«Миф и антимиф одинаково мертвы»: Кашин о том, что показала реакция на речь школьника в бундестаге

25 ноября 2017 Олег Кашин
1 820

Олег Кашин написал колонку и прокомментировал нашумевшую речь школьника Николая Десятниченко в бундестаге, а также рассказал, как «история» трактуется по-разному политиками и, собственно, самими историками, в зависимости от контекста.

«Сев в такси, спросила такса: За проезд какая такса?» С помощью этого стишка очень удобно объяснять детям, что такое омонимы. Но «такса», которая одновременно и порода собак, и тариф — это все-таки слишком простой пример, а есть такие омонимы, которые и взрослого способны запутать.

Один из таких омонимов — слово «история», которым мы называем и академическую науку, и политическую категорию, и эти две принципиально разные вещи слишком часто все путают, и это плохо, потому что у ученых-историков, реконструирующих прошлое, и у политиков, ищущих в прошлом доказательства их правоты, разные профессии, разные миссии, разные задачи, разное все. И нашумевшее выступление уренгойского школьника Николая Десятниченко в бундестаге — наверное, одна из причин того, что оно получилось таким скандальным — это то, что история как наука и история как политика в этом сюжете наложились друг на друга; когда исследователь выходит на парламентскую трибуну, его слова, пусть даже максимально точные с научной точки зрения, оказываются в политическом контексте и приобретают то значение, которого он не имел в виду.

И мы все, конечно, тоже слушаем мальчика с позиции не историков, но людей, имеющих собственные политические пристрастия. Кто за Путина — тот, конечно, привык говорить «спасибо деду за победу», а то и «можем повторить», а тот, кто против — тот скорее согласится с мальчиком. Ни у тех, ни у других нет сомнений в собственной правоте, картина мира у всех сложилась и зафиксировалась уже давно, и, хоть все и делают вид, что спорят, на самом деле это не спор — никто никого не хочет убедить, да и не пытаются, все давно при своем.
Поделюсь, наверное, личным опытом — несколько лет назад я тоже пережил, скажем так, активную фазу своего интереса к войне, когда какие-то советские или антисоветские мифы вызывали у меня живую реакцию, требовавшую что-то срочно доказать и рассказать окружающим. Например, в свое время меня поразила история Мусы Джалиля — в детстве, когда мы учили его стихи в школе, нам не говорили, что он служил в эсэсовском легионе «Идель-Урал», советское МГБ даже после войны разыскивало его как опасного преступника, а героем он стал только при Хрущеве с подачи татарского руководства, которому, в общем, верить совсем не обязательно. Это все написано во всех даже советских биографиях Джалиля — он делал для «Идель-Урала» газету, и советская версия его сопротивления нацизму заключалась в том, что он делал эту газету плохо, чтобы она не привлекала новых людей в ряды легиона.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю