Кашин и лукошко глубокомыслия: Украина повторяет за Чечней, Кремль обижает татар и самая отвратительная черта России

28 июля, 20:16 Олег Кашин
14 586 0
Купите подписку, чтобы посмотреть полную версию.
Вы уже подписчик?  Войдите
Вы уже подписчик ? Войдите

Каждую неделю Олег Кашин пишет колонки и думает о судьбах родины. На этот раз он поговорил о том, как пленение в Донбассе Виктора Агеева приобретает новый смысл для украинской власти, рассказал, как нежелание Кремля продлить договор о разграничении полномочий с Татарстаном закладывает основу будущего конфликта и объяснил почему путинской власти выгодно вообще все: и активность, и пассивность, и участие, и неучастие.

Спустя почти месяц после того, как стало известно о пленении на Украине российского солдата Виктора Агеева, российский МИД выступил с требованием срочно обеспечить к нему консульский доступ, украинцы в ответ говорят, что Россия тоже не пускает дипломатов к тем гражданам Украины, которые сидят в российских тюрьмах, прежде всего к Олегу Сенцову.
Эта дипломатическая полемика и вообще публичный интерес российских властей к судьбе Агеева — прямое следствие превращения пленного солдата в публичную персону. Если бы Агеев так и оставался неизвестным солдатом, или даже не солдатом, потому что по российским бумагам такие люди, как мы знаем, всегда оказываются давно уволившимися из армии частными лицами — если бы Агеев так и оставался в тени, то не было бы ни консульского интереса, ни вообще ничего. Его семья не знала бы, где он, его можно было бы тихо убить, или пытать — да что угодно.
Публичность спасает. Но понятно, что мотивация украинской стороны, которая охотно соглашается на эту публичность, не связана с желанием спасти Агеева. Для Украины пленный российский солдат — очередное доказательство участия российских военных в донецкой войне, очередной законный повод обвинить Россию в агрессии. Так было с Александровым и Ерофеевым, так было с другими нашими пленными, и так же происходит сейчас с Агеевым. Так же, да не совсем так. То ли у кого-то в Киеве сдали нервы, то ли просто в украинское военное ведомство пришли новые пиарщики, которые посчитали, что Агеева можно использовать не только как живое доказательство российской агрессии, но и как предмет для чуть более эмоциональной агитации. Маме Агеева, которая через «Новую газету» обратилась к Петру Порошенко с просьбой пустить ее к сыну, разрешили приехать в городок Старобельск, где Агеева держат в тюрьме, на их встречу позвали прессу, которая — украинская пресса прежде всего — активно стыдит и самого Агеева за то, что он агрессор, и его маму за то, что она вырастила агрессора, а сама смотрела Соловьева и Киселева, не задумываясь о том, что на Украине идет война, и заволновалась только тогда, когда эта война коснулась персонально ее.
Журналист «Новой газеты» Павел Каныгин, который вез Светлану Агееву на Украину, и которого у нас часто ругают за то, что он находится слишком в хороших отношениях с официальной Украиной — так вот, Павел Каныгин на пресс-конференции Агеевых не выдержал, и когда очередной украинец назвал Агеева военным преступником, Каныгин его перебил и сказал, что это солдат, а не террорист, и что на войне одни солдаты стреляют в других, это война. Почему-то такие слова украинскую сторону бесят особенно, и это такой парадокс — это ведь Россия отрицает, что она ведет на Украине войну, это Россия говорит, что «их там нет». А на Украине наоборот, уже три года говорят о войне и о российских солдатах, но, оказывается, относиться к войне как к войне не готовы и украинцы. Им удобнее называть вражеских солдат террористами, а своих солдат считать невинными жертвами, как если бы они действительно погибли в результате террористического акта. Собственно, по поводу Агеевых самый популярный украинский комментарий и в соцсетях, и в прессе — что маму Агеева надо было свозить на могилы девяти погибших в день ее приезда украинских солдат, чтобы ей стало стыдно. И это все-таки очень абсурдная с точки зрения войны ситуация — военная пропаганда никогда не называет солдат жертвами.
О том, как выглядит поездка Светланы Агеевой к пленному сыну, если смотреть на нее русскими глазами — я написал колонку для издания Republic.

Публично стыдить мать вражеского пленного солдата – такого все-таки нет в обычаях и традициях войны, это украинское ноу-хау, вдвойне омерзительное, если иметь в виду, что на дворе 2017 год, когда общечеловеческие нравы смягчились до исторического рекорда (грубо говоря, в эпоху, когда мир спорит о туалетах для трансгендеров, принцип «мать за сына» выглядит слишком средневеково). К тому же в соприкосновении с коллективным опытом и памятью российского общества это ноу-хау приобретает дополнительный оттенок, поскольку у нас такое уже было, когда матери солдат, понимающие, что, кроме них, до их детей никому нет и не будет никакого дела, сами едут выручать своих сыновей из плена.

Архетипический сюжет ⁠первой чеченской войны, пересаженный на украинскую почву, ставит ⁠эмоциональный знак равенства между нынешней Украиной и старой недоброй Ичкерией. Вести себя так, чтобы ассоциироваться у россиян с чеченскими командирами девяностых, – сомнительная тактика, которую не оправдывает никакое поведение российской стороны. Но ответственность за то унижение, которому сейчас семью Агеевых подвергают на Украине, делит с украинским государством и российская власть, три года назад гордившаяся новым обликом российской армии, пришедшим на смену несчастным призывникам девяностых и нулевых, но Агеев больше похож именно на тех солдатиков, а вовсе не на универсальных солдат, дебютировавших в Крыму, – имиджевые наслоения с рабоче-крестьянской российской армии слетают на раз.

Комментарии (0)
Полный текст доступен только нашим подписчикам. Подпишитесь:

Комментирование доступно только подписчикам.
Оформить подписку
Другие выпуски
Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера