Сумеречные войны: вежливые люди бьют путинское большинство, принцы получают посты, но внушают презрение, а транзит власти уже начался

Добрый день, дорогие друзья. Это «Политика. Прямая линия» на телеканале Дождь. Меня зовут Анна Немзер, и у нас сегодня в гостях Глеб Павловский, политолог и журналист. Глеб Олегович, здравствуйте, спасибо большое, что вы с нами.

Здравствуйте.

Начинаем с дела Браудера, с очередного дела Браудера, я бы сказала. Снова предъявлены новые обвинения, снова имя Браудера в каком-то медийном поле и в зоне общественного внимания, периодически возникает, потом забывают, потом возникает снова. И все это началось незадолго до выборов главы Интерпола, где Александр Прокопчук, генерал Александр Прокопчук, был один из кандидатов на эту должность. Уже это, сейчас мы знаем, что не состоялось, тем не менее возникли какие-то предположения, что вот это возникновение имени Браудера в медийном поле снова, каким-то образом с этими выборами связано. Разделяете ли вы эту точку зрения, видите ли вы здесь какую-то связь?

Браудер как яркий мячик, который даже если закатывается куда-то, потом обязательно наши органы его оттуда периодически достают, потому что они любят эту историю, он ярок, он в каком-то смысле, не в такой степени, как Березовский, но тоже был очень заметным участником, между прочим, экономического истеблишмента того времени, очень близким к Кремлю, пока все не кончилось, пока его не попросили поделиться. У них все время ощущение предательства с его стороны, оно осталось, он же был свой, с их точки зрения. У него очень прекрасные воспоминания, очень честные, об этом времени, где это показано. И сегодня, конечно, я не думаю, что на самом высоком уровне, а где-то он как бы у них в активе, это такая папочка, которая всегда где-то лежит на уголке стола, они периодически его выдергивают по самым разным поводам.

Да, я думаю, что скорее всего это было связано с историей Интерпола, но, честно говоря, здесь вообще нет никакого содержания, фантастическая версия. Знаете, даже фантастические версии 1937 года, где чего там только не было, но не было, насколько я помню, ни одного случая, когда кого-то обвиняли в отравлении человека, находящегося в тюрьме НКВД. Понимаете, это высокий класс, так сказать, высокий полет фантазии. И, конечно, мне безумно горько, человека, который был настолько сломан в тюрьме, когда-то был журналистом, я его знал, что теперь подписывает такие вещи.