Кашин и Россия без авторитета: почему мэр Собчак верил Путину, и как президент стал глобальным оппозиционером

27 апреля, 20:08 Олег Кашин
20 152

Олег Кашин каждую неделю пишет колонки и думает о судьбах родины. На этой неделе говорим о том, как внешняя политика заменила внутреннюю, почему Путин нуждается в оппозиции, также о голосовании на сайте «Кольта» за звание морального авторитета, и о фильме «Дело Собчака».

В моем детстве был популярный телеведущий, который в конце каждого выпуска своей передачи так эффектно бросал к потолку пачку бумаг и говорил — «А новостей на сегодня больше нет». Мне иногда хочется повторить этот трюк не в конце, а в начале нашей программы, потому что я двадцать лет пишу о российской политике, и часто чувствую себя таким биографом снеговика — он тает, а я о нем пишу. Вот уже одна морковка плавает в луже — что ж, друзья, поговорим об этой морковке, ведь это очень интересно.

О том, что в России внешняя политика подменила внутреннюю, я писал много раз начиная с 2014 года. Сейчас это уже, конечно, приобрело хронические формы, и вот что мне захотелось вспомнить. В начале нулевых я дружил с какими-то московскими оппозиционерами и, в частности, с Ильей Яшиным, который сейчас руководит Красносельским районом. Однажды Яшин и его друзья — как раз ровно в эти дни, в годовщину Чернобыля, — поехали в Минск участвовать в акции местной оппозиции, там тогда, по крайней мере, была такая традиция, что, вспоминая Чернобыль, белорусские оппозиционеры протестовали против Лукашенко, а Лукашенко, в свою очередь, руками своего ОМОНа или как он там назывался, их разгонял и всячески прессовал. И вот Яшина и его друзей тоже схватили и посадили в белорусскую тюрьму, они там сколько-то дней просидели, потом я встречал их на вокзале, и потом мы разговаривали об их белорусском опыте — они гордились тем, как бросили вызов диктатуре, а я с моими тогдашними взглядами говорил что-то в том духе, что все зависит от точки наблюдения, и что с точки зрения нынешнего глобального мира Лукашенко не просто не диктатор, а наоборот, глобальный оппозиционер, и если Яшин рискует десятью сутками несвободы, то риски Лукашенко значительно выше — я не помню, был ли тогда жив Милошевич, или он еще сидел в гаагской тюрьме, но, по крайней мере, мы уже видели, что бывает с теми диктаторами или псеводиктаторами, которые настраивают против себя весь мир, ну или, чего уж там, весь Запад, мир тут не нужен.

Понятно, что я тогда хотел прежде всего интеллектуально покрасоваться перед Яшиным, и я меньше всего думал, что ту формулу мне придется вспомнить теперь, в наше время, когда глобальным оппозиционером — понятно, что здесь есть доля шутки, но все же только доля, — глобальным оппозиционером делается теперь наш старый добрый Путин. Тоже такой почти штамп из моей публицистической практики — я несколько раз сравнивал Навального с Путиным, там действительно много каких-то смешных или несмешных сходств, но обычно такое сравнение нужно, чтобы объяснить Навального — а если перевернуть конструкцию и уже Путина объяснить Навальным? Это игра, наверное, но я решил сыграть в эту игру, рассуждая о том, каким будет наше общество в новом путинском шестилетии. Моя колонка для издания Репаблик.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю