Поверили ли россияне панамским документам?

Опросы от Москвы до Биробиджана и Сковородино смотрим и обсуждаем с философом, социологом, журналистом и политологом
Круглый стол
23:53, 7 апреля
Поддержать программу
Поделиться
Вы смотрите демо-версию ролика, полная версия доступна только подписчикам
Скидка 16%
4 800 / год
5 760
Попробуй Дождь
480 / месяц
Уже подписчик? Войти Купить подписку
Ведущие:
Мария Макеева
Теги:
Офшоры

Комментарии

Скрыть

Владимир Путин заявил, что публикация «панамских документов» —  это попытка раскачать ситуацию в стране изнутри. Президент утверждает, что самый простой способ это сделать — внушить народу недоверие к власти. Кажется, в чём бы ни уличали Владимира Путина — в коррупции ли, в военной агрессии, и что бы о нём ни выяснилось завтра — на широкие народные массы это не произведёт никакого впечатления. Мария Макеева вместе с гостями в студии обсудила, как люди в разных городах России — от Москвы до Биробиджана и Сковородино — отреагировали на «панамские документы», и что от этих знаний изменилось.

Макеева: Владимир Путин заявил сегодня, что публикация панамских документов — это попытка раскачать ситуацию в стране изнутри. Президент утверждает, что самый простой способ это сделать — внушить народу недоверие к власти, по-моему, это как раз самый сложный способ это сделать. Казалось бы, даже кажется, что в чем бы сейчас ни обвинили или ни уличили Владимира Путина, в коррупции или в военной агрессии, что бы о нем ни выяснилось завтра, все равно в любом случае широкие народные массы отнесутся к этому довольно спокойно. Этим вечером мы послушаем, а потом обсудим, как люди в разных городах Руси, от Москвы до Биробиджана и Сковородино реагировали на эти самые панамские документы, и что у них там от этих знаний раскачалось или не раскачалось, а то, может быть, президент совершенно напрасно беспокоится.

В преддверии вашего к нам визита друзья наши и коллеги Дождя в разных городах спрашивали у людей, знают ли они что-нибудь о панамских документах, разоблачений, касающихся и окружения российского президента, и самого российского президента в том числе, и что об этом думают. Мы очень скоро послушаем, как люди на эти вопросы отвечали, и, основываясь на услышанном, порассуждаем о состоянии душ наших современников и соотечественников. Но прежде я хотела бы у вас спросить: насколько, вы считаете, в целом, у россиян сейчас развито критическое мышление? Как люди воспринимают себя, свою роль, свою позицию в мире и склонны ли в принципе рефлексировать по этому поводу? Потому что кажется, что это очень даже такая русская черта — рефлексия бесконечная, если верить, по крайней мере, русским писателям. Как вы считаете, дела сейчас обстоят?

Липман: Я думаю, конечно, есть критическая точка зрения, по крайней мере, в отношении того, что касается своей собственной жизни. Если зарплата была несколько больше еще совсем недавно, а сейчас она стала несколько меньше, а цены выросли…

Макеева: То есть жизнь в таком русском частном понимании?

Липман: Это как минимум. Но, на самом деле, это совершенно не ограничивается своей собственной жизнью. Если мы под рефлексией имеем в виду критическое отношение к тому, что ты слышишь, и наличие своего собственного мнения, то, например, если посмотреть на опросы, то граждане России убеждены, что в стране очень серьезно стоит проблема с коррупцией. Это же не то, что им рассказывают каждый день по телевизору, правда? И по последнему опросу «Левады», более 70% наших соотечественников считают, что коррупция либо просто совершенно повсеместная и глубочайшая, либо очень серьезная. То есть, в общем, 3/4 населения так думает.

Макеева: То есть в этом случае вывод такой, что эта публикация должна была россиян заинтересовать?

Липман: Вполне, я думаю, что да.

Макеева: Игорь, как думаете вы?

Чубаров: Вы знаете, мне кажется, все-таки переоценивать возможность критического отношения к действительности в нашей стране или в провинции, то есть, в основном, в стране, не в Москве, не в Питере, не стоит. На мой взгляд, большинство россиян не имеют такой возможности физиологически. Я могу судить просто по своим родителям, чтобы далеко не ходить, они хоть и занимаются вроде как интеллектуальной деятельностью, преподают до сих пор физкультуру и экономику, но уже на пенсии. Тем не менее, телевизор и масс-медиа такие наши мощные до каких-то смоленских городов не достигают, иначе как в формате Первого и Второго канала. Соответственно, если бы у них было критическое мышление, мои родители просто сошли бы с ума. Я просто когда смотрю телевизор только у них в гостях, мне просто каждое слово хочется комментировать: «Нет, неправда, не может быть». А они сидят и говорят: «Ну а что ты? Ты даже не знал этого? Действительно все так, как и есть». Я понимаю их, я их не осуждаю, я не считаю, что они неправы. У них бы просто голова лопнула, если бы они так, как я, реагировали на каждый кадр. Так бы ответил.

Титков: Я бы сказал, что в России, как все люди, как все нормальные люди вообще не любят менять свою точку зрения. Просто это больно, это долго, это неприятно потом заново настраивать, и поэтому бывают такие моменты вызова, то, что называется когнитивным диссонансом — вроде бы все хорошо, но происходит что-то, что не вписывается в эту хорошую картину. Вопрос общественного мнения, по крайней мере, два раза за последний год с небольшим это можно было отловить. Один раз — это лето 2015 года, когда правительство сказало давить вражеские продукты, и по телевизору стали это радостно показывать. Да, мы правительство поддерживаем, политику партии поддерживаем, как-то не нравится, это не способ, и в опросах хорошо видно это колебание. Или такая более локальная московская история недавняя — снос, опять же, вражеских ларьков возле станций метро. ВЦИОМ так задал вопросы, что вроде бы нельзя не согласиться, что да, все правильно, благоустройство, борьба с коррупцией, но вроде, получается, жизнь стала хуже, неудобнее, тоже какие-то такие шатания. Но к счастью, к несчастью, жизнь и политика подбрасывает такого рода сюжет, когда просто хочешь, не хочешь — нужно задумываться, как связать одно с другим.

Шепелин: Во-первых, я отмечу, что мы собрались в такой компании препарировать мышление российского народа: два философа, политолог и один журналист. Было бы, конечно, интереснее, если бы сотрудники Института философии встретились, например, сегодня со сталеваром или с комбайнером, и с ним поговорили о том, что он думает об этих самых панамских офшорах.

Полный текст доступен только нашим подписчикам
Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.