возможности для проверок. Но сейчас хочется об еще одной важной вещи поговорить. Роман Иванович, вы, помимо всего прочего, в этой Думе предлагали не только кастрировать убийц детей, как вы сами сказали, что вы этим гордитесь, но и, цитирую: «Закрепить места на рынках для русских по национальности». У меня вопрос: как вы предполагали определять национальность?

Худяков: Во-первых, не для русских по национальности. А перед этим я вам скажу, что никто меня из ЛДПР не изгонял, я оттуда сам ушел добровольно, написал заявление и не считаю себя изгнанным оттуда — это, во-первых.

Собчак: А они считают иначе.

Худяков: Наверное, потому что их за больное задел мой уход. Вот и все.

Собчак: Это за что?

Худяков: За то, что я ушел добровольно, а не сами они меня изгнали. Добровольно из ЛДПР, как говорят, не уходят. А что касается рынков, я вам скажу честно, что я предлагал не по национальности, а как раньше это было в советское время, когда каждая губерния имела возможность привозить свои товары, которые выращивались на своей земле, и на рынках это все продавать и реализовывать. Это чисто экологические...

Собчак: А что они лишены такой возможности? Я не очень понимаю.

Худяков: Сейчас?

Собчак: Да.

Худяков: Конечно.

Собчак: Каким образом?

Худяков: А вы об этом не знали?

Собчак: Что значит — будут лишены возможности? Есть рыночные отношения. Если ты снимаешь участок, то ты...

Худяков: Фермерское любое хозяйство, даже возьмите нашу, например, Тамбовскую область, где самая экологически чистая земля, природа, где самые уникальные продукты: мичуринские яблочки, тамбовская картошка, которую мы с вами на рынке покупаем. Любое фермерское хозяйство, оно не имеет никакой возможности приехать сюда и на наших рынках торговать своим продуктом питания. На рынках, когда мы заходим, все рынки находятся под лоббистами, под коррупционерами и, извините меня, под мафиозниками. Те, которые, будем говорить, не русской национальности и которые этот рынок, будем говорить, держат под...

Собчак: То есть все-таки давайте называть вещи своими именами, тем более, что ЛДПР делала это своим главным лозунгом. Вы считаете, что проблема притеснения русских, например, на рынке, она существует. То есть там мигранты, в общем, перетягивают на себя весь рынок и специально не пускают русских именно из-за того, что они русские по национальности?

Худяков: Нет, нет, конечно.

Собчак: А почему?

Худяков: Вы понимаете, когда армянин, грузин либо другие, они заходят, у них есть такое понятие привести туда своих, и только своих для того, чтобы на рядах торговали только их национальности.

Собчак: Поняла. Как с этим, вы считаете, возможно бороться? Конкретно какая мера?

Худяков: Очень просто: все рынки надо передать в первую очередь под управление государства для того, чтобы они стали государственными.

Собчак: То есть национализировать?

Худяков: Конечно. Государственными, но не частниками.

Собчак: То есть частная собственность чья-то?

Худяков: Слушайте, как эта частная собственность становилась, мы с вами прекрасно знаем: за откаты, за взятки просто-напросто и все.

Собчак: Но подождите, вы поймите, это же очень для нашей страны, особенно после 1917 года, серьезная вещь. У человека есть в собственности рынок, он, так или иначе, что-то приватизировал, что-то сделал, но это его собственность. Если сейчас национализировать...

Худяков: Есть оценочная стоимость, государство выкупает в первую очередь...

Собчак: Но это миллиарды долларов, вы понимаете? Где взять эти деньги? Нет эти денег в бюджете.

Худяков: Слушайте, достаточно у государства и в бюджете денег для того, чтобы сейчас выкупить все рынки и отдать эти рынки под управление, и закрепить, как раньше в Советском союзе: за Калужской областью, за Тверской областью, за Тамбовской областью, за Рязанской. И наши с вами фермеры будут приезжать туда и торговать своими чисто экологическими продуктами питания.

Собчак: А мигрантам, у которых уже оформлены патенты, им что делать в такой ситуации?

Худяков: А мигранты пускай зарабатывают в первую очередь оттуда, откуда они приехали. А сюда когда вы приезжаете, будьте добры, живите по нашим законам и, в первую очередь, исполняйте то, что прописано у нас в Конституции и во всех законах. А у нас получается, что когда мигранты приезжают к нам сюда в наше государство, то они гораздо себя лучше чувствуют, чем наши обыкновенные граждане, которые прожили здесь всю свою сознательную жизнь.

Собчак: Это очень интересная тема. Я попрошу вас, вы запомните обязательно ваше такое возмущение и ваши слова, мы обязательно к ней вернемся. Но сейчас я хочу спросить вас по поводу «Единой России». Вы всех удивили, когда этой весной попытались перейти в «Единую Россию».

Худяков: Я никогда не переходил в «Единую Россию» и не собирался.

Собчак: Вы не переходили, вы пытались, вы подавали заявку.

Худяков: И не собирался.

Собчак: Подождите, вы подавали заявку на участие в праймериз.

Худяков: Объясняю. Участие в праймериз — это, в первую очередь, прописано даже в уставе «Единой России», туда не надо вступать и быть членом «Единой России».

Собчак: А зачем участвовать в праймериз?

Худяков: Объясняю. Я собирался поучаствовать в праймериз от «Единой России» для того, если бы я победил на этом праймериз, тогда против меня «Единая Россия» не выставляла бы просто-напросто оппонентов, и тогда я бы шел по этому округу, и партия власти против меня никого бы не выставляла.

Собчак: А «Единая Россия» отказала вам в участии в праймериз, сославшись на то, что у вас были какие-то высказывания оскорбительные для партии по поводу фальсификации выборов в 2011 году, якобы вы поймали за руку учительницу, которая пыталась вбрасывать бюллетени в урну.

Худяков: И не только поймал. Это все было снято на видеокамеру, это все было полностью предоставлено тогда и в ЦИК, и в прокуратуру, но как я потом отслеживал, ни уголовного дела против этой учительницы, ничего не было заведено. И дело так было спущено на тормоза. И я тогда официально с трибуны Государственной думы высказал свое мнение, что так выборы проводить нельзя. Поэтому за свое мнение, которое я официально высказал, меня не пустили на праймериз.

Собчак: Я знаю, что вы хотели идти на выборы в Госдуму как одномандатник. Почему же все-таки вы поменяли свое решение и решили теперь выдвигаться от «Родины»?

Худяков: Я вам объясню. Собрать подписные листы — это нетрудно, 13800. То есть это, будем говорить, да, это колоссальная большая работа, но это нетрудно. А чтобы их заверили — это большая, огромная проблема. Почему? Потому что, как показывает практика, в Тамбовской области были самые грязные выборы за всю историю Тамбовской области. Самая грязная фальсификация и, поверьте, что как бы ты их ни собрал, даже пускай поставит подпись твоя жена, твои родные и близкие, ты приходишь туда и говоришь: «Это моя подпись», и тебе говорят: «Нет, это не твоя подпись. Мы считаем, что это ты не подписывал». И просто-напросто они зарубили бы подписные листы, и меня бы не зарегистрировали как кандидата в депутаты.

Собчак: Понятно. Почему все-таки «Родина»? Чем их партия и их избирательная программа, вот в двух словах, для человека, который далек от политики, отличается от ЛДПР? В чем разница?

Худяков: Я вам объясню. Люди устали от парламентских партий, от парламентских партий у людей изжога. Люди хотят новые политические партии.

Собчак: Но «Родина» — это все-таки не новая партия.

Худяков: Но поверьте, «Родина», она себя не зарекомендовала всеми теми законопроектами, которыми сейчас зарекомендовали себя политические партии.

Собчак: Но вы себя уже зарекомендовали с лихвой. Слушайте, вам с вашими Аполлонами, казнями и прочим, вам хватит с лихвой.

Худяков: Слушайте, мои все законопроекты, они отражают мнение обыкновенного избирателя, и это самое главное, и я этим горжусь.

Собчак: Хорошо. Можете мне сказать главное отличие, с точки зрения провозглашаемых ценностей, «Родины» от ЛДПР? Просто главное отличие.

Худяков: Отличие одно.

Собчак: Давайте.

Худяков: Что в первую очередь сейчас так, как работает «Родина», она работает с низов, она работает с сел.

Собчак: Но это вам ЛДПР то же самое скажет. В чем программа партии отличается? Кто-то за повышение налогов, кто-то за уменьшение, кто-то за правых, кто-то за левых. Какое основное отличие?

Худяков: Программы партий политических всех, они почти одинаковые. Почему? Потому что все говорят большие идеалы, что все для народа, все для людей. «Родина» чем меня устраивает в первую очередь? Что эта партия ничем себя не опозорила перед обыкновенным избирателем. И так как я до этого уже сказал, что от политических партий, которых в парламенте, от них уже изжога у людей… нет, у нас все прекрасные политические партии, но «Родина», например, — это та политическая…

Собчак: А от Рогозина, вы считаете, ни у кого изжоги нет?

Худяков: А причем тут Рогозин?

Собчак: Ни при чем.

Худяков: У нас Алексей Журавлев — председатель политической партии «Родина», депутат Государственной думы. И я считаю, что программа у них интересная и уникальная.

Собчак: Хорошо. А почему от Тамбова-то решили? Вы же были от Смоленской области. Почему вдруг Тамбов? Потом вы возглавляли в Калуге отделение ЛДПР.

Худяков: Смотрите, как действующий депутат, я отвечал за Татарстан, за Тамбовскую область, за Калужскую область, за Крым, за Севастополь.

Собчак: А почему же Тамбов-то?

Худяков: То есть пять регионов у меня были, плюс все международные отношения. Я был уполномоченным представителем по международным отношениям. И Псковская область. То есть на моих плечах была колоссальная большая нагрузка. Тамбовская область, она чем мне нравилась и до сих пор нравится, и почему я там прописан со своей всей семьей — это за уникальность этого народа. Вы понимаете, там народ не молчит.

Собчак: Там еще какой-то народ особый?

Худяков: Да, это особый народ, уникальный народ. И там, поверьте, что недаром было народное восстание. Почему? Потому что там...

Собчак: То есть отсоединять будете Тамбов? Сепаратистское движение?

Худяков: Зачем? Нет, никто не собирается отсоединять. Но народ, вы понимаете, народ там по правде уникальный. Он имеет свое мнение и он не молчит. То есть если там конкретно что-то не нравится, то народ выйдет и свое мнение это скажет и поддержит тех людей, которые по правде отражают мнение обыкновенного народа.

Собчак: Смотрите, там сейчас достаточно, насколько я знаю, и по отзывам прессы тоже смотрю, такой перспективный молодой губернатор от «Единой России», а вы все-таки не с «Единой России». Как с этим быть?

Худяков: Нет, губернатор хороший, нормальный, я его очень хорошо знаю.

Собчак: Как? Вы все равно в разных партиях, разные идеологии. Как вы будете с этим существовать, как вы себе видите это?

Худяков: Во-первых, я не губернатор — раз, а то, что народ проголосовал за губернатора, то это выбор, в первую очередь, народа. Губернатор — это не «Единая Россия» целиком, это представитель от «Единой России», правильно? А то, что сейчас у меня идет там тотальная война с местными чиновниками.

Собчак: Но идет же, идет же война. Уже с детскими площадками вся эта история. Вы поставили — они сносят эти детские площадки. Они незаконно были...

Худяков: Я не скрываю, но это нормально? Это конкуренция, вы понимаете?

Собчак: Но а как вы тоже могли? Вы за закон, за проверки тотальные для группы Rammstein, а при этом сами незаконно ставите площадки.

Худяков: А кто вам сказал, что незаконно ставили площадки?

Собчак: Как? Мэр города сказал, что разрешение не давал, что вы...

Худяков: Мэр города Рогачев, который сначала присылает своих сотрудников, которые сотрудники четко указывают, где надо ставить детскую площадку…

Собчак: Что значит указывают? Документы они вам не дают, вы же не маленький мальчик, чтобы вам указали: «Копай».

Худяков: Еще раз говорю, мы закон не нарушали.

Собчак: У вас бумаги есть официальные на эти площадки?

Худяков: Конечно, есть.

Собчак: У вас есть разрешительные документы на них?

Худяков: Официально мы их купили, официально мы наняли подрядную организацию, установили эти детские площадки.

Собчак: Слушайте, есть ли у вас разрешительные документы на установку от города этих детских площадок? У вас есть такие документы?

Худяков: Разрешение от города не нужно в том случае, от города нужно разрешение...

Собчак: Значит, я сейчас могу пойти и установить свою карусель «Лошадку» где я хочу, правильно я понимаю?

Худяков: Объясняю. Не где вы хотите. Вы можете установить детскую площадку, если на этом месте уже установлена детская площадка, но она находится в убожественном, смотрите, она находится в убожественном состоянии, вы тогда просто-напросто… я не устанавливал площадки где я хочу. Ко мне приходили люди, собирали подписные листы, собирали по 1200 подписей для того, чтобы вместо старой детской площадки установить новую детскую площадку, для этого разрешение от мэра не нужно, не нужно вообще. Почему?

Собчак: Мэр утверждает обратное.

Худяков: Почему не нужно? Если бы я эту детскую площадку просто пришел бы и поставил на пустыре или в какой-то зеленой зоне — да, мне нужно разрешение мэра. А если мы приходим туда, люди меня туда приглашают, собирают подписи и говорят: «Роман Иванович, посмотрите на эту убогую металлическую детскую площадку, которая развалилась, и мы к мэру города…».

Собчак: Почему же тогда мэр вам ставит палки в колеса, если вы такое доброе дело делаете?

Худяков: И мы к мэру города обращаемся на протяжении года, к новому, но он не в состоянии нам установить новую детскую площадку. Я устанавливаю, официально передаю документы, сертификаты соответствия данной детской площадки, передаю жителям этого округа, и уже непосредственно хозяевами этой детской площадки становятся жители этого округа. Что делает мэр? Он приезжает, сносит эту детскую площадку, якобы она незаконная, и устанавливает ровно через два-три часа другую детскую площадку, но такую убогую.

Собчак: То есть жители не в обиде?

Худяков: Но такую убогую, что люди просто-напросто сказали Рогачеву: «Пожалуйста, уберите и не позорьте наш город и не позорьте себя».

Собчак: Слушайте, но это какой-то детский сад, битва у кого качели краше. Роман Иванович, как-то я со своей лошадкой пришел, он — со своей, давайте померяемся качельками.

Худяков: Я считаю, что это вообще бред. Знаете почему? Пускай все политические партии, все кандидаты по просьбе жителей устанавливают хоть тысячу детских площадок, должна быть конкуренция, понимаете? Но когда мэр города пользуется, что он мэр, и не дает другим делать и устанавливать, если ты не в состоянии — дай другим, пускай другие сделают.

Собчак: Слушайте, вы Rammstein петь не даете, он не дает вам площадки устанавливать. Каждый кому-то чего-то не дает, такова жизнь в России, видимо.

Худяков: Вы знаете, у нас в Тамбовской области уникальность не в этом. У нас в Тамбовской области уникальность, что у нас есть замок губернатора, который просто-напросто действующих депутатов, ни во что не ставя, уничтожает и уничтожает всю ту работу, которую они проделали за пять лет. Так что давайте не будем говорить, конечно, об административном ресурсе, который всегда был и будет.

Собчак: Что вы имеете в виду? Вы же сейчас имеете в виду какую-то конкретную историю. О каком заме вы говорите?

Худяков: Я вам яркий пример приведу. 9 мая, я заключаю с военными договор, беру у них 10 полевых кухонь для того, чтобы накормить по Тамбовской области людей. Зам губернатора, есть такой у нас уникальный Олег Олегович Иванов — это так, как мне уже от военных сказали, дает другую команду, дает команду для того, чтобы эти 10 кухонь не были мне выданы, хотя у меня уже были и договора, полностью все подписано. Второй случай: мои помощники...

Собчак: И куда они поехали? К вашему конкуренту из «Единой России» или куда?

Худяков: Нет, они просто вообще не выехали. Нет, но я нашел выход: я купил котелки и вместе со своими помощниками, вместе с людьми вышли с котелками и сварили для людей все-таки кашу. Накормили, напоили, я сделал то, что я хотел сделать, но это я хотел сделать в большом масштабе и по всей Тамбовской области, чтобы все-таки, знаете как, люди понимали, что они не брошены ни депутатами, ни обыкновенными чиновниками.

Собчак: Хорошо. А почему чиновники так ставят палки в колеса?

Худяков: Наверное, потому что они поддерживают другого, они в их команде.

Собчак: То есть они Жупикова поддерживают? Смотрите, у вас конкурент на выборах — депутат местной думы, бизнесмен Александр Жупиков. Депутат облдумы в 2015 году заработал аж 23 миллиона рублей, у него два Ленд Крузера, построил несколько агроферм, они получают преференции от областных властей, поставляют тамбовский окорок в администрацию президента. Нормальный такой бизнесмен, в общем, образца 2016 года. Чем он так вам не люб? Объясните. Вы против бизнесменов во власти? Вы считаете, что это неправильная схема?

Худяков: Я вам могу сказать вообще, я не против Жупикова в отдельности и частности, но я против, да, бизнесменов во власти. Я считаю, что в Государственную думу...

Собчак: Почему? Это во всем мире практика, лоббизм своих интересов. Бизнесмены, которые идут во власть...

Худяков: Слушайте, но мы с вами и будем получать. Когда бизнесмен лоббирует свой... Давайте так, яркий пример: смотрите, бизнесмен в губернии, он имеет свой лакомый кусочек, он имеет свой огромный бизнес, это миллионер. Скажите, он будет отстаивать интересы обыкновенного своего избирателя? Нет, никогда он не будет их отстаивать.

Собчак: А почему нет? Он уже деньги заработал, он может подумать и о людях как раз, ему воровать не надо.

Худяков: Да вы что? Как? Вы поймите, сейчас если он будет получать жалобы от обыкновенных избирателей, что нарушается закон, что воруются, например, деньги, которые выделены на строительство дороги, где-то обидел чиновник кого-то, да не будет он этим заниматься, не будет он проверять сметы, не будет он приезжать в села, в деревни, выслушивать обыкновенных людей.

Собчак: Как? Он будет лоббировать свой бизнес, развивать, больше налогов платить региону.

Худяков: В первую очередь будет лоббировать личный свой бизнес.

Собчак: И больше налогов будет платить.

Худяков: И если он засунет свой носик туда, куда ему не положено, если он попытается решить вопросы обыкновенных людей и узнать, сколько туда на строительство дороги было выделено из бюджета, а сколько своровано, то ему сразу чиновники местного уровня дадут по рукам. Мало что дадут по рукам, туда приедут и налоговая, и проверки, и они полностью, извините меня, его за нежные яички будут держать — влево, вправо, расстрел на месте.

Собчак: Его будут держать за Аполлоновы яички. Почему у вас должно получиться? У вас даже детские площадки, вы не то что до бизнеса не можете большого дойти и чиновничьих разборок, а даже площадки у вас сносят детские. Почему у вас получится?

Худяков: Детские площадки сносят специально сейчас под выборы.

Собчак: Понятно. Так почему вы считаете, что у вас получится? Это понятно. Вы же не можете победить в ситуации, когда с одной стороны Жупиков со своими миллиардами.

Худяков: Я уверен на 1000%, что у меня получится. А знаете почему? Потому что пять лет я нахожусь рядом со своим избирателем. Каждые две недели...

Собчак: Но это так все говорят. Давайте это «рядом со своим избирателем» — это прямо избавьте меня от банальностей. Это каждый депутат так скажет.

Худяков: А зачем говорить? А не надо говорить, надо проверять по фактам, согласитесь. Есть факты, есть СМИ, есть элементарно отчет депутатов, есть обыкновенные избиратели.

Собчак: У вас есть какие-то связи в регионе? Может быть, вы идете неправильным путем. Обрастите связями, начните общий язык какой-то с чиновниками вести, вы же знаете, как это в России происходит.

Худяков: Связи. Самое главное — чтобы у депутата была прямая связь с обыкновенными людьми, вот и все.

Собчак: Но что она вам даст? Вы людей ловили у урн, которые закидывают туда бюллетени. Будет у вас связь, не будет, выборы вы так не выиграете.

Худяков: Для того, чтобы решать проблемы обыкновенных людей, я довольно огромное, большое количество за пять лет решил: это и построил сейчас недавно мост, тот, который девять месяцев местные чиновники не в состоянии были построить, и люди, как обезьяны, лазили по этому мосту. Я отремонтировал дорогу, я установил детские площадки, я помог инвалидам, я приобрел элементарно для тех людей-инвалидов, которые по пять-шесть лет ждали от местных чиновников, которые должны выполнять свою работу и привезти им инвалидную коляску, я это все выполняю и решаю проблемы обыкновенных избирателей. А люди это видят, вы понимаете? Люди реально видят, что ты делаешь и что ты не делаешь.

Собчак: Хорошо. Смотрите, люди не видят другого, потому что люди, в отличие от меня, человека въедливого, они не будут заходить и смотреть разные ООО. Я это сделала. И сейчас я хочу вспомнить наш разговор очень такой яркий об эмигрантах, которым здесь все позволено, и о бизнесе во власти, и спросить вас следующее. Дело в том, что я нашла среди учредителей предприятия ООО «Единый миграционный центр» вашу супругу Алесю Худякову. Она является совладельцем этого ООО «Единого миграционного центра», она единственная владелица этого центра, расположенного в Калужской области, где вы возглавляли местное отделение ЛДПР. Поясню...

Худяков: Никогда я там не возглавлял, а курировал.

Собчак: Курировали, возглавляли и курировали, извините, это схожие вещи. Поясню для зрителей: это компания, такое частное государственное партнерство, помогающее мигрантам из Средней Азии, которые приезжают, и у них нет никакого другого выбора, получить патент на работу в России. То есть, собственно, ваша жена является единственным владельцем такого центра, который как раз и помогает мигрантам получать патенты и работать в России, после чего вы сидите здесь, давая мне интервью, и говорите о том, что пусть мигранты едут к себе, откуда они приехали, и там делают бизнес. Не кажется ли вам, что это пчелы против меда, и жена ваша разорится, если вы будете продолжать в том же духе?

Худяков: Нет. А можно вас спросить? А в чем плохого, что моя жена занимается этим видом деятельности для того, чтобы не дать возможность криминалу заниматься этим видом деятельности, для того, чтобы очистить...

Собчак: Криминал — вы кого имеете в виду?

Худяков: Во-первых, чтобы вы понимали, что этим видом деятельности занимаются люди и получают черный нал за свою помощь — это как работа была раньше в ФМС.

Собчак: Михальченко вы имеете в виду или кого?

Худяков: А причем тут он?

Собчак: Кого?

Худяков: Нет, причем тут он?

Собчак: В Москве и в Питере контролировал такие центры у нас Михальченко, вообще изобрел эту схему именно Михальченко.

Худяков: Я говорю, не в Москве, и не в Питере, это ФГУП ФМС, которое работает непосредственно, и работает до сих пор, в Калужской области, их филиалы по всей России.

Собчак: Нет, подождите. Ваша жена работает в Калужской области. Вы сказали: «Чтобы не дать возможность пройти криминалу». Я говорю: кого вы имеете в виду под криминалом?

Худяков: Не криминалу, а заработать на этом виде деятельности, в первую очередь, самому криминалу. Этим видом деятельности всегда зарабатывали нечистоплотные люди. А фирма, которую возглавляет моя жена, она чистая, прозрачная, мигранты сдают экзамены, справки не покупаются, это самый чистый бизнес для того, чтобы мигранты получали нормальные документы. И в чем здесь плохая вещь?

Собчак: Вопрос №1: как ей удалось получить такой выгодный бизнес в той области, которую вы курировали от ЛДПР? И второй вопрос в следующем: в самой деятельности нет ничего плохого, но если вы, как политик, говорите о том, и сейчас вы сказали об этом в интервью еще раз публично, что пусть мигранты… я вас специально спросила: «А те, что патенты получают?» — «Пусть едут к себе и там зарабатывают. Нам не нужно, чтобы они сюда приезжали, пусть там зарабатывают». Ваша жена помогает этим людям получать эти патенты. Это примерно: давайте продавать наркоманам чистые иглы, примерно вы говорите это.

Худяков: Подождите, какое примерно это?

Собчак: Как?

Худяков: Вы сейчас говорите об обыкновенных людях, которые приезжают и для которых...

Собчак: Так вы же против мигрантов, вы за то, чтобы русские работали на рынках. Я не против мигрантов, вы против.

Худяков: Не мигрантов, я против олигархов-мигрантов, которые захватили рынки, и вы сейчас говорите об обыкновенных людях, которые приезжают...

Собчак: Роман Иванович, какие олигархи, которые работают на рынках? Мы с вами говорили о мигрантах, работающих на рынке.

Худяков: Слушайте, я говорил о хозяевах, которые руководят рынками.

Собчак: Слушайте, у нас есть запись. Вы говорили о грузинах, об армянах, которые работают на рынках, продавая те или иные продукты, и что получают они свои патенты, пусть лучше думают, как обратно ехать и там деньги зарабатывать. Это была ваша фраза, она у нас здесь есть. При этом ваша жена и помогает им получать эти патенты, и они потом с этими патентами приезжают на эти рынки и не дают, собственно, людям, которых вы защищаете, на них работать.

Худяков: Во-первых, для вашего сведения, чтобы вы знали про закон, что если патент выдается в Калужской области, то мигрант работает только в Калужской области, он не приезжает ни в Москву, он не приезжает в другие крупные города Российской Федерации.

Собчак: Хорошо. А как появилась идея заняться вообще этим бизнесом? Объясните, как так получилось.

Худяков: Во-первых, это не у меня идея появилась, а у моей жены.

Собчак: Почему?

Худяков: Просто так как жена часто посещала ФМС в Калужской области и конкретно видела, когда люди по 200-300 человек стоят как быдло в скопище, в жаре летом в нечеловеческих условиях, и при этом просто-напросто посредники зарабатывают на этом деньги и проводят их, она для них создала нормальную, хорошую человеческую очередь, где люди приходят и в нормальных человеческих условиях получают документы. А что, это разве плохо?

Собчак: Секунду. Почему она вообще часто, как вы сами сейчас сказали, посещала ФМС в Калужской области, притом, что прописана она в Тамбове, а живет вообще в Москве? При каких обстоятельствах она часто посещала ФМС в Калужской области?

Худяков: Потому что у нее мать в Калужской области живет, родители ее там живут.

Собчак: То есть это не связано с вашей деятельностью в Калужской области?

Худяков: А причем тут это? У нее родители там живут, поэтому...

Собчак: То есть она к ним едет и сразу в ФМС?

Худяков: Нет, почему? Она из Питера перевезла родителей своих в Калужскую область. И когда она помогала им оформляться, она сама столкнулась, извините, с таким бардаком, который она увидела. Зато сейчас вы приезжаете в Калужскую область, в Калугу, и вы посмотрите, как люди довольны и как люди находятся в нормальных человеческих условиях.

Собчак: Услышала, все довольны — это понятно, везде рай и орхидеи. Смотрите, еще одна любопытная компания тоже вашей супруги «Кардешлер» — розничная торговля непродовольственными товарами. Ее партнером по этому бизнесу является один из лидеров Демократической партии Турции Шенгюль Мухиддин Фуат. Как случилась эта компания? И учитывая те разговоры, которые сейчас происходят в связи с отношениями с Турцией, что, в общем...

Худяков: У вас старые данные, это компания.

Собчак: Как? Данные у меня вполне, сведения об учете в налоговой, час назад распечатано, посмотрите.

Худяков: Я не знаю, как вы час тому распечатали, но... А я вам могу сказать, что эту компанию давно жена ее закрыла, ровно полгода тому назад.

Собчак: Подождите, она ее точно не закрыла. По состоянию на 13.07.2016 года.

Худяков: Эта компания никогда не занималась коммерческой деятельностью, она чисто на бумаге, и тот проект, который жена хотела, она...

Собчак: Подождите, на бумаге. Где она познакомилась с лидером Демократической партии Турции?

Худяков: Наверное, здесь, в России.

Собчак: Каким образом? Тоже родственников ФМС с Калужской области когда устраивала?

Худяков: Слушайте, наверное, вам проще и легче с моей женой поговорить тогда. Пригласите, она вам больше расскажет.

Собчак: То есть вы не знаете? То есть ваша жена знакомится с лидером Демократической партии Турции, и происходит это совершенно без вашего участия, потому что бизнес не должен участвовать в политике?

Худяков: То есть вы хотите сказать, что я должен следить за своей женой, как она занимается коммерческой деятельностью?

Собчак: Нет, подождите, вы следите за членом Аполлона на сторублевой купюре, а за женой собственной вы не следите?

Худяков: Я следил, в первую очередь, чтобы Севастополь и Крым был там, где ему положено быть, и я этого добился.

Собчак: Понятно. То есть пока вы следили за Крымом и Севастополем, ваша жена с врагами нашего народа, с Турцией…

Худяков: То есть для вас Турция уже враги?

Собчак: Это, подождите, это для вас, людей, которые накладывают санкции, и вы, как я понимаю...

Худяков: А, я санкции накладываю?

Собчак: Нет, не вы лично, но Дума, в которой вы находились, столько осуждения и столько разговоров по поводу поступка Эрдогана и сбитого самолета, а ваша жена с Турцией враждебной, понимаете, имеет бизнес.

Худяков: Еще раз говорю, никак поступок президента не отражается на обыкновенных турецких людей.

Собчак: Как? У нас все люди отказались в Турцию ехать. По всем каналам Дмитрий Киселев: «Мы откажемся от турецких продуктов, и даже хор Турецкого мы переименуем», сколько на эту тему было разговоров.

Худяков: Всегда что политики, что обыкновенные люди всегда осуждали поступок президента Эрдогана. Но всегда между нами теплые отношения с обыкновенными людьми какие были, такие и остаются.

Собчак: На сегодняшний момент вы не считаете, что вести какой-то бизнес с Турцией является непатриотичным или аморальным, скажем так?

Худяков: Я считаю, что вести бизнес на государственном уровне с президентом Эрдоганом — да, я считаю, это аморально. А вести бизнес с обыкновенными турками, обыкновенными людьми — я считаю, это нормально.

Собчак: Слушайте, и последний вопрос на эту тему. Вы уж извините, но ваша жена оказалась дико интересной женщиной, и я исследовала, даже удивилась, сколько сюрпризов. Последняя компания, в которой она тоже является участницей, тоже буквально посмотрите новые сведения. 30 мая всего лишь зарегистрировала ваша жена, опять же, вместе с победителем, внимание, шоу «Один в один» Русланом Алехно компанию ООО «ЭКО-СФЕРА», которая стала управляющей компанией ЖКХ в подмосковном моногороде Рошаль. Объясните мне, зачем жене депутата вместе с попсовым певцом из конкурса «Один в один» чистить в городе Рошаль какие-то лестничные клетки в подъездах пятиэтажек? Что это такое, зачем это?

Худяков: Можно вас спросить, где здесь написано, что они чистят лестничные клетки?

Собчак: Как? А чем занимаются? Подождите, основной вид деятельности, смотрите, управление жилым фондом. Управление жилым фондом — это, в основном, чистить...

Худяков: В уставе прописывается все, что угодно. Все виды деятельности, которым может заниматься фирма.

Собчак: Но основной вид деятельности — управление жилым фондом. Она не могла его изменить за месяц.

Худяков: Так в чем проблема? Пригласите мою жену и спросите у нее.

Собчак: Вы не знаете? Вы никогда с ней об этом не говорили? Почему у нее широкий круг интересов?

Худяков: Еще раз, это близкий мой друг и товарищ.

Собчак: И что же она не рассказала вам: «Ты знаешь, мы теперь с шоу «Один в один» будем подъезды в городе Рошаль чистить?».

Худяков: Слушайте, да пускай что хотят делают.

Собчак: То есть она вам это не рассказывала?

Худяков: Самое главное, что жена моя — она свободный человек и имеет право заниматься всем, чем ей угодно. И я считаю, это нормально.

Собчак: Но вы в курсе этих занятий? Просто скажите мне: да или нет?

Худяков: Конечно, в курсе. Я считаю, это нормально.

Собчак: А почему такой широкий круг интересов с такими разными людьми?

Худяков: Пускай она будет занятой женщиной, и чтобы она добилась всего, чего она хочет, я только буду за. Почему? Потому что когда женщина работает — это вполне нормально.

Собчак: Скажите, а в Тамбовской области она не собирается тоже какой-то бизнес открыть в связи с вашим избранием?

Худяков: Я считаю, объясняю: пять лет я там работал, и никогда никакого бизнеса в Тамбовской области я не имел. Почему? Объясню: когда ты депутат от этого региона, ты не можешь иметь там никакого бизнеса для того, чтобы на тебя...

Собчак: Подождите, но в Калужской области вы были депутатом, и ваша жена имела там бизнес.

Худяков: Я никогда депутатом там не был, в Калужской области.

Собчак: Как это не были? Но вы там курировали, в общем, партийные вопросы ЛДПР.

Худяков: Еще раз, официально я закреплен и прописан в Тамбовской области от Государственной думы. Есть понятие курировать и быть официальным депутатом.

Собчак: То есть курировать и иметь бизнес можно, а быть официальным депутатом и иметь бизнес нельзя, правильно?

Худяков: А быть официальным депутатом от области ты не имеешь права никакого бизнеса иметь, иначе ты не сможешь представлять интересы обыкновенных избирателей. Почему? Потому что тебе местные чиновники быстро эту охоту отобьют сразу и моментально.

Собчак: Мы вам дарим эту книгу, можете ее открыть. Только вы сильно не увлекайтесь ее разглядыванием. Во-первых, мы не знаем, какие вы сможете там найти картинки и все ли они приличные. А, во-вторых, вдруг опять не уследите за каким-нибудь бизнесом вашей жены. Поэтому, в общем, следите за Конституцией. Это Конституция России в картинках и схемах, разглядывайте, но за женой следите тоже.

Худяков: Не собираюсь. Жена — свободная женщина и должна жить так, как она считает нужным. Самое главное — чтобы у меня дети были ухожены и нормальные.

Собчак: Главное, чтобы это услышал певец шоу «Один в один». Спасибо, что вы пришли, это был смелый поступок, спасибо вам за это интервью.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.