Величайшая техногенная катастрофа

Музы
7 марта 2011
Поддержать программу

Комментарии

Скрыть

Вспоминаем взрыв на Чернобыльской АЭС вместе с Александром Миндадзе, автором нового художественного фильма, посвященного событиям 26 апреля 1986 года.

Ведущие: Скажите, пожалуйста, почему Вы решили снимать кино о Чернобыле – это как-то связано с юбилейной датой или это давний проект?

Миндадзе: Это не очень давний проект и отчасти просто совпадение. Даже не отчасти, а полное совпадение. По Чернобылем я подразумевал не фильм-катастрофу, не фильм о том, кто какую кнопку нажал, а фильм о людях в городе Припяти. В субботу кто-то знал, кто-то не знал, все находились под радиацией и жили как жили.

Ведущие: А что Вы сами делали в этот день? Выц сопоставляли эту дату с собственной биографией?

Миндадзе: Да, я ее отчетливо помню, потому что я находился на крыше в центре города Минска, недалеко от Чернобыля, на съемке фильма "Плюмбум". Мы снимали финальные сцены фильма, где девушка падает с крыши.

Ведущие: Вы узнали в тот же день, что авария произошла?

Миндадзе: Я не помню в тот же ли, но на другой день точно были какие-то слухи и мы в точности как герои нашей сегодняшней картины не бросились наутек, а активно продолжали съемки, дезактивировались красным вином.

Ведущие: Потому что уже было известно, что это каким-то образом снижает радиацию?

Миндадзе: Потому что это было известно. Но даже если бы не было известно, мы бы все равно дезактивировались. Мы не понимали, конечно, никакой опасности. Но вместе с тем шутки плохи и это звучало грозно и распространялось так, как сегодня распространяет информацию Интернет, но тогда это был "человеческий Интернет".

Ведущие: Мы знаем, что перед съемками Вы перелопатили гору документов, а Вы бли на месте трагедии?

Миндадзе: Я был недалеко от города Припять, но у моей поездки был скорее туристический характер, как в общем-то и все поездки вокруг города, который оцеплен не людьми, а проволокой, и он абсолютно безжизненный, брошенный. Мы ничего не могли там найти, да и не искали. Нам была нужна Припять живая, новенькая, полная молодежи, та, которая была в реальности 24 апреля 86 года.

Ведущие: Вы сказали про туристическую поездку, а что такое туризм в тот регион?

Миндадзе: Я сказал "как будто", в туристическую я не ездил. Хотя сейчас есть официальный туризм. Можно посмотреть в Интернете и увидеть, что за сравнительно небольшое количество долларов иностранный, как правило, человек, желающий каких-то острых ощущений, может туда поехать. Видимо, им дают маски и они там ездят… Я не знаю что это такое, меня не привлекают такие поездки.

Ведущие: А как Вы воссоздавали образ этого живого места? Где сохранилась живая Припять, откуда впечатления?

Миндадзе: Ну, есть какая-то любительская хроника. Она именно любительская, но любопытная, потому что выражения лиц, сами лица – это все было нам очень небезынтересно. Коме того, есть воспоминания, которые и я собирал и журналисты вместе со мной. Воспоминания тех людей, которые жили в этот день, в субботу, в Припяти.

Ведущие: А почему вы начали писать сценарий не по горячим следам, а только сейчас?

Миндадзе: Ну, потому что по горячим следам мне как-то в голову не пришло ничего, а мне было просто с человеческой ситуации интересно, что люди живут, узнают. А вместо того, чтобы бежать, наоборот все больше и больше увлекаются жизнью. Вот это просто мне было интересно очень. Я почувствовал, что это мое и там есть много чего.

Ведущие: В Вашем фильме очень много витальности и цвета, чего совершенно не ожидаешь от этого самого демонического и рокового дня.

Миндадзе: Это сознательно. Если это так, то хорошо. Мы снимали это как праздник, потому что в известном смысле это в общем-то большой праздник на свадьбе и веселье становится все отчаяннее и отчаяннее. Герой почему-то хочет пересчитывать деньги, стучать без конца на барабане, ревновать и пить сухое молдавское вино, красное.

Ведущие: а в основе этой истории действительно какая-то реальная свадьба? Почему возник этот образ?

Миндадзе: Потому что там было 16 свадеб в этот день, 26 числа. Прекрасный день, неожиданно жаркий для этого времени, и никто ничего не отменял.

Ведущие: Еще и спартакиада какая-то была…

Миндадзе: Да, была. Припять был тот особый город, которые бывают при всяких там синхрофазотронах, при всяких атомных станциях. Это были города очень чистые, с хорошим снабжением, туда стремилась молодежь, туда трудно было обменяться…

Ведущие: В этой катастрофе есть такая особенность. Это же невидимая трагедия. Вот этот радиоактивный распад, лучевую болезнь, масштаб этого же не ощутишь, это нечто за пределами визуального. Вот у Вас была такая проблема?

Миндадзе: Мы не то чтобы сидели и обсуждали проблемы по списку, но мы пытались как-то так снимать, избрали такой способ съемки. Крупные планы, движущаяся камера и специальные линзы, которые укрупняют поры кожи и дают некое искажение с расфокусом, некое ощущение дрожания воздуха перед камерой. Мне кажется в этом отношении нам это удалось.

Ведущие: Фильм снимал легендарный уже сейчас оператор Олег Муту, который снимал практически все фильмы румынской "Новой волны", где как раз подчеркнутый документализм происходящего – это важная деталь художественного решения. И меня в Вашем фильме такая деталь поразила – "железный привкус" во время поцелуя жениха и невесты. Вы это обнаружили в документах?

Миндадзе: Да, в воспоминаниях. "Батарейка во рту". Там все не из пальца высосано, а все взято из воспоминаний. Вплоть до оркестра.

Ведущие: А оркестр – это обязательный момент для любой катастрофы? На "Титанике" должен играть оркестр?

Миндадзе: Оркестр – это был обязательный элемент для свадьбы, куда попадает герой. Когда что-то с чем-то совпадает, то, наверное, это хорошо.

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия