Федор Бондарчук о фильме "Пирамида"

Почему Сергей Мавроди предстает в фильме положительным героем? Зачем современному искусству нужны условности и стопроцентные узнаваемости? В этих вопросах вместе с МУЗАМИ пытался разобраться режиссер Федор Бондарчук, который сыграл в фильме про МММ отрицательного персонажа, в котором можно узнать Борис Березовский.

Анна Монгайт: Скажите, Федор, почему вы согласились сыграть человека, которого все люди хорошо узнают, господина Березовского?

Федор Бондарчук: Так вот если бы мне обозначили, что я играл Березовского, это было бы гораздо интереснее. И вообще я не совсем понимаю, почему мы так боимся делать стопроцентные байопики. Это не так давно было, но тем не менее жанр байопиков абсолютно… Мавроди должен был быть Мавроди… В этом первоначально предполагается некая условность – не "ЛогоВаз", а "МегаВаз", не Мавроди, а Мамонтов, и вот так все. Ты как бы принимаешь правила игры – условности. А если бы я получил предложение сыграть Березовского, я бы с удовольствием откликнулся на это предложение.

Монгайт: Условность, но при этом стопроцентная узнаваемость и по сюжету, и по такому очевидному, ведь изменили несколько букв фактически…

Бондарчук: Да, но это очень важно. Вот у нас такие правила, а значит с нас взятки гладки. Здесь мы можем сказать – да, это история о Мавроди, но здесь мы можем сказать – ребята, это немножко сказка.

Ольга Шакина: С Березовского взяли что-нибудь?

Бондарчук: Нет, я его не знаю, я то только видел его, может быть, по…

Шакина: Встречались с ним:

Бондарчук: Я, может быть, два раза видел его вот так. А так – это в основном телевидение, а также как и вы, наверное, его по новостям видели. Но если говорить об актерской задаче – играть интересно, у него психофизика, я бы сделал себе волосы, брови, но это был бы байопик. Наверное, Высоцкий будет первым примером совсем недалекого исторического периода.

Монгайт: А что вас зацепило в этом персонаже?

Бондарчук: Я, к сожалению, весь фильм не видел, видел процентов 80. Сценарий был лихой. Вот есть жанр и чистота жанра, то есть с точки зрения чистоты жанра – где есть герой, где есть антигерой, где есть помощник и так далее, где есть интрига, параллельное действие, где есть линейная драматургия, точка А и точка Б, все было сколочено очень лихо и выстроено, это читалось. Это первое. Второе – это Леша Серебряков. У меня с ним давнишние взаимоотношения в кадре и за кадром, и это была основополагающая такого решения. Это та профессия, которая не дает мне покоя. Я бы не снимался и не снимаюсь в кино. У меня предложения за последний год такие, которые надо быть идиотом, чтобы отказаться. И это было одно из предложений, где с Лешей в паре сыграть – это радость. И Ливнев, вы представляли его как одного из фигурантов лихих из 90-х, но он такой же лихой переговорщик, меня с ним связывает эпоха 8,5 долларов. В кино есть сговор и товарищество какое-то, соответственно появляются люди, которые вызывают к себе доверие, хотя бы потому что не факт, что ты попадешь в правильное время в правильное место.

Монгайт: Я хотела бы дать слово Борису Березовскому, который тоже имеет некоторое косвенное отношение к этому фильму, хотя бы как прототип одного из персонажей.

Борис Березовский: "Серьезно если, я ничего об этом не знаю. Но если вы звоните и говорите вот такой-то фильм и Федя Бондарчук играет ваш прообраз, то естественно возникает вопрос – если он играет прообраз, я же еще не умер, можно бы поговорить, значит он играет не прообраз, а играет кого-то другого. Если там просто домысливают без попытки понять, что было на самом деле, то это уже заказ, а не образ. Любая попытка показать сегодняшнее время, она в любом случае обречена, потому что сегодняшнее время – оно неоднозначно, поскольку даже с трудом удается описать время, когда все было спокойно, вот поэтому проблемы".

