Мода на апокалипсис

Музы
4 июля 2011
Поддержать программу

Комментарии

Скрыть

Мода на апокалипсис. Как погибало человечество?

Бесконечная меланхолия. За что не любит людей Ларс фон Триер - обсуждаем с Лидией Масловой, кинокритиком  и обозревателем газеты "Коммерсантъ". 

Шакина: Вот так высокохудожественно у Ларса фон Триера кончается история планеты Земля.

Монгайт: Известно, что Ларс фон Триер очень не любит людей, и вот этот фильм закономерно завершает его карьеру, когда он всех убивает нафиг? Дальше, собственно, и снимать не о чем – все помучались и умерли.

Шакина: Нифига не завершает. На самом деле, самое потрясающее, что фильм о конце света снят режиссером после долгого периода депрессии в момент выхода из этой депрессии. Он нашел выход, он понял, что лучше все просто помрут, и это один из его самых оптимистичных фильмов за последние лет 20, как утверждают знатоки и кинокритики. Один из таких кинокритиков у нас сегодня в гостях. Она пишет свои заметки так, как Ларс фон Триер снимает – после этих заметок хоть трава не расти. Сюжет пересказан, с фильмом все понятно. Триер – это один из главных, наверное, авторов в кинематографе, и он снимает фильм на такую попсовую тему – о конце света.

Монгайт: А что, неприлично снимать фильмы о конце света?

Шакина: Не то чтобы неприлично, просто это такая жанровуха так называемая. Как думаешь, это симптоматично?

Маслова: Просто конец света действительно со всех сторон обсужден многократно, и что не скажешь и не снимешь, все равно это будет отдавать какой-то банальностью. В принципе, ограниченное число точек зрения на этот вопрос – либо что конец света не состоится, либо что он неминуемо состоится и постоянно назначать какую-то дату, чтобы ее отодвигать, либо решить, что он уже произошел и мы давно уже живем после конца света. Если большинство людей к концу света имеют такое пассивное отношение и могут ждать его с нетерпением, со страхом, к нему готовиться, чтобы встретить его в наилучшем виде, а есть некоторые люди, фон Триер к ним относится, которые имеют к нему непосредственное активное отношение. Он является его симптом, одним из них, либо его создателем непосредственно, и он в своих фильмах создает уже давно конец света. Потому что совершенно необязательно, на какую тему он снят – что комета пролетела, или что. Можно ознакомиться с творчеством Ларса фон Триера, и довольно на ранних этапах заметить, что в общем-то примерно оно началось уже. Оно в незаметных ползучих формах, разных мелких отраслях жизни потихонечку ржавчина какая-то идет, и «Меланхолия» пришла. Поэтому я считаю, что ничего страшного, что он к такой достаточно пошлой теме обратился. И вообще он не гнушается ничем и никакой пошлостью.

Монгайт: Можно для меня, для темной – какие еще удачные есть фильмы про конец света, какие еще есть варианты удачного решения этого вопроса? Кому еще удавались фильмы про апокалипсис?

Маслова: По-моему, единственное удачное произведение про апокалипсис – это, собственно, первоисточник в Библии. Оно очень кинематографично, это такой блокбастер библейский, потому что ты когда читаешь, и представляешь, как эти всадники прискакали – один рыжий, другой белый, как все началось, все эти признаки отлично описаны. Мне кажется, в кино с этим никто не сравнился, потому что происходит какое-то такое заигрывание с туповатым массовым зрителем - и вот эти все ледники, оползни, сели, лавины… комета – это такой сравнительно благообразный сюжет, Мумий Тролля уже вспомнили в связи с «Меланхолией», комета – это нормально. Мне кажется, самый удачный фильм про конец света, который отражает перемену в психологии людей. Потому что конец света – это конец чего? Не земли как таковой физически, а конец каких-то вещей, которые считались привычными, нормальными.

Шакина: Истории человека.

Маслова: И вот героиня «Меланхолии» что начинает делать? Она начинает вести себя совершенно непотребным образом, которым не ведут себя юные девушки.

Монгайт: А что за непотребный образ расскажите.

Шакина: У нее свадьба, и у нее жуткая депрессия в связи с тем, что, видимо, она подозревает, что скоро все накроется медным тазом. Для начала она идет на поле для гольфа, изменяет быстро жениху с кем попало, писает в лунку для мяча, расстается быстро с женихом, хамит боссу, который ее только что повысил до арт-директора рекламного агентства. Действительно ведет себя так, как будто завтра не будет, а завтра действительно не будет.

Маслова: В общем, делает то, что она давно, видимо, хотела. И вот как раз удобный случай представился.

Монгайт: Они погибают в кадре?

Шакина: Да. В конце это происходит, ну да, они погибают в кадре. В конце происходит компьютерное, хорошо продуманное и обоснованное столкновение Земли с другой планетой. Прошу прощения, если я кого-то разочаровала, кому-то что-то сказала заранее, но честно говоря, в самом начале этого фильма Земля уже сталкивается с этой планетой Меланхолия, то есть Триер с самого начала не оставляет никаких иллюзий, и будет понятно, о чем будет этот фильм. Это будет фильм о подготовке к смерти, к тотальному уничтожению всего.

Монгайт: А вот ситуация, когда человечество умирает красиво – это отражено в кино? Или это обязательно должно быть натуралистичное мясо? Все-таки это очень важный момент в фильме про конец света – как же все-таки все умерли.

Маслова: Я считаю, что больше красивых и зрелищных фильмов про конец света, потому что режиссер, может, и хотел бы скрыть, что ему не терпится, чтобы поскорее все это накрылось, и эта красота, в том числе красота в конце «Меланхолии» - это не злорадство. Это такая ирония над тем, что, «Знаете, я вам, конечно, наобещал конец света, но вы не обольщайтесь, он не завтра произойдет, а пока что посмотрите, как это происходит на компьютере».

Шакина: На самом деле Триер в этом фильме по большому счету издевается над эстетизацией этого процесса, то есть на самом деле это его первый высоко эстетичный фильм. Он в первый раз так вылизывает картинку, у него в первый раз так все красиво, все это происходит под такие очень штампованные и избитые музыкальные фразы из классики.

Монгайт: А вот какие-то настоящие катастрофы земные, например, Великая отечественная война, Карибский кризис, войны по всему свету – они добавляют внимания этой теме или наоборот отвлекают от ожидания конца света? В данном случае – в кино?

Маслова: Нет, это такие паллиативные локальные концы света, конец света в отдельно взятой стране, как это примерно может выглядеть в глобальном масштабе, присутствующие могут себе составить некое представление. Я не думаю, что это отвлекает, это даже бодрит в том смысле, что все-таки конец света возможен.

Шакина: Грубо говоря, это приучает публику к тому, как это может быть. Ты мне слегка напоминаешь героиню «Меланхолии», которая не питает иллюзий в отношении человечества совершенно, тебе какой вариант больше симпатичен? Мне, например, очень понравилась версия про эктоплазму, в которую превратится человечество. Не очень понимаю, что это такое, но по-моему, что-то симпатичное.

Маслова: По-моему, они все довольно тупые, но мне больше понравился такой безболезненный быстрый вариант. С другой стороны, если слишком быстро, то не успеешь ничего увидеть и посмотреть, насладиться зрелищем.

Шакина: В «Меланхолии» совершенно замечательная сцена в конце, не буду ее пересказывать, герои успевают посмотреть, как это происходит.

Монгайт: А бывают ли фильмы про конец света с счастливым концом?

Маслова: Да, бывают. К сожалению, там логическая неувязка в том, что он обычно отменяется тем или иным образом. Вплотную все идет, а в последний момент какой-нибудь идиот одним движением пальца своего дурацкого вдруг все меняет, останавливает и воссоединяется с женой и детишками. Такие обычно бывают фильмы.

Шакина: А мы только собирались насладиться зрелищем, а он нам все портит. У нас с Анной возник к Лидии абсолютно один и тот же вопрос, причем абсолютно сепаратно. Я Лидию знаю чуть лучше, Аня – чуть хуже, но тем не менее, мы обе решили у Лидии спросить - а как бы она мир уничтожила?

Маслова: Я в этом смысле в людей абсолютно верю, что они с этим справятся без меня сами, так что я даже не буду стараться в чем-то им помогать. Я просто вею, что они большие молодцы в этом плане.

Монгайт: Они работают над этим вопросом очень эффективно.

Маслова: Моих скромных усилий уже не потребуется.

Шакина: Твои знаменитые заметки, где, как многие считают, ты совершенно не разбираешь предмет, не критикуешь фильм, а просто пересказываешь его содержание с каким-то максимальным количеством издевок  - это ты вносишь свой вклад, приближаешь апокалипсис?

Маслова: Ты опять мне льстишь, но я надеюсь, что да, я приближаю апокалипсис. Простые очень вещи, Волобуев однажды написал, что я в своих заметках исхожу из того, что читатель, открывающий «Коммерсантъ» на полосе «Культура», должен быть наказан. Мне очень нравится эта формулировка. Я считаю, что да, он должен быть наказан.

Шакина: Вот же она, психология Ларса фон Триера – зритель должен быть наказан и земля должна умереть.

Монгайт: Нам не удалось приблизить конец света, но мы предположили, что будет с концом света дальше в кино.

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия