«Он считал, что можно захватить власть»: Петр Авен о реальной роли Березовского при выборе преемника Ельцина, участии «Альфы» в кампании 1996 года и реформаторах 90-х

27 декабря 2017 Антон Желнов
39 791

Петр Авен, автор книги «Время Березовского», состоящей из десятков интервью с людьми, которые близко его знали, рассказал, каким Березовский был человеком, действительно ли его роль в политике была столь велика и одиозна, умел ли он дружить, что им двигало и почему его яркой жизни последовал такой трагический конец. 

Мое личное читательское впечатление от книжки, что через нее вы отчасти пытаетесь оправдать какие-то ситуации, возможно, самооправдаться за что-то. Правильное ли это ощущение мое от текста? И в некотором роде вы подходили к этому материалу как к некому такому поколенческому покаянию или нет?

Получается, два противоположных утверждения вы сделали — покаяние или оправдание. Это либо, либо — либо так, либо так.

Ну что у вас было?

У меня не было ни того, ни другого. У меня абсолютно никакой темы личного покаяния, никакой темы личного оправдания в этой книжке вообще нет. Этого не было совсем просто, это не так, я об том совершенно не думал.

То есть такого мотива вообще у вас нет внутри?

Вообще нет. Хотел разобраться с тем, что было, но никакой рефлексии по поводу собственной роли или по поводу вины кого-то — этой темы у меня совершенно не было.

А почему?

Ну просто у меня нет такого ощущения, такой эмоции просто нет, как мне кажется. Мне кажется, что особенно стыдиться моего поколения… мы делали много ошибок, безусловно, в правительстве я работал, сделал много ошибок. Но это не чувство стыда и не желание оправдаться. Осмыслить ошибки мне безумно хотелось. И, на мой взгляд, такая большая проблема, что мы об этих ошибках, ошибках в том числе либеральных сил, частей нашего общества, не говорим. Вот осмыслить ошибки, мне кажется, хотелось, но оправдание — неправильное слово. Оправдываться у меня совершенно желания не было.

А главные ошибки, если вы и все равно отрефлексировали как-то, проговорили про себя — это какие? Как бы вы их сейчас, с позиции сегодняшнего дня, оглядываясь туда, сформулировали?

На мой взгляд, весь политический класс, который делал революцию 1991 года, оказался безумно компромиссным, оказался не на высоте задачи во многом, которая решалась. В стране была построена новая экономика, но не была создана новая жизнь. И как раз одна из важных тем для меня была — какие черты моего поколения, на мой взгляд, революция 1991 была, в общем, сделана московской интеллигенцией на самом деле, вот какие черты привели к тому, с чем находимся сегодня, что не получилось и почему.

У нас было много технических ошибок, я считаю, что у нас был такой детский, если говорить о команде Гайдара, экономический взгляд, мы считали, что надо только экономикой заниматься, что было неправильно. Я считаю, что мы, безусловно, очень упрощенчески навязывали свое представление о правильном в ряде случаев, и не было абсолютно никакого диалога с обществом, объяснения не было того, что мы делаем во многом. Особенно с широким обществом, не только с теми, кто живет внутри Садового кольца. У меня большие вопросы были к приватизации, о чем мы говорим с Чубайсом в этой книжке, и так далее.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю