Что общего у концерта в Пальмире и Парада Победы

Концерт в Пальмире 5 мая – не музыкальное событие, а политическое: этого, в общем, никто не скрывает. Акция рассчитана именно на символический эффект, на медиа, на максимально массовую аудиторию. Не важно в конечном итоге, способна ли аудитория этого концерта оценить талант маэстро Гергиева или виолончелиста Ролдугина. На фоне разрушенного террористами и отвоеванного у них – не без нашей помощи – памятника мировой культуры российский оркестр исполняет Баха; акция содержит внятный и важный месседж.

Важно помнить, что с февраля 2014 года и до начала 2016-го (до окончания сирийской кампании) Россия говорила с миром почти исключительно на языке силы. Этот концерт можно понимать как первую попытку сменить тон в общении с миром, что в любом случае заслуживает внимания. Это сделано на языке максимально универсальном – на языке музыки.

Подобные акции хороши именно тем, что они не требуют специального пояснения. Они становятся естественным гимном гуманности, человечности – против варварства. И они особенно впечатляющи, когда случаются спонтанно – как пение «Марсельезы» на лондонском стадионе. Концерт в Пальмире, конечно, не выглядит спонтанным. Можно сказать, наоборот – он выглядит слишком приготовленным, слишком церемониальным. Но пусть бы даже и так.

Однако вся базовая гуманность замысла перечеркивается идеологической трактовкой этого события в официальных российских СМИ. Когда нам, кроме прочего, еще и объясняют, как «правильно» понимать этот концерт, с обязательным набором «упреков Западу». Венчает этот официоз текст в ТАССе, написанный, как мы понимаем, лично министром культуры Мединским.

Полную версию статьи читайте на портале Slon.ru

Фото: РИА Новости