Константин Смирнов, редактор отдела экономики МК: с Белоруссией так было. Белтрансгаз отдали – и газ стал по 167 долларов

Макеева
17 декабря 2013
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть
Комментарии доступны только подписчикам.
Оформить подписку

Редактор отдела экономики газеты «Московский Комсомолец» Константин Смирнов рассказал Марии Макеевой о том, чем расплатится Украина за кредит и дешевый газ.

Макеева: Как вам развязка - 15 миллиардов? Янукович недавно оценил стоимость перехода украинской экономики на европейские стандарты, как он это писал, в 20 миллиардов. Ну, и тут форма не то, чтобы кредита, хотя, по сути, видимо, кредит, но как-то тут забавно сказано: «Учитывая трудности украинской экономики, связанные в значительной степени с мировым финансовым и экономическим кризисом, с целью поддержки бюджета Украины правительство РФ приняло решение разместить в ценных бумагах украинского правительства часть своих резервов из Фонда национального благосостояния объемом 15 млрд долларов США». Надежное размещение выбрала российская сторона?

Смирнов: Сразу понятно, что не самое надежное размещение. В свое время в 2008 году, когда начался мировой финансовый кризис, когда Минфин России и Центральный банк России с трудом вытащили довольно большие суммы из Америки, когда вес горело, то очень сильно ругали Кудрина, бывшего министра финансов, и Игнатьева, бывшего главу ЦБ за то, что он разместили деньги не в той стране. Америка – это, по крайней мере, основа финансовой стабильности во всем мире, несмотря на все кризисы. Украина – нет. По меньшей мере, это удар по российской экономике, по российским экономическим проектам такого крупного плана, как хотел бы сделать Путин, о чем он объявлял. Он говорил о том, что нужно делать реконструкцию Транссиба, реконструкцию БАМа, строительство центральной автомобильной трассы в Московской области. Видимо, окажется, что ряд проектов не может быть размещен. Но мне кажется, проблема не в этом.

Макеева: А в чем?

Смирнов: Проблема вообще не в этом, кто кому поможет. Проблема в выборе. Сейчас все обсуждают, то ли Украине надо было идти в Евросоюз, вопрос об ассоциации, а потом где-то, когда-то, что-то, то ли еще чего-то, то ли Таможенный союз с Россией, а проблема в выборе для самой России. То ли мы хотим замкнуться на своем Таможенном союзе с Белоруссией, Казахстаном и Украиной, со всеми теми экономиками, которые падают и не развиваются. То ли мы хотим развиваться дальше. Я не хочу сказать, что надо всех сбросить и улететь на Луну, как недавно сделал Китай со своим нефритовым зайцем, нет. Но нужно продумать, как опять вернуть экономический рост в Россию. По крайней мере, в последнее время он просто свертывается. Вот главная проблема, не Украина для нас проблема, хотя мы тесно с ней связаны всякими кооперационными связями и так далее. Как выйти из того ступора, в который мы вошли? Путин выступал перед Федеральным собранием, ответа он не дал, кроме того, что «а давайте что-то ужесточим, больше налогов возьмем». Это не вопрос выхода. тут проблема не в 15 млрд долларов, в принципе в Фонде национального благосостояния есть достаточно денег, на пенсионеров тоже хватит. Проблема в другом. Ну, отдали мы эти деньги, а дальше-то что? Никто же не предлагает, как выйти. Вместе с Украиной? А как? Просто так, чтобы они притулились к нам, как говорят украинцы? А зачем? Власти все перерешат. Вот главная проблема, как нам самим, россиянам выйти из кризиса, мы опять в него ввергаемся в то время, когда весь мир начинает выходить из кризиса, а мы наоборот вниз идем.

Макеева: Сейчас ожидание каких-то дополнительных новостей, потому что интересно, что же такое Путин у Януковича попросил или потребовал, и главное, что Янукович может Москве официальной предложить в нынешней ситуации, когда удовлетворены два главных чаяния: помимо кредита в 15 млрд, снижена цена на газ. Как вы считаете, что это может быть? Это что-то экономическое или политическое? Что нам может предложить Украина?

