МАКЕЕВА. Крым наш, а кому Кавказ?

13 мая 2014 Мария Макеева
43 221
Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента.

Не возобновят ли украинские события старые кавказские территориальные споры? Какие задачи будет решать на Кавказе новый полпред-генерал? Мария Макеева обсудила это с исследователем Международной кризисной группы Варварой Пахоменко, адвокатом и бывшим  пресс-секретарем президента Ингушетии Калоем Ахильговым и шеф-редактором интернет-издания «Кавказская политика» Бесланом Успановым.

Макеева: Я сегодня в Твиттере задала зрителям ДОЖДЯ и в широком смысле слова пользователям Твиттера вопрос – чем должно заниматься Министерство Северного Кавказа, о создании которого нам накануне объявили. И какой был самый первый ответ, это очень забавно, учитывая то, о чем мы собираемся говорить, - проведение референдумов. И вот мой встречный вопрос – насколько сейчас на Кавказе и где конкретно, какие, может быть, группы населения хотят, возможно, примерно того же, чем так увлечены и обеспокоены в Украине?

Пахоменко: На сегодняшнем Северном Кавказе вопрос о выходе из состава России не стоит. Да, это было в Чечне, но это уже история 90-х годов и ранних двухтысячных. Тем не менее, вопросы о переделе границ, границ административных, границ между регионами, стоят достаточно остро. Это и Дагестан, где свои желания иметь собственный субъект федерации заявляли ногайцы, где хотели бы создавать свой район этнические кумыки, это и Кабардино-Балкария, где кабардинцы и балкарцы делят постоянно землю. Это и, конечно, в первую очередь пригородный район Северной Осетии, который хотели бы вернуть себе ингуши. Это и территориальные споры между Чечней и Ингушетией, и какие-то претензии Чечни к Дагестану. Вопросов достаточно много, и все они стоят достаточно остро.

Макеева: То есть прям все? Насколько это сейчас может актуализоваться именно на фоне этих событий, когда граждане России наблюдают, как это ловко получается у граждан соседней страны, которые еще и на глазах гражданами России становятся, по крайней мере, некоторые из них?

Пахоменко: До Крыма абсолютно четкой позицией федерального центра было неизменение существующих границ. Это повторяли все местные чиновники, это повторяли федеральные чиновники, и даже самые недовольные активисты вынуждены были это учитывать. Теперь же у них есть такой пример, это пример даже более явный, чем пример признания Южной Осетии или Абхазии, потому что там было признание де-факто в существующих границах. А здесь встает вопрос, что если Москва начала делить границы, где она остановится, где вообще можно будет остановиться, почему если можно там, то нельзя здесь. И в этом смысле это такая опасность открыть ящик Пандоры, прежде всего, на Северном Кавказе.

Макеева: А в чем до сих пор, возможно, виделась в Москве опасность в тех случаях, когда речь шла об изменении границ, но в составе РФ? Какая, по большому счету, разница, если там действительно все граждане жаждут передвинуть границу района? Или это всегда создавало конфликты с двух сторон между республиками?

Пахоменко: Вопрос земли и вопрос границ – это один из самых острых на Северном Кавказе. На Северном Кавказе практически нет свободного клочка земли, и за каждый из них идет активная борьба желающих на ней жить. У людей много детей в семьях, всем нужно строить дома, всем нужно возделывать свои участки. Земли просто не хватает. Плюс еще очень важный момент – это переделы границ, этнических границ, административных границ в советское время. Массовые переселения и выселение народов в сталинское время. Историческая справедливость в этом плане до сих пор не восторжествовала.

Особенно это остро воспринимают сами жители региона, те же ингуши продолжают требовать активно возвращение пригородного района. И уже после признания Крыма глава Ингушетии Юнус-бек Евкуров был вынужден снова отвечать в своем прямом эфире с жителями республики на этот вопрос. Он говорил: «Да, мы будем решать проблемы наших исторических земель». Опять же, в Крыму мы видим, как президент повторяет, что должны восстанавливаться права депортированных народов. Но ведь права депортированных народов точно так же до сих пор не восстановлены и на Северном Кавказе, это и балкарцы в Кабардино-Балкарии, и кумыки в Дагестане, и лакцы в Дагестане, и те же самые ингуши.

Макеева: К нам присоединяется к разговору по Skype адвокат и бывший пресс-секретарь президента Ингушетии Калой Ахильгов и шеф-редактор интернет-издания «Кавказская политика» Беслан Успанов. Калой, как вы считаете, могут ли, по вашему мнению, на Северно