Монгайт: Не хотите подискутировать с Борисом Абрамовичем? Он обещал нам посмотреть эфир. Вот это ваш шанс встретиться сейчас.

Бондарчук: Подискутировать о чем? Есть справедливость в том, что если это персонаж Березовский, то, наверное, артисту Бондарчуку надо провести работу какую-то.

Монгайт: Но с этим персонажем не очень просто провести работу. Он не очень как бы…

Шакина: Хоть он и говорит, что позвонил бы, посоветовался, Федь, ну ты че, я жив еще…

Бондарчук: Послушайте, это можно вот в это русло перевести, сейчас говорить о том, что вот живой человек и как сыграть его. Мне это неинтересно, потому что этого не случилось, и это не было поставлено первоначально как правила игры. Так что это притягивать за уши? Что у нас на линии Березовский – вау, окей, интересно, его давно не слышали. Ноя вот с самого начала говорю, что это было бы для меня интересней, и для режиссера и для продюсера. Это в сто раз сложнее – и время передать, и то, что в действительности происходило, в сто раз сложнее. Тогда это уйдет в русло отчасти политического или чего-то еще. Это задача в два раза сложнее, поэтому я так с улыбкой смотрю на то, что сразу же изменены имена, значит у нас есть правила игры, вот так вот немножко у нас все условно.

Шакина: Я, на самом деле, когда смотрела этот фильм, вот этот эпизод, когда Белявский (персонаж Федора Бондарчука) приходит на телевидение, отсматривает рекламный ролик банка и ему говорят – может вы сами озвучите, у вас такие вот глубокие в голосе обертона, и сразу представляется Борис Березовский на этом месте и представляется как Федор Бондарчук сыграл бы Березовского именно с его голосовыми обертонами. Сцена была бы, наверное, заряжена большим комическим зарядом.

Бондарчук: Говоря о том, что сейчас выходит на экраны страны, я бы рекомендовал этот фильм посмотреть. Можно по-разному относиться, я, например, был категорически против финала, я все думал, когда же этот Мамонтов превратится в другого персонажа. Так нет, оказывается что действительно все серьезно сыграли в то, что был шанс спасти Россию – вот он, и вот он спаситель земли русской.

Монгайт: Вы просто подхватили мою мысль, это же просто поразительно.

Бондарчук: Я с этим категорически не согласен, когда читал сценарий, но соответственно получилось…Но сейчас мы в том времени находимся, когда лучше похвалить, а действительно его можно похвалить, во всяком случае порекомендовать, чтобы сходили – посмотрели. Это я вот на себя ответственность такую могу взять. Выводы пусть зритель делает сам, но посмотреть можно. Во всяком случае, я не про себя говорю, а про хороший актерский ансамблю, про то, что делает артист Серебряков.

Монгайт: Нет, но это шокирующая ситуация. Мавроди там действительно герой, спаситель России, он придумал какой-то метод спасение долларизации.

Бондарчук: У него есть план – мы заведем миллиардные иностранные инвестиции, раскачаем экономику и так далее.

Шакина: И мамонтовки станут круче доллара…

Бондарчук: И в определенный момент, имея фантастическую убедительность и харизму Серебрякова, ты говоришь – да, да вот же, Господи, был же шанс. Потом говоришь - Господи, давайте не сходить с ума просто.

Монгайт: Вы дискутировали как-то на этапе запуска?

Бондарчук: Я возьму на себя смелость. Может быть, Леша Серебряков и будет дискутировать, но, по-моему, он такого же мнения, как и я.

Шакина: Ну, Алексей Серебряков производит впечатление социально ответственного человека.

Бондарчук: Более того, мы придумали этот финал, когда мы доведем зрителя до полной поддержки этого персонажа, то есть он должен выйти из зала и сказать – братцы, а давайте, может быть, вернем обратно МММ, а где этот сайт в Интеренете, мы хотели за 30 секунд до финала развернуть этот персонаж ровно на… Но…

Монгайт: Предлагаю дать слово Сергею Мавроди. Что он скажет про себя, как про персонаж.