Смирнов: В политическое я внедряться не буду, хотя понятно, о чем всегда обещал Янукович, это еще во время встречи двух других президентов с Медведевом в Харькове в 2011 году, что когда заканчивается официальный договор об аренде Севастополя Черноморским флотом, то это будет продолжено. Кстати, Ющенко требовал уже сворачивать наши корабли, наше военное имущество и выводить. Я думаю, это первое. Второе – экономическое. Все, что хотел и хочет «Газпром» до сих пор, а вы понимаете, что «Газпром» - это наше все, и по рекламе это видно, это контроль в той или иной форме над газотранспортной системой Украины. Дело не в трубах, через которые идет 120 млрд кубов газа в год, это четвертая часть, мы еще хотим строить «Южный поток», как-то обойдем. Там же самое классное, самое вкусное это именной в Западной Украине, бывшей выработке газа, в возможности сохранения газа дальше на Запад от Европы, хранилище. Они могут в себя вбирать до 30, а, может, до 40 млрд кубов. Это очень здорово, ты можешь немножечко накопить, а потом играть с ценами. Тут пытались несколько раз это сделать, украинские законы не позволяют приватизировать, а тем более, продавать свою газотранспортную систему. Но, если кто помнит, в свое время лет 10 назад товарищ Христенко, который Таможенным союзом сейчас командует, будучи министром энергетики, пробивал идею создания газотранспортного консорциума, в который вошли бы Украина, Россия, Германия и Италия. Вот это, может быть, даже здесь, что было достигнуто. Как с Белоруссией, «Газпром» получил бы трансгаз, все 165 долларов за тысячу кубометров, а не 407, как Украина сейчас.

Макеева: То есть это, может быть, основная разгадка?

Смирнов: Может быть. Но очень трудно, всегда президент решает так, как мы не знаем. В свое время один советник президента России говорил мне: «Мне казалось, что журналисты угадывают практически все, но, поработав, я увидел, что это максимум 5%».

Макеева: Я сейчас поискала, что говорилось с флотом, потому что коротко это упоминалось. Путин сказал, что «Россия и Украина могли бы плотнее взаимодействовать и на международной арене, расширять координацию позиций по актуальным глобальным проблемам. В первую очередь речь идет о региональной безопасности, ключевым фактором которой является базирующийся в Севастополе Черноморский флот».

Смирнов: Ну да. Я уже об этом говорил. Понятное дело, что Янукович будет всегда за то, чтобы Черноморский флот оставался в Севастополе, это в его личных интересах и в интересах той части избирателей, которые поддерживают. Далеко ходить не надо, Крым же тоже действует на две части, как бы западную часть, где Ялта, и восточную, где Феодосия и Севастополь. Конечно, он за то, чтобы наш флот оставался там, во всех отношениях, это выходит за рамки социальности, экономики, еще чего либо. Это больше, это психология, это жизнь. Да, но он уже это обещал. Ну и что? Это часть проблемы. А что сделать с высказываниями, и не только высказываниями премьера Николая Азарова, который, кстати, тоже не украинец, а русский, который волями судьбы попал на Украину, учил язык, когда стал премьером.

Макеева: Так и не выучил, это предмет для большого количества шуток.

Смирнов: Не важно. Я тоже с Полтавы, но так и не смог выучить.

Макеева: Но вы не премьер, вам можно.

Смирнов: Не дался мне. Так вот он говорит о том, что украинская сторона разворачивалась в сторону другого газа, например, с Chevron, известная американская компания и другие компании по добыче нефти, газа на сланцевых позициях, которые, может быть, отобьют необходимость покупать газ у нас. При всем уважении, по-моему, там и в «Партии регионов», я не говорю уже про западные позиции, все сейчас настроены против него. Может быть, еще им пожертвуют в итоге, но не из-за давления Майдана, а вместе. И Москва тоже хотела бы более сговорчивого премьера, несмотря на то, что он русский.

Макеева: Вы назвали массу экономических причин. Можно говорить о том, что Россия должна выбрать, с кем ей дальше строить экономическое будущее, рост возвращать. Но в то же время есть масса экономических причин, которые заставляют Россию интересоваться Украиной, хочешь - не хочешь, а газ надо продавать.

Смирнов: Тут не совсем так. В принципе на данный момент Украина, в этом году купила у нас где-то 26 миллиардов кубических метров газа, хорошо, по итогам года пускай будет 30. Ну, мы добываем под 700. У нас есть проблемы на западе Европы, где Евросоюз ужесточает требования к продаже нашего газа. Как раз там больше проблем, вот как раз там, где и платят стабильней, четче и так далее. Поэтому эти лишние 30 миллиардов кубических метров газа и лишние 7 миллиардов долларов долга, который есть перед «Газпромом» у «Нафтогаза» Украины, потому что он не выбирает тот газ, который он обязан выкупать. Есть такой принцип – бери или плати. Это не самая главная экономическая проблема даже перед «Газпромом».

Макеева: То есть политика важную роль сыграла в этом решении?

Смирнов: Нет, дело не в политике. Еще раз хочу сказать, что политика политикой…

Макеева: Впечатлил ли Путина Майдан настолько, что возникла цифра 15 миллиардов?

Смирнов: Не думаю.

Макеева: Или это экономические причины?

Смирнов: Я лично не думаю. Очень многие мои друзья, в том числе украинцы, живущие там, они, конечно, очень рады, что они такие сильные и так далее, но ведь ясно же видно, что Украина как государство, как нация поделиться на две части, примерно равные. Поэтому быть впечатленным каким-то Майданом я бы не стал. В 2004 да, там было неожиданно. Сейчас нет. На самом деле в основе лежат не экономические проблемы, а вопрос денег, вопрос, что нужно завтра поесть и так далее. В том-то и дело, что Украина сейчас для России не является той страной, из-за которой клин клином сошелся. Да, хотелось бы сохранить коруп… Пардон, оговорился, по Фрейду. … кооперационные связи – это все понятно, даже танковый завод в Харькове, который делает прекрасные танки, но пушки получаются «Уралвагонзавода», все как полагается. Нет, мы можем работать уже по-другому. Мы можем и без Украины в той или иной мере, не так все страшно. Я не думаю, что для нашего руководства так страшно, например, уход Украины в Евросоюз. Предположим, взял бы и вошел туда, давайте так – вот вся Прибалтика в Евросоюзе, черт с ней, Белоруссия в Евросоюзе…

Макеева: Тут же появляется слово НАТО и размещение…

Смирнов: Почему все думают? Это неправда. НАТО и Евросоюз – это разные величины, они друг с другом то дружат, то не дружат. Во-первых, зачем надо бороться НАТО? Это, как в известном советском анекдоте, когда молодой человек провожает девушку с кладбища, она говорит: «Спасибо, что меня провели, а то я мертвых боюсь», - «А чего нас бояться?». Вот то же самое здесь. Зачем нам бояться НАТО? НАТО на нас не собирается нападать, это же явно.

Макеева: Не знаю, что думают по этому поводу в Кремле, но явно, опасаются.

Смирнов: Кремль может думать все, что угодно, а мы – граждане России должны думать то, что мы думаем. И для нас важнее та вещь, которую я сказал в самом начале. Наше развитие, наше будущее в союзе с Евросоюзом. Не хочу сказать, что необходимо вступать, огромнейшей стране в тот союз, который нас не переварит, либо мы его переварим. Нет. Заметьте, что при Ельцине был заключен договор в 1994 году о сотрудничестве с Евросоюзом. Ничего плохого в этом не было. Еще раз хочу сказать: ладно с этой Украиной, нам самим надо укреплять связи с Евросоюзом.

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.