Кому нужно отравление Навального, кого боится Лукашенко, какой транзит придумал Путин. Константин Гаазе складывает два и два

26 августа, 18:29 Анна Немзер
48 592

В эфире программы «Политика. Прямая линия» — социолог Константин Гаазе. Обсудили ситуацию с Алексеем Навальным и тех кому могло быть выгодно его отравление, возможный транзит власти в России в следующем году, а также почему Александру Лукашенко пока удается удержать власть в Беларуси и какую роль в этом играет Москва.

Всем привет, дорогие друзья. Это «Политика. Прямая линия» на телеканале Дождь. Меня зовут Анна Немзер, и сегодня у нас в гостях Константин Гаазе, социолог. Константин, здравствуйте, спасибо большое, что вы с нами.

Добрый день.

Костя, мы встречаемся в момент сильнейшего политического напряжения, я бы сказала, действительно у нас это какая-то концентрация разных событий с разных сторон. Темы будет две, Навальный и Беларусь. Начнем мы с того, что случилось с Алексеем Навальным, и на самом деле у меня, видимо, сейчас будет такой методологический вопрос к вам, он же личный вопрос, потому что мы имеем какое-то немыслимое количество неизвестных переменных, просто зашкаливающее, в области медицины, с абсолютным непониманием что произошло, с комментариями врачей, отчасти противоречащими друг другу, отчасти вроде бы не вступающими в противоречие. Мы имеем, например, вот недавнюю новость, которую сейчас вот буквально проверяют мои коллеги, эта новость состоит в том, что в тот момент, когда пилот запросил экстренную посадку в аэропорту Омска, там было два сообщения, буквально вот через, сразу после того, как была запрошена экстренная посадка, в ту же минуту, и через пять минут были два сообщения о заложенных бомбах, естественно, ложные сообщения, но тем не менее, пришлось какие-то производить действия. Мы так до сих пор и не понимаем, знали ли на борту, знал ли пилот на борту об этом предупреждении, он все равно посадил самолет, слава богу, тем не менее, вот есть еще такая переменная. Всё это напоминает, действительно, какой-то отчасти дурной сон, отчасти детектив, разобраться в этом совершенно невозможно. И есть очень понятный заход, который, конечно, подогревается со стороны Кремля, потому что у Кремля есть свойство, как что-то случится, сразу говорить: «Это не мы, это нам невыгодно», как бы подразумевая, что если бы было выгодно, то может быть и мы. И в этой ситуации очень нетрудно начать думать в сторону qui bono [кому выгодно - прим. Дождь], что абсолютно бессмысленно. И вопрос мой для начала к вам такой: как об этом сейчас думать? Каким образом про это сейчас думать?

 

Во-первых, есть очень простое правило, оно называется «бритва Оккама». Смотрите, совпадение того, что говорят врачи Charite и того, что говорит пресс-секретарь президента, заключается в том, что да, все признают, что клиническая картина это отравление. Дальше есть очень хитрая топонимистическая ловушка, которая нам предлагается Кремлем, когда они говорят, ребятки, вещества нет, а это значит, что могло случиться от всего чего угодно. А если мы на этом перекрестке поворачиваем в сторону «а это могло случиться от всего чего угодно», то там нас ждут уже очень интересные новые топонимы, самогон из Кафтанчиково этот прекрасный такой, рафаэлка, вот такие вот бренды новой России. Не надо туда просто поворачивать. Если бригада «скорой помощи», судя по тому, что написала Ярмыш в Twitter, говорит, что это клиническая картина отравления токсином, если врачи Charite говорят, что это клиническая картина отравления токсином, то принцип достаточного основания нам дает возможность сказать, что скорее всего, это отравление токсином. Потому что любая другая версия чего от нас требует? Она требует от нас начать фантазировать, она требует от нас начать добавлять в картину факторы, о которых мы вообще ничего не знаем, пил ли он самогон, что это был за самогон и так далее. Ребята, это чушь. То есть, если мы пойдем в эту сторону, то очень скоро, на третьем, на четвертом ходу мы окажемся в ситуации, когда мы скажем: «Нет, конечно, будучи частью мировой элиты, конечно, Навальный должен был получить инъекцию адреналина, все же знают, как в крови младенцев, а граница закрыта, поэтому ему таким образом организовали выезд за рубеж. Он принимал таблетки для развития мозга, видимо, чтобы стать суперробокопом, и вот приняв немножко более высокую дозу таблеток для развития мозга, он впал, ввел себя в состояние искусственной комы, чтобы получить укол ценного препарата, вытяжки из крови младенцев». Не надо. Есть два понимания возможности, логическое возможно-не возможно. И возможность, скорее так, на уровне здравого смысла, и скорее не так, вот давайте ориентироваться на возможность ну уровне здравого смысла, а не на уровне «Ну ведь это же не невозможно, что он принимал препараты». Не невозможно, но мы про это ничего не знаем, нам про это ничего не известно. Нам известно, что он попил чаю, сел в самолет, у него случился шок, самолет посадили, бригада «Скорой помощи» сказала, что, ребята, да, это скорее всего, отравление токсином. Ну и все, так об этом и надо думать. А дальше уже, если дальше, просто здесь вот заканчивается ответ на вопрос, что с ним случилось, а дальше начинается уже политический вопрос.

Надо как-то последовательно, значит, это первая история.

Здесь, к сожалению, у нас есть, здесь у нас тоже есть развилочка, и ее уже нельзя на уровне формальной логики или здравого смысла пройти. Это развилка не уровня выгодно-не выгодно, это развилка «Что такого сейчас происходит в российской политике, что в виде инициативы ли со стороны некоторых конкретных акторов, в виде ли спецоперации, Навальный был отравлен людьми, которые, скажем так, входят в правящую элиту, в правящую группировку в России. Но тогда мы должны будем ответить на другой вопрос, не на вопрос, кому это выгодно, а на вопрос, что такого происходит, что это вдруг стало нужно, а вот это уже зона политических спекуляций. Это уже зона политических спекуляций, каких угодно спекуляций. Если речь о том, как я об этом думаю, то я об этом думаю так. Мы вошли в фазу транзита власти, нас ждут досрочные президентские выборы, они состоятся, возможно, уже в марте следующего года. Существует несколько стелс-компаний преемников, которые как бы преемники, но при этом они как бы должны, то есть они вроде как бы должны вести себя, как преемники, при этом они должны как бы не давать понять, что они преемники, но в то же время должны давать. Можно поговорить потом об этих фамилиях. Есть какая-то группа людей, которая понимает, что в случае передачи власти у них нет позиции в системе, у них есть позиция за столом, во главе которого сидит Владимир Владимирович Путин. А если во главе этого стола будет сидеть кто-то другой, а Владимир Владимирович Путин, возможно, будет сидеть на соседнем стуле, то их кусок хлеба с маслом, какие-то, может быть, африканские дела, другие предприятия общественного питания, вот им как бы… Потому что они не весят так много, как уже весят, например, семья Ротенбергов. Семья Ротенбергов тоже начинала, как люди из застолья, сейчас уже не люди из застолья, сейчас мы уже говорим, Ротенберги, там такой список активов, что в принципе ему какая разница, кто будет президентом, если президентом не будет Навальный, ему совершенно все равно. И тогда мы должны рассуждать, я не люблю вот эту вот логику — Путин отвечает за все в стране, значит, если кого-то в стране отравили, его отравил Путин. Ну, хорошо, вот загадочная смерть в ноябре прошлого года, Никита Исаев, не самый популярный в либеральном спектре фейсбука политик, 41 год мужику, острый приступ, раз-два, всё, умер. После чего «РИА Новости», которые, видимо, просто у нас уже служба некрологов, там было чуть ли не огромное заявление доктора Мясникова на тему, что да, и так бывает, и в сорок лет можно умереть, значит, от сердечка, сердечко ёк — вот, всё. То есть туда тоже как бы не надо идти, надо просто понять, надо ответить на очень простой вопрос: в какой период политического цикла мы вошли? Если мы вошли в период политического цикла, который связан с тем, что да, все те наработки, которые есть в новой Конституции, будут реализованы прямо сейчас, в ближайшее время, то конечно, есть люди, которым это выгодно. И конечно, этот человек не Владимир Владимирович Путин, потому что, у Владимира Владиировича Путина, я всем напоминаю, я всем все время напоминаю фразу, ребята, сказанную им: «Не факт, что надо было убивать». Да, это в общем манифест, то есть, он как бы имея, будучи все-таки государством, наверное, есть какие-то другие способы не пущать, тащить и так далее. Так что скорее я здесь солидаризируюсь, окей, я солидаризируюсь с Прохановым, пусть он это написал в тексте для «Завтра», что да, это попытка оказать услугу. Я могу аналогию привести, вот сегодняшняя же история про дочку, про полную тезку дочки…

Чтобы посмотреть полную версию, выберите вариант подписки

Вы уже подписчик? Войти

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю