«Чем ближе к 2021 году, тем больше будет жертв»: Екатерина Шульман — о том, как власть готовится к транзиту и перестает «кормить» недовольных

13 ноября, 18:28 Максим Гликин
34 212

Политолог Екатерина Шульман объяснила в эфире программы «Политика. Прямая линия», почему активно распространяется идея, что «гуманитарные науки растят недовольных», насколько расследования ФБК опасны для их «жертв» в долгосрочной перспективе, почему «зачистили» Совет по правам человека и как летом 2019 силовые органы забрали все рычаги власти. 

Добрый день! У нас «Политика. Прямая линия», веду ее я, Максим Гликин. У нас долгожданный гость, мы долго ждали, звали и надеялись, и вот она пришла. Екатерина Шульман, политолог, доцент кафедры госуправления РАНХиГС. Добрый день!

Здравствуйте!

Мы бы начали как раз про кафедры, про доцентов, профессоров и так далее.

И что там на самом деле происходит.

Да. Я сформулировал так эту тему: есть ли у нас сейчас какая-то атака на интеллигенцию, может быть, в рамках некой борьбы за умы вообще? Если начать с Гасана Гусейнова, допустим, и вот этой истории с «Википедией», которая как-то наложилась вообще на повестку борьбы за чистый русский язык, ощущение, что на эту территорию языкознания, гуманитарных наук как-то государство до этого… Оно больше занималось скорее немножко другой сферой. Или, может быть, оно ошибочно, государство заступает туда, куда раньше особенно далеко не ходило? Или это не так?

Вы знаете, тут есть очень большое искажение восприятия, потому что, как известно, историю пишут победители, а новостную повестку формируют говорящие классы. Поэтому как только с представителями интеллигенции что-то происходит, она начинает об этом рассказывать, ее коллеги начинают об этом рассказывать, ее оппоненты начинают об этом рассказывать, поэтому мы видим это. Эти события становятся гораздо более видимыми, чем то, что происходит с другими категориями граждан. Поэтому возникает такое, действительно, когнитивное искажение.

Кроме того, проблема в том, что когда мы говорим про атаку на интеллигенцию или, не знаю, наезд на высшую школу, мы воображаем себе какую-то скоординированную кампанию, у которой есть планировщик, есть исполнитель и есть контролеры, есть какой-то штаб, который руководит этим всем. Все, что мы знаем о нашей политической системе, противоречит такому взгляду на вещи. Ей дай бог избирательные кампании проводить, и с этим она с трудом справляется, меняя на ходу ответственных, награждая непричастных и наказывая невиновных, уж не говоря о том, чтобы какую-то там атаку… На что, на гуманитарные знания, на языкознание, на высшую школу?

Чуть больше можно себе представить, если вычленять из происходящего информационный шум и случайности, которые подверстываются под эту повестку, потому что мы так мыслим. Как там у Шопенгауэра сказано? Подобно тому, как свеча, поставленная на стол, образует из всех царапин на столе концентрические круги, так и наш ум организует хаотические события в некую цельность, и в центре, кстати, этой цельности мы сами. Поэтому то, что нам кажется важным, и то, что нас, как нам кажется, может коснуться, сразу нам представляется таким ужасно логически организованным. Это игры, в которые играет наш разум.

Так вот, если попытаться все-таки тут очистить шелуху, белый шум как-то приглушить и посмотреть, что тут есть, то чуть более выстроенной кажется, скажем так, какой-то конгломерат проблем вокруг Высшей школы экономики. В этом что-то есть. Почему? Потому что, во-первых, были выборы, в результате которых должна была произойти ротация ― модное слово сезона ― и руководитель Высшей школы экономики должен был перестать быть депутатом Мосгордумы, заменив себя своей сотрудницей.

Это получилось только наполовину: он перестал быть депутатом Мосгордумы, сотрудница его не избралась, выборы проиграла. То есть тут получается, что было некое политическое задание, которое было не выполнено, провалено, причем провалено с очень большим грохотом, треском и разлетевшимися осколками, потому что это была скандальная кампания, скандальное ее завершение. Все публичные неловкости, которые можно было совершить, были совершены, все убытки, которые можно было обрести, были обрящены.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю