«Как будто существует риск, что авторов вместе с Путиным вызовут на ковер»: Кашин о «понарошечности» памятника Александру III в Ялте

Фото: Григорий Сысоев / РИА Новости

Важная веха в истории отечественного монументального искусства — открытие памятника Александру III в Крыму, в Ливадии. Это не первый памятник этому царю, открытый при Путине, уже было два памятника в Сибири — в Иркутске и Новосибирске, — но там царя увековечивали как строителя Транссиба, оба памятника лоббировали и оплачивали железнодорожники, а памятник в Крыму — политический, его открывал сам Владимир Путин, и, между прочим, стоит вспомнить еще один памятник уже им обоим — телевизионный, когда в 2004 году сюжет о второй инаугурации Путина в программе «Намедни» на тогдашнем НТВ смонтировали с кадрами парада из фильма «Сибирский цирюльник», где царя играл Никита Михалков, и отличить, где кино, а где реальная новостная хроника, было невозможно, слишком все похоже.

Путин, Михалков — мне кажется, это такая поколенческая вещь. У поколения наших отцов, у тех, кому на рубеже семидесятых и восьмидесятых было тридцать-сорок, есть общая травма и общий интеллектуальный опыт. Советский так называемый научный коммунизм они застали в сусловском его изводе, то есть в таком состоянии, когда всерьез относиться к марксизму-ленинизму было невозможно. А общедоступных альтернатив ему при этом не было, и если у кого-то была потребность в настоящем гуманитарном знании, искать его было, в общем, негде, и те крупицы, которые доходили до них — тот же Путин даже мог вообще ничего не читать, достаточно было поговорить в курилке с интересующимися сослуживцами или в гаражах с мужиками, которые все знают — там пересказывали Солженицына, Пикуля и Льва Гумилева, и из курилки или из гаража советский человек поколения Путина выходил уже со смутным, но достаточным по тем временам набором представлений о прошлом России, в котором положительные Александр III и Петр Столыпин оставили великое наследие, которое бездарно потратил Николай II, а потом добили большевики. Вряд ли у Путина за годы своего царствования было время критически переосмыслить свои представления об истории России, и поэтому он, наверное, не мог не поставить памятника этому царю, на которого явно хочет быть похож сам.