«Жить, как Путин в бункере, мне неинтересно»: Ходорковский о своих четырех жизнях и двух шансах на освобождение Навального

15 марта, 10:35 Юлия Таратута
47 349
Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента.

В гостях у Юлии Таратуты бизнесмен, общественный деятель Михаил Ходорковский. Он рассказал о том, когда Владимир Путин может выпустить из тюрьмы Алексея Навального, объяснил, какие два повода есть у российской оппозиции для объединения, а также рассказал о том, какую стратегию поведения на думских выборах он считает оптимальной для общества, которое хочет поменять власть. 

А сейчас я хочу представить своего сегодняшнего гостя, это предприниматель, общественный деятель Михаил Ходорковский. Очень рада вас видеть.

Здравствуйте.

Михаил Борисович, я начну с вопроса, который, надеюсь, вы не сочтете обидным. Звучит он так, вы, собственно, известные нам десять лет были главным политическим заключенным России, теперь это, безусловно, Алексей Навальный, вот в эту минуту. Что вы по-человечески почувствовали в момент, когда вы узнали о его аресте, и вообще о его дальнейшей судьбе?

Такую некую опустошенность. То есть я, естественно, как и многие другие люди, ожидал такого развития событий, я думаю, что и Алексей его предполагал, но когда случается вот такое вот несчастье, даже когда его ожидаешь, в общем ты понимаешь, что прошло уже почти двадцать лет со дня моего ареста, а в стране ничего не изменилось, вот просто ничего.

Правильно ли я понимаю, что в такой ситуации именно у вас должны были ожить картины, то есть вы должны были эту историю, мне почему-то так кажется, что вы должны были ее воспринять очень лично, а не политически.

Я действительно воспринимаю политических заключенных личностно. Конечно, десять лет это десять лет, это достаточно большой кусок человеческой жизни, и очень трудно об этом не вспоминать и не думать. Но, конечно, болезненно смотреть, когда другие люди проходят вот этот вот твой путь, хотя, наверное, конечно, когда переживаешь это сам, это все гораздо более неприятно.

Мне сложно даже сравнить с чем-то, мы можем восстановить эту картину только по вашим интервью. Вы наверняка следили, как и мы, за развитием событий вокруг присуждения Навальному и изъятия у него звания узника совести. И я помню, что ваши биографы, в частности, Наталия Геворкян, вспоминала о том, что и в вашем случае была такая же катавасия, что Amnesty International как-то странно себя вела в вашем отношении, и по ее словам, колебалась согласно линии партии. Помните ли вы это?

Да, конечно. До того, как Amnesty International назвала меня узником совести, прошло восемь лет, по-моему. Да, восемь лет мой тюремной эпопеи. Это связано с очень простой вещью, Amnesty International это не какая-то всемирная, так сказать, нейтральная организация, это организация, у которой есть свой статус, есть свое представление о прекрасном. Они достаточно левые, они правозащитные, они очень такие толерантные, и если люди не соответствуют вот их облику, а я, например, даже сейчас их облику не особо соответствую, потому что они считают, что власть должна меняться исключительно в рамках мирного процесса. Ну я себе не представляю, как власть там в Беларуси или в России может смениться в рамках мирного, совершенно мирного процесса, этого уже достаточно, чтобы они считали, что я с ними не до конца единомышленник.

Другое дело, что такая международная правозащитная организация раньше имела два как бы статуса для людей. Первый, это узники совести, это вот те, кто находится в тюрьме в связи со своими убеждениями, и эти убеждения Amnesty International считает соответствующими их собственным. Вторая у них была градация, это политические заключенные, у которых могут быть совершенно другие убеждения, но они находятся в тюрьме по политическим мотивам. По неизвестным мне причинам, когда я был в тюрьме, в это время они вот эту вторую градацию убрали.

На мой взгляд, это большая ошибка для правозащитной организации, потому что неправильно как бы номинировать в качестве защищаемых фигур только своих единомышленников. Я считаю, что любой политический заключенный, кроме тех, естественно, которые призывают к террористическим насильственным таким вот действиям с неограниченным насилием, все эти люди заслуживают того, чтобы о них говорить, их защищать. И собственно, я в рамках своей правозащитной деятельности именно этого принципа и придерживаюсь.

Купите подписку

Вы уже подписчик? Войти

Партнерские материалы

Подвешенная подписка

Выберите человека, который хочет смотреть , но не может себе этого позволить, и помогите ему.

  • Игорь

    21.10.2021

    Финансовой возможности купить подписку в настоящее время нету. Спасибо если поможете.

    Помочь
  • Екатерина

    22.10.2021

    В декрете со вторым ребёнком. Скучаю по Дождю, особенно ведущим и программе Деньги!

    Помочь
Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Лучшее на Дожде