«Путин объявил гражданскую войну». Шендерович — о деле Котова, разгоне СПЧ, поверивших в пропаганду «вечерних М», и любви к родине по ГОСТу

22 октября, 18:30 Александра Яковлева
36 613

В новом выпуске программы «Шендерович как есть» Виктор Шендерович обсудил с гостями основные и волнующие всех темы последних недель. Поговорили о том, что означает исключение Екатерины Шульман, Ильи Шаблинского и Михаила Федотова из СПЧ, как оправдывают себя лица российской пропаганды и какой должна быть новая оппозиционная политическая партия. А также о любви к родине, «демонстративном беспределе» «московского дела» и его последствиях для власти и главной ловушки демократии. 

Всем привет. С вами снова программа «Шендерович как есть» на Дожде. Я, Александра Яковлева, ее веду.

Добрый вечер.

Здравствуйте. Долго вас не было, но наконец-таки вы вернулись.

Вернулся.

Будем обсуждать все, что было, все, что будет, все, что есть. У нас есть вопросы, давайте сразу к ним и перейдем. Пожалуйста.

- Здравствуйте, Виктор Анатольевич. У меня есть к вам вопрос, это прежде всего вчерашняя новость, что выгнали Екатерину Шульман и Шаблинского из Совета по правам человека. И так декоративный орган, и так никто уже рот не может открыть, а тут совсем уже, то есть поляна должна быть полностью зачищена. Соответственно, вопрос, не знак ли это того, что наша страна погружается полностью уже в бездну?

Ой, слушайте, бездна, она по самому корню, она без дна, поэтому этот процесс длинный, ориентиры впереди ясные, Северная Корея. Я обычно говорю Узбекистан, но меня поправили товарищи, в Узбекистане сейчас нечто вроде перестройки, попросили не обижать Узбекистан, там какие-то процессы происходят в другую сторону немножечко. А Северная Корея ясный указатель направления. И здесь можно просто точнее, любимый пример это попробовать посмотреть длиннофокусно на ситуацию. Вот Екатерина Шульман, человек такого класса, как политолог Екатерина Шульман, такого уровня образования, такого настроя, такой активности, такого таланта, в том числе общественного таланта и темперамента, полагаю, в какой-нибудь скандинавской стране она была бы министром или премьер-министром, она безусловно была бы политической элитой страны. В Северной Корее ее бы расстреляли из огнеметов вместе с теми, кого она защищает. Мы, как вы видите, посередке, из огнеметов не расстреливают, но и ни о каком присутствии даже вблизи политической элиты, даже на позиции советника, речи уже не идет. Орган был вполне декоративный, без каких бы то ни было властных полномочий, но мы видим по тому, что не только Шульман, а даже вполне сервильного Михаила Федотова, тишайшего, послушного, говорившего, между нами, довольно позорные речи в этом августе, ну совершенно системного и сервильного, погнали даже его, видимо, за то, что не смог остановить Шульман и компанию, за то, что не повлиял. Как бы он понес ответственность за действия небольшой группы свободных сильных людей, которые не скрывали своих убеждений, своих оценок. Это, конечно, вызывало раздражение. Они все равно, и при Шульман, могли сажать кого хотели, и избивать кого хотели, и убивать кого хотели. Но существование в Кремле, возможность в Кремле, вообще войти в Кремль, куда-то в орган власти цивилизованному человеку, который вслух будет давать такие ясные оценки, который будет бороться, более того, бороться с позиций здравого смысла и достоинства, а не только аппаратными методами, потому что у нас есть такие специалисты по тайному принесению пользы, которые этим приторговывают, что мы за Путина, конечно, мы публично ничего не будем говорить, но мы с кем-нибудь поговорим, знаете, мы где-нибудь проложимся, и вам будет лучше, вот люди, которые приторговывают своими возможностями такими.

У Екатерины Шульман и товарищей были совершенно ясные оценки, и конечно, это не могло продолжаться долго. Более того, это было заведомо обречено, потому что несовместимо, другая группа крови, это просто несовместимо. В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань, значит, кем-то надо пожертвовать, видимо, трепетной ланью, потому что эти лошади все остались. В этом есть, повторяю, с точки зрения большой исторической, когда вы говорите, погружается в бездну, ничего особенного не произошло. В рамках абсолютно привычных уже нам, Путин в хорошем настроении махнет белым платочком, вдруг все, сколько уже таких приступов либерализма было, отпустили Ходорковского, отпустили «Пусси Райот», вдруг ввели, приличные люди какие-то вдруг попадают на какие-то должности, потом махнет черным, всех повыгоняют. Все это все равно авторитаризм, авторитаризм запущенный, абсолютно деспотический, абсолютно восточный, азиатский. Я тут не про географию, разумеется, а про, так сказать, схему управления, это азиатская схема управления, без какой бы то ни было обратной связи. Ничего не произошло. То, что такие люди, как Екатерина Шульман, просто не могут существовать внутри этой системы долго, что она ее отторгнет, система отторгнет Шульман, а вовсе не Шульман переделает систему, это было более-менее понятно. Когда-то правозащитник Якобсон, еще в советские времена, когда была на каких-то переломах, после ХХ съезда, было такое поветрие, надо вступать в партию, надо приличным людям вступать в партию, тогда партия была одна, поэтому это не уточнялось, надо вступать в партию, чтобы ее изменить изнутри.

Не бойся быть свободным. Оформи донейт.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Партнерские материалы
Россия — это Европа