Московский протест меняет фокус, Путин повторяет роковые ошибки Николая II, и первый за 70 лет раскол внутри РПЦ

Андрей Зубов об исторических аналогиях политического кризиса в России
2 октября, 18:53 Анна Немзер
24 664

В новом выпуске программы «Политика. Прямая линия» — Андрей Зубов, доктор исторических наук, специалист в области сравнительного религиоведения, политолог, заместитель председателя Партии народной свободы (ПАРНАС). Поговорили о том, как можно оценить промежуточные итоги московских протестов и последний, не слишком многочисленный митинг 29 сентября, как снижение численности митингующих может отразиться на протестном настроении в будущем и почему так важна огласка. А также о том, почему важна деанонимизация силовиков, участвующих в митингах, и роль священников и духовенства в протестах.

Добрый день, дорогие друзья. В эфире «Политика. Прямая линия» на телеканале Дождь. Меня зовут Анна Немзер, и у нас в гостях сегодня Андрей Борисович Зубов. Здравствуйте, Андрей Борисович.

Здравствуйте, Анна Андреевна.

Доктор исторический наук, специалист в области сравнительного религиоведения, политолог, заместитель председателя Партии народной свободы. Спасибо большое, что вы с нами, очень рады вас видеть. Начнем мы с промежуточных итогов московских протестов, «московского дела», потому что итогов как таковых нету. Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию? Наверное, первый вопрос я задам про митинг, который состоялся в воскресенье, 23 тысячи человек было. По вашим ощущениям, много это или мало? Есть ли цифра, на которую вы ставили, какие у вас были прогнозы, оправдались ли они? Как вы это оцениваете?

Знаете, Анна Андреевна, я вообще с какого-то времени перестал переживать очень за нумерическое число участников, потому что все-таки те, кто приходит на митинг, это личности, это не стадо. В стаде мы считаем головы, здесь мы смотрим в лица. Вот лица были прекрасные, я об этом даже написал в фейсбуке. Прекрасные лица молодых и уже не молодых людей, и даже откровенно пожилых, это были лица воодушевленные. Люди пришли не для того, чтобы провести весело время, тем более не для того, чтобы потусоваться, как это сейчас молодые говорят, люди пришли с внутренним убеждением того, что они граждане, они должны отстоять свое право быть гражданами. Поэтому 23 тысячи, отлично, но важно, какие 23 тысячи. Это, я думаю, вот так квинтэссенция московского общества, за каждым из них стоят еще десятки людей, которые или побоялись, или побоялись непогоды, но которые солидарны с этими людьми. Я абсолютно уверен, что это не максимальный предел, а это вот то, что называется, сухой остаток. Так что общество проснулось, это стало совершенно ясно во время вот этих летних событий, и я думаю, это будет продолжаться. Теперь власть, московская и общероссийская, будет знать, что любое ее свинское действие, как то фальсификация выборов, предположим, или потом аресты и избиения ни в чем не повинных людей, не пройдут для нее безнаказанно, обязательно будет протест, даже ценой собственного лишения свободы, даже ценой штрафов. Будет этот протест, больше его никуда не загонишь, люди, если угодно, весело смотрят на свое дело, не с унынием, как я помню, было год или два назад, а весело, то есть они побеждают. А это и есть залог будущего успеха.

Понимаете, когда я задаю вопрос именно про цифры, я с одной стороны, абсолютно готова принять вашу точку зрения, что не в цифрах дело, а с другой стороны, у нас есть действительно власть, которая понимает язык цифр, которая оценивает масштабы каких-то катастроф, как вот пожар в центре «Зимняя вишня», исключительно в терминах демографического ущерба, которая смотрит исключительно на численность. Эта власть, которая вообще считает процентами, говорит про рейтинги, то есть для них цифры эти важны. 60 тысяч, которые были летом, некий взятый такой вот предел, некоторый рекорд за последние годы, это было важно именно с этой точки зрения, такой декларативной и демонстративной. И сейчас нет ли у вас ощущения, что вот это вот некоторое снижение, в силу самых разных причин, что оно может здесь каким-то, трагическим-не трагическим, но что это может повлечь за собой какие-то не самые лучшие для протестантов последствия, что здесь есть какая-то проблема?

Я понимаю вас. Во-первых, я должен сказать, что власть не цифры волнуют, власть волнует огласка, в первую очередь. Понимаете, в «Зимней вишне» вообще на самом деле мы не знаем, сколько людей погибло в «Зимней вишне», это же все засекречено, поэтому власти было важно, чтобы об этом минимально знали, минимально знали причины и так далее. Также точно и здесь. Если мы будем громко говорить об этих событиях, и о том, что было, и о том, что вызвало эти события, и о самом митинге воскресном, то это для власти будет очень значимым, понимаете, не только цифры. Второе. Тогда, естественно, это был пик протеста, все были глубоко возмущены. Сейчас люди несколько успокоились, но они при этом продолжают быть недовольны властью. И третье, и самое важное, это третье, что очевидно ищут новые формы, новые формы недопущения свинства в отношении людей со стороны власти, и по большому счету, новые формы отстранения этой власти от власти, простите за тавтологию. Вот это сейчас главный поиск, люди задают вопросы в сетях, что толку собираться, мы же ничего не можем сделать. Значит будут выбраны какие-то другие формы, будут найдены пути давления, это всегда спонтанный процесс, но он в общем рано или поздно приводит к положительному результату, если процесс этот идет, если протест не ослабевает. Мне кажется, что по большому счету протест не ослабевает, процесс идет, власть ослабевает безусловно, во власти внутренний разлад очевиден, действительно его видно. Так что сейчас вопрос, если угодно, если говорить в военных терминах, со стороны общества перегруппировка сил и задача наметить новые и точки удара, и методы борьбы, а власть пытается делать то, что вообще нельзя никогда делать при любой обороне, держать весь фронт, явно где-то его прорвет.

Не бойся быть свободным. Оформи донейт.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю