Православие и страх: Ирина Прохорова и Евгений Анисимов о главных скрепах России

22 апреля, 15:38 Ирина Прохорова
15 404

В гостях у Ирины Прохоровой — историк Евгений Анисимов, специалист по политической истории России XVII-XVIII века. Вместе они обсудили скрепы, появившиеся в России еще во времена Петра I и, как ни странно, оставшиеся главным инструментом для управления российским народом до сих пор. 

Здравствуйте! Мы с вами в программе «Прямая линия», и сегодня я беседую с нашим замечательным гостем, известным историком, одним из главных специалистом по XVIII веку, профессором Высшей школы экономики Евгением Викторовичем Анисимовым. Здравствуйте!

Здравствуйте.

Вся наша страна бурно обсуждает победу Зеленского. Мне кажется, люди немножко забыли, что это происходит все-таки в другой стране. Рада за украинцев, но мне бы хотелось с вами сегодня поговорить о том, почему подобное не происходит в нашей стране. Как историк, я надеюсь, вы нам объясните некоторые причуды и специфику исторического развития государственной системы управления. Почему все-таки мы сейчас находимся в какой-то несколько другой стадии развития?

На самом деле этот разговор возник под моим впечатлением от вашей последней книги, которая называется «Держава и топор. Царская власть, политический сыск и русское общество в XVIII веке». Честно говоря, когда я это читала, было поразительно, что это разговор о XVIII веке, а не о нашем.

Мой вопрос к вам прежде всего такой: как вам кажется, какая из, может быть, этих традиций XVIII века, специфики системы управления, политического сыска и вообще всего этого наиболее проявляется и в наше время? Я знаю, что историки не любят проводить прямые параллели, но тем не менее какой-то фундамент традиций всегда существует в системе законодательства, правоисполнения. Как вам кажется, что из XVIII века как-то сохранилась как святыня, как скрепа и до нашего времени?

Да, я, собственно, занимаюсь XVIII веком, но я человек нынешнего времени, и, конечно, внутренние есть ощущения и связи, которые где-то ищешь в XVIII веке, это неизбежно. Вообще историк не может быть просто наблюдателем. Он может быть наблюдателем, конечно, он может говорить: «Это меня не касается, я занимаюсь своим глубоким прошлым», но известно, что темы, которые его привлекают, как-то всегда актуальны в обществе в той или иной степени.

Если же отвечать на ваш вопрос, то, конечно, есть тянущиеся из прошлого определенные традиции. Они во многом связаны, конечно, с эпохой Петра I, который создал некую довольно прочную систему государственной власти, существовавшую длительное время. Коллегии просуществовали до 1802 года, Синод ― до 1918 года, и масса других. Податная реформа, рекрутские наборы существовали до второй половины XIX века, и все это продолжается.

Если же говорить о главном, то мне кажется, что Петр создал уникальную для нашей страны бюрократическую систему. Эта бюрократическая система начисто отрицает существование двух важных элементов: парламентаризма и самоуправления. Когда Петр разрабатывал государственные законы, то он как раз отделял все, что связано с парламентаризмом и самоуправлением, и отбрасывал. Оставалась одна бюрократическая система, которая, как в определенном смысле ядерный реактор, стала неуправляемой и работает, и уже неважно, кто сидит на троне. Вот эта бюрократия ― это основа существования России в значительной степени и теперь.

Знаете, в вашей книжке говорится про то, как формируется полицейское государство и выстраивается система политического сыска, то есть поиск и преследование политических врагов государства, политических преступников. Что меня поразило? Я, например, когда читала, вдруг сразу вспомнила, как мы смеялись над недавним законом (отчасти это смех сквозь слезы) про наказание за распространение фейковых новостей и законом про оскорбление власти.

И вдруг я читаю в вашей книге, что Петр I творчески развил положения Соборного уложения царя Алексея Михайловича, и там, если я правильно понимаю, в Соборном уложении появляется этот пункт об оскорблении царской власти. Мне хотелось бы, чтобы, может быть, вы чуть подробнее рассказали, что, собственно, Петр привносит в это понятие «оскорбление царской власти» и как это затрагивает разные сферы жизни? Что главное было в этом законе?

Вообще и в других странах тоже существовали и даже существуют статьи об оскорблении власти, верховной власти. И в России, что очень любопытно, вы вспомнили принятый Думой закон, любопытно, что было такое дело об оскорблении Белозерской провинциальной канцелярии. Мужик пришел и русским доступным языком выразился о том, что он думает о чиновниках, которые там сидят. За это он получил кнут и тому подобное.

Это очень любопытно, потому что изначально Соборное уложение предполагало наказание за оскорбление верховной власти. Петр же, отвечаю на ваш вопрос, расширил это представление. Представление об оскорблении власти стало распространяться на всю совокупность деятельности государства. То есть при Петре государственные преступления получили совершенно необъятное пространство. Можно было фактически любого человека привлечь за всякое отрицательное отношение к чиновнику, к учреждению и в целом к царю.

Я много проработал дел Тайной канцелярии и хочу сказать, что меня поражали масштабы, масштабы народного ощущения власти, в основном негативного. Такое ощущение, что у народа такое огромное ухо, которым он прислушивается ко всему, что делается на Кремлевском холме, а потом на берегах Невы, и все время комментирует. Вот этот комментарий и есть главный состав преступления.

Причем, вы знаете, даже понятно бывает из многих дел, отчего это происходит. Такое давление власти на людей с ее репрессивными законами так сильно, что люди не выдерживают. Берет мужик монету с изображением императрицы, кладет на бревно и с известными словами рубит его пополам. Что? Зачем? Какая вообще нелепость! Вокруг люди, которые это все видят и донесут. Но, по-видимому, вот это внутреннее напряжение…

Это называется «достало».

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Россия это Европа