Логика и этика авторитаризма: какие свойства путинской России делают ее более сталинской, чем памятники вождю

4 августа 2017 Олег Кашин
1 032
Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента.

Олег Кашин пришел к выводу, что актуальность сталинизма в России связана не с юбилейными датами, а с развитием современного отечественного авторитаризма и считает, что то, с какой скоростью антисталинская тема отвоевывает себе пространство в антипутинском дискурсе, указывает на прямую связь между реальностью и памятью.

*По решению Минюста России Международная общественная организация "Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество "Мемориал" включен в реестр СМИ, выполняющих функции иностранного агента.

Фото: РИА Новости/Александр Вильф

На этой неделе исполнилось восемьдесят лет с того дня, когда нарком НКВД Николай Ежов выпустил приказ номер 00447, с которого и начался так называемый большой террор, когда в течение года с небольшим по абсурдным обвинениям без суда и следствия каждый день расстреливали по тысяче и больше людей. Такого не было нигде и никогда, сравнивать с Гитлером неприлично, а кроме Гитлера с кем можно сравнить — с Кампучией Пол Пота, наверное. Но Пол Пота никто не любит, а Сталина у нас вот буквально вчера Вячеслав Володин почтительно цитировал.

Тридцать седьмой год — не единственное преступление советского режима, более того, преступления начались до Сталина и закончились много позже смерти Сталина, поэтому само выражение «сталинские репрессии» довольно лицемерное — правильнее говорить именно о советском терроре, выходящем за пределы одной персональной диктатуры. И я понимаю людей, которых раздражает такое отдельное брендирование тридцать седьмого года. Первым об этом раздражении отлично написал Александр Солженицын в «Архипелаге Гулаге» — он назвал тридцать седьмой год «Волгой народного горя», и это очень хитрая метафора — про Волгу есть много песен, все понимают, что Волга это Волга, великая река, но кроме Волги в России есть гораздо более полноводные реки, про которые просто спето меньше песен, и Солженицын пишет, что до «Волги народного горя» была Обь, а после — Енисей.

Чтобы посмотреть полную версию, выберите вариант подписки

Вы уже подписчик? Войти


Подвешенная подписка

Выберите человека, который хочет смотреть , но не может себе этого позволить, и помогите ему.

  • Vitaly Khrapunov

    Санкт-Петербург
    20.09.2020

    Доброго дня! Прошу поддержки, желаю быть в курсе последних событий. С Уважением, Виталий.

    Помочь
  • Роман Макарчук

    Москва
    26.11.2020

    Дорого ,я инвалид 2 группы

    Помочь
Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Лучшее на Дожде