Мавроди: "Смотрите на факты. То есть информационная война против меня развязанная и длящаяся на протяжении 15 лет, беспрецедентна совершенно по масштабам. Меня клеймят все. Кто только может и не может. Плюс меня вообще посадили, я там человек отсидевший, решением суда признанный мошенником. Несмотря на все это, люди мне доверяют. Даже по официальной статистике ВЦИОМовской, 17% россиян мне доверяют, то есть готовы вложиться в МММ-2011. Это совершенно удивительнейший факт на самом деле, то есть мне доверяют больше, чем кому бы то ни было в этой стране, потому что других людей, которым доверяет такой процент людей, не существует. Вот это факты."

Шакина: Федор, скажите, а Мавроди как-то вообще в съемках участвовал? Он как-то интересовался?

Бондарчук: Я не видел его. Более того, как вы сами понимаете, легенды по поводу того, как снимался этот фильм ходили, и будут ходить. То ли это какая-то помощь из выкопанных мешков от господина Мавроди… Но легенд ходило и будет ходить огромное количество. Нет. И такого понятия консультирования – я так не ходил и кефир не пил – я не видел.

Монгайт: А меня вот поразило само решение с кастингом. Ну, вот актер Серебряков – ну красавец, просто романтический герой, и вдруг вот он неожиданно играет Мавроди, который абсолютно с виду, извините, серийный маньяк. Нет какой-то известной истории почему такой выбор?

Бондарчук: Ну как, закон жанра. Все-таки главному герою сопереживать, может быть даже влюбляться, но сопереживать важно.

Монгайт: Я бы предпочла сопереживать и влюбляться вам и в вас…

Бондарчук: Зло должно притягивать.

Шакина: В общем-то действительно, Алексей довольно так убедительно пытается играть такого гика математика, который заикается и как-то вот так делает, но (при живом-то Мавроди), но, тем не менее, делает его дико привлекательным. Действительно, получается какая-то совершенно неэтичная штука.

Бондарчук: Не ищите во мне человека, который не будет с вами, а будет говорить – да нет, ведь был шанс, ведь если послушать… Нет.

Шакина: Хорошо. Тогда, Федор, как вы в 94-ом реагировали на эту самую рекламу и вообще на этот сам проект, ведь, насколько я помню, вы в то время делали довольно такие продвинутые интересные вещи, и тут абсолютно наивная реклама МММ, которую, возможно, можно сравнить с "Догмой 95" в кино. Как вы реагировали на всю эту рекламную кампанию?

Бондарчук: Мы реагировали абсолютно спокойно, потому что в это же время этих реклам было… Мы не успевали работать. Была "приватизация за" – это же все мы делали. А помимо этого была пирамида из шоу-бизнеса, примерно такая же. Поэтому куда ни ткни – это была пирамида, это были сумасшедшие деньги. Поснимал – постреляли, выпил водки – постреляли, заехал на телевидение – постреляли, договорился с Айдан Салаховой и посмотрел новое современное искусство (Боже мой, наконец-то в России современное искусство!) – постреляли, выпили шампанского – там убили – постреляли, здесь Мавроди, взорвали парламент, опять постреляли, выпили… ну, вот так и жили.

Монгайт: А почему реклама МММ была такой эффективной тогда?

Бондарчук: Ну, это гениальный маркентиговый ход.

Монгайт: А в чем тогда гениальность?

Бондарчук: Народность. И вот это вот послание, так сказать, прямолинейное. Потом – легенда, и как в кинематографе есть – "сарафанное радио", если оно есть, ты выиграл. Здесь был "сарафан" ровно через неделю, здесь легенды ходили – а говорят, а вот мой сосед в Туле Иван Ивыныч говорит, что он обернул это где-то там… Я клянусь вам, где-то за, может быть, несколько недель до того как это все обрушилось, я вот вам честно говорю, я подумал – послушайте, ну если уже все вокруг говорит об этом, может быть действительно попробовать… Вот перед вами сидит человек, по-моему не… Вот я признаюсь, что буквально за несколько недель до того, как это все закончилось, я подумал – блин, что-то, похоже, происходит без меня.

Монгайт: На самом деле, один из героев фильма это вот те самые люди наивные, которые после стольких лет советской власти. Оставались еще детьми в душе, и так легко поверили в простое чудо. Как вы считаете, был ли гением Мавроди или просто очень хотело этого чуда народ?

Бондарчук: Нет, безусловно, это явление он сделал серьезное. Чем это пронизано и откуда это взялось, но это неординарный человек. Это, безусловно, талантливый человек. Откуда этот талант разбираться можно долго. Быстро расскажу одну историю. Много сейчас витает историй и сценариев по поводу Ленина и немецких денег. И в один прекрасный момент мы дискутировали там, вспоминали, я говорю – ну, послушайте, может быть, да, мы можем сделать из Ленина просто немецкого пиона, который за деньги устроил то, что произошло в стране, но давайте не сходить с ума, потому что действительно это фигура-то серьезная была. Этот человек в очках – злой-добрый но, безусловно, талантливый человек.

Монгайт: Скажите, Федор, а вам в этом контексте роль Ленина предлагали?

Бондарчук: А я вам не скажу.

Шакина: Вот скажите, сегодня же Мавроди опять затевает какую-то новую историю. Как вам кажется, опять все купятся? То есть наше общество опять готово купиться на очередную пирамиду?

Бондарчук: Это хороший вопрос. Я думаю, что да.

Шакина: Запросто, да?

Бондарчук: Думаю, что да. Давайте, по-другому поставим вопрос. Мавроди уже плохой… Я не думаю, что он восстанет. А вот рядом какой-то человек может быть повыше, может быть кучерявый, может быть рыжий, может быть такой же откровенный и убедительный, но ели что-то будет подобное, я вас уверяю – вся страна выстроится в очереди.

Шакина: А между тем Мавроди восстал, готовит новое чудо. Не знаю, Федор как вам, но мне уже кажется, что это похоже на самопародию.

Бондарчук: Ну, вот другой человек должен быть. Лучше, конечно, чтобы его не было. Но сюда уже, наверное, поезд ушел.

Шагина: Как вам кажется, вот герои должны уходить вовремя?

Бондарчук: Да, конечно.

Монгайт: И вовремя ли ушел Мавроди?

Шакина: Ну, он ушел-то вовремя, но вернулся не вовремя, видимо.

Бондарчук: Ну, это, знаете, должна быть большая личность. Уйти знаете как сложно? Я с большим уважением отношусь к людям, которые (а их мало, их по пальцам можно пересчитать) уходят, у кого есть возможность уйти и понимание уйти.

Монгайт: Сейчас, благодаря этому фильму, романтизировали и как-то превознесли такого спорного персонажа как Сергей Мавроди. Настанет ли момент, когда герои всей этой банкирщины, тоже о них будут снимать сериалы и положительными героями станут и Березовский, и Смоленский, и, возможно даже, Ходорсковский и кто-то еще из знаменитого списка? Казалось же еще недавно, что подобный переворот невозможен.

Бондарчук: Историй масса. Талантливо сделать – это очень сложно. Здесь скорее надо обсуждать фигуру Ливнева как ки-но-продюсера, поэтому, наверное, из тем, которые в железобетонном тренде – это, наверное, правильно. Опять же с точки зрения Ки-но-продюссера, вложил - обернул. А потом будут критики и мы с вами – а как он посмел и где его гражданская позиция. Это уже вторично. Вы знаете, после драки кулаками не машут. Теперь надо посмотреть, что соберет фильм "Пирамида".

Купить подписку
Комментарии (0)

Комментирование доступно только подписчикам.
Оформить подписку
Другие выпуски

Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера