«Наш особый путь ни фига не особый»: Виктор Шендерович о церковных страстях по баблу и 30 минутах Кадырова после Путина

Добрый день, дорогие друзья. Вы смотрите телеканал Дождь. Меня зовут Анна Немзер, и это программа «Шендерович как есть». Здравствуйте, дорогой Виктор Анатольевич. Здравствуйте, дорогие друзья, спасибо, что вы с нами. Мы сейчас начнем задавать вопросы. Поскольку я каждую прошлую программу начинала с этого замера дней голодовки Олега Сенцова, я хотела все-таки сказать, что голодовка была прервана, и, честно сказать, я ничего, кроме облегчения, не испытала в этот момент. У меня не было сил испытывать что-то, кроме облегчения, потому что я каждый день боялась открыть новости и увидеть, что эта голодовка доведена до своего логического завершения, и у меня не осталось никаких сил, честно говоря, оценивать эту ситуацию с каких-то других сторон и испытывать какие-то еще чувства. Как отреагировали на эту новость вы?

Очень близкие ощущения, конечно. С одной стороны, хорошо, что он жив, с другой стороны, это же существует в контексте, в контексте реакции общественной на это. В этой реакции явственно были слышны нотки улюлюканья — ага, сдался, как нам приятно, как мы сразу чувствуем некоторое облегчение от того, что ну, не выдержал, да, ну здорово же. Мы-то и не пробовали вообще ничем пожертвовать, а он, да, он не выдержал. Он прекратил голодовку не под страхом смерти, он прекратил голодовку под страхом пыток. Пыток, потому что то, что с ним, видимо, начали производить, то, что производили с Сахаровым, производили с Новодворской, это пытка, унизительная пытка.