«Золотой парашют» Провоторова опускается на меч Генпрокуратуры, а миноритарии помогают его проткнуть

Здесь и сейчас
20 ноября 2013
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

Генпрокуратура озаботилась размером «золотого парашюта» экс‑главы «Ростелекома» Александра Провоторова. Сама отставка случилась в марте этого года на фоне уголовных дел против партнера Провоторова по фонду «Маршалл Капитал» Константина Малофеева, которого обвиняли в невозврате сельскохозяйственных кредитов. Проработав в корпорации с подавляющим государственным участием менее трех лет, Провоторов был вознагражден премией в 30 миллионов рублей и получил компенсацию в 230 миллионов.

Первый заместитель генпрокурора Александр Буксман обратился к министру экономического развития Алексею Улюкаеву с требованием пересмотреть условия увольнения. В настоящее время Ростелеком по кредитам должен более 250 миллиардов рублей.  Прокуратура сочла такую щедрость «подрывающей доверие к государственной власти» и потребовала у Росимущества — ключевого акционера компании‑  вернуть деньги, для чего взыскать их с членов совета директоров, принявших такое расточительное решение.

На Провоторова ополчились и миноритарии «Ростелекома». Один из них, Виктор Савченко, рассказал Татьяне Арно и Павлу Лобкову, как будет оспаривать в суде решение компании.

Лобков: Все правильно по фактам? Мы просто собирали из разных источников: это 230 млн., плюс 30 млн. одноразовой компенсации?

Савченко: 200 млн. – разовая компенсация, которая ему выплачена при увольнении, и 37 млн. – это премия за четвертый квартал 2012 года.

Лобков: Вы были на этом совете директоров, где принималось это решение?

Савченко: Нет, не был. Мы об этом узнали из публикации в прессе. Когда мы об этом узнали, вся общественность, во всяком случае миноритарные акционеры, мы заинтересовались этим обстоятельством, запросили эти протоколы в «Ростелекоме», потому что мы хотели понять, что за решение было принято на самом деле. Когда мы получили протоколы, мы поняли, что господину Провоторову выплачена компенсация в том размере, в котором сказали. Мы начали выяснять правоприроду этой выплаты. Обнаружилось, что совет принял решение на основании дополнительное соглашение, которое было заключено с Провоторовым в 2012-м году в апреле.

Лобков: Он в 2010 пришел на работу.

Савченко: В 2010 пришел, а в 2012 году в апреле совет директоров принял дополнительным соглашением к его трудовому договору, по которому его зарплата радикально возросла в три раза,  и было указано, что  в случае увольнения по инициативе работодателя ему подлежат выплаты доходов, которые он бы мог бы получить за 24 месяца работы. Из этого работодатель, наверное, исходил, когда принимал такое решение.

Лобков: Связано ли было это повышение зарплаты с успехами компании, которая под руководством Провоторова, Малофеева «Ростелеком» сделал с 2010 по 2012 год. Увеличились ли при этом ваши дивиденды?

Савченко: Это и было одним из побудительных мотивов, которые нас подтолкнул к подаче искового заявления. Меня с моим коллегой Олегом Ашурковым, мы обратились в суд, в котором указали, в частности, одним из доводов, что за время работы господина Провоторова руководителем компании доходы компании упали на 30%. Дивиденды, выплаты за 2012 год, упали в два раза. Капитализация компании на рынке фондовом упала на 60%. Долг компании, кредиторская задолженность, возросла до 254 млрд., как вы уже указали. На фоне этого получать такой «золотой парашют» нам показалось совершенно неадекватным.

Лобков: А в чем причина? За ними кто-то стоял – за Провоторовым, за Малофеевым? Какие высокопоставленные покровители, которые позволяли это делать? Сейчас эти покровители отодвинулись в сторону, в силу чего прокуратура оживилась и стала проявлять некую активность,  даже, можно сказать, помогать вам?

Савченко: Когда прошла информация в прессе… Хронология событий была следующая: когда это стало известно общественности, насколько мы помним, было заседание Общероссийского народного фронта, и один из депутатов, господин Трапезников, обратил внимание на это президента. И президент дал поручение разобраться с этим вопросом.

Лобков: Я не верю, что президент раньше не знал об этом. Это все-таки люди, ассоциированные с Кремлем.

Савченко: Я не могу это утверждать. Мы обращались потом с заявлением в правительство, премьер-министру, где указали на неадекватность  этой выплаты и предложили государству как контролирующему акционеру принять участие в данном судебном процессе. И мы благодарны руководству «Росимущество», которое пошло нам навстречу и стало со-истцом по этому спору. Практически у нас получается, что не только миноритарные акционеры выступают в качестве истцов, но и «Росимущество», которое является контролирующим акционером.

Лобков: Сам Провоторов на процессе появлялся?

Савченко: Нет. Его интересы представляют адвокаты.

Лобков: А «Росимущество» тоже адвокат представляет?

Савченко: Нет, юрист «Росимущества».

Лобков: «Росимущество» откуда эти деньги возьмет, если Провоторов эти деньги уже потратил, как он говорил, потратил на благотворительные цели. Ну, нет этих денег уже.

Савченко: Вы имеете в виду, откуда Провоторов возьмет?

Лобков: Да.

Савченко: Это вопрос, наверное, не ко мне, откуда он их возьмет. Дело в том, что мы преследуем цель, чтобы господин Провоторов вернул ту сумму, которую он излишне, по нашему мнению, получил. И «Росимущество» с нами солидарно. Мы представляли некие расчеты, которые показывали, что сумма выплачена сверхтого, что он должен был получить. Мы не отрицаем, что при увольнении топ-менеджера, первого лица ему полагается компенсация. Но не в таком размере, и не таким образом, потому что там было очень много нарушений, как процессуальных, так и по сути. На чем основано наше исковое требование.

 

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.