Ювенальная юстиция как инструмент политики

Здесь и сейчас
1 апреля 2011
Поддержать программу

Комментарии

Скрыть

Вновь встрепенулись противники введения в России ювенальной юстиции. Мол, лишение прав на детей — лучший способ давления на неугодных людей. Пока в России ювенальное право окончательно не введено. Но примеры того, как с его помощью решались в том числе и политические вопросы — уже есть.

Чуть больше месяца назад такой случай произошел с главной защитницей Химкинского леса Евгений Чириковой, после которого и заговорили про ювенальную юстицию как инструмент давления.

21 февраля органы опеки пришли к Евгении Чириковой в квартиру, показали заявление, которое якобы поступило от соседей — о том, что она плохо обращается со своими двумя дочерьми, морит их голодом и бьет. И попытались забрать двух дочерей.

В конфликт вмешался Павел Астахов — уполномоченный по правам ребенка в России. "Никто детей у Чириковой не заберет" — заверил он. Только после этого дело удалось уладить.

В мае прошлого года в местной газете появилась разгромная статья под названием "Автоваз. Стратегия катастрофы" — в которой журналистка Галина Дмитриева обвиняла руководство завода в умышленном доведении предприятия до банкротства. Через два дня после выхода материала органы опеки в компании наряда милиции пришли к Галине домой, забрали обоих детей — трехлетнего Никиту и шестилетнюю Александру. Обвинили мать в плохом с ними обращении. Три дня дети провели в приюте и только после серии сюжетов по всем центральным телеканалам детей журналистке вернули.

Происходит все по классической схеме: специалисты в области опеки и попечительства получают сигнал — это может быть и банальный донос, и заявление самого ребенка, и информация из любого детского учреждения. В течение часа этот сигнал передается в комиссию по делам несовершеннолетних. После чего к родителям выезжают представители ОВД. Решение об изъятии ребенка принимают на месте.

Оснований для изъятия ребенка может быть несколько: малоимущая семья, неудовлетворительные жилищные условия, воспитательное давление на ребенка, синяки или царапины, как признаки насилия над детьми, исполнение детьми домашней работы и другое. Известны случаи, когда детей отбирали у родителей из-за долга по квартплате.

Конечно, пока все эти меры на практике осуществляются не очень часто — по крайней мере в Москве случаев применения ювенальной юстиции не так много, как в регионах. Всего же в России 17 пилотных областей, где постепенно вводятся в практику ювенальные принципы. И среди основных претензий к ним — презумпция виновности родителей. И довольно формальный подход. Достаточно не пройти по какому-нибудь из нормативов, как тут же попадаешь в группу риска. 

Плюсы и минусы ювенальной юстиции обсуждаем с Ольгой Литковой, главным консультантом правового управления аппарата Совета Федерации, директор общественного центра правовых экспертиз и законопроектной деятельности.

Дмитрий Казнин: Скажите, вот речь идет о ювенальной юстиции, казалось бы, но ведь на самом деле речь идет не об этом, речь идет об отношении, о том, как используются совершенно нормальные нормы, или вы не согласны?

Ольга Литкова: Нет, я не согласна. Я не могу сказать, что ювенальная юстиция – это нормальные нормы. Не могу назвать нормальным возможность государства вмешиваться в дела семьи по любому поводу и по усмотрению самих органов опеки. Ведь беда в чем, у нас уже введен ряд ювенальных норм, и они как раз и позволяют те действия, которые сейчас оглашались в вашей программе, еще целый ряд. Большое количество случаев, и они так или иначе выходят на экраны телевизоров, и люди сталкиваются все чаще с тем, что опека по таким довольно широким критериям отбирает детей или пытается это сделать. Дело в том, что у нас нет критериев вообще изъятия детей, а это все как раз и отнесено на рассмотрение чиновников. Разве может нормально работать такая система, разве можно с этим согласиться? Мы в итоге имеем то, что имеем – как раз изъятие и за долги по квартплате, и за бедность, и за неубранную квартиру, и каких только случаев нет. Именно потому. Что ювенальная юстиция предполагает, что чиновники должны решать правильно или неправильно в семье стоятся отношения, выполняются ли права ребенка. При чем права ребенка очень широко трактуемые, не просто права на жизнь и здоровье, как всегда было в нашем семейном кодексе, за которые вот только, кстати, и можно лишить родительских прав. Ювенальная юстиция без всякого лишения родительских прав забирает детей. Приходят, и если чиновники решают, что вы что-то делаете не так, то они забирают у вас ребенка. Я считаю, что с этим нельзя согласиться.

Макеева: Они забирают ребенка куда?

Литкова: Сначала помещают в больницу, и после больницы передают в приют. Они так же имеют право передать ребенка опекунам.

Макеева: А в больницу зачем, чтобы зафиксировать были, например, ребенка?

Литкова: Нет, это как карантин. Каждый ребенок, прежде чем поступить в приют, проходит обязательное медицинское освидетельствование. На синяки, конечно, смотрят, но цель не в том. Цель в том, чтобы ребенка как-то освидетельствовать медицински, дать какие-то медицинские заключения.

Макеева: Вот этот случай с арт "Войной", который мы только что описывали, с этим движением и с его активистами. Конечно, не хочется подсказывать, но вот есть ли основания забрать ребенка у них. Ну, вот они участвовали в неразрешенной акции протеста, ювенальная юстиция таким образом воздействовать?

Литкова: Вы понимаете в чем дело, если мы возьмем семейный кодекс. То он позволяет изымать ребенка до решения суда только в случае угрозы жизни или здоровью ребенка, это четкие основания. Вот органы опеки теперь и решают есть ли угроза жизни и здоровью или нет. Они обязаны обратиться в суд. Если они забрали ребенка. Я не знаю, была ли здесь угроза какая-то жизни, сомневаюсь. Я знаю множество случаев, когда нет никакой угрозы жизни, тем не менее квалифицируются действия именно как угроза жизни и вот по таким широким критериям как раз дети и изымаются.

Казнин: Ну, а какая альтернатива? Чтобы, например, ребенка били или обращались плохо, и он не имел возможности никуда обратиться. Или если ребенок совершил все-таки преступление, его сразу сажать в колонию, не проводя никакой работы, как говорит ювенальная юстиция.

Литкова: Нет, вы как-то все вместе. Нет, тут дело в чем: если ребенка истязают, ему наносят побои, то у нас есть уголовный кодекс, по которому все принадлежат к ответственности, в том числе и родители, и тут никакие специальные ювенальные нормы не нужны, они, на самом деле, не на это нацелены. Они нацелены на взаимоотношение родителей и детей – принципиальный момент, а почему – именно для профилактики правонарушений, потому что считается что если дети совершают правонарушения, значит с ними дома там что-то не так. В целом, может быть, посыл и правильный. Часто обстановка дома способствует тому, что дети становятся преступниками, но она не единственная, и это не дает основания так широко вторгаться в сферу этих отношений. А то, что дети должны иметь возможность реабилитироваться, то, что карательная система не должны подходить и к подросткам и ко взрослым с одной меркой – это разумеется.

Казнин: Но она подходит.

Литкова: Нет, она не подходит. Это у вас впечатление от того режима, который был у нас и достался в наследие от старого. Но, на самом деле, в последнее время очень много введено норм в наше законодательство, которые позволяют, и есть установки целевые, когда детей не сажают в тюрьму. У нас сейчас практически невозможно несовершеннолетнему сесть в тюрьму. Да, в какой-то части благодаря тому, что пошла у нас эта политика ювенальная. Но опять же это не есть ювенальный суд, потому что ювенальный суд отличается о суда общей юрисдикции не тем, что он дает более слабые наказания или реабилитирует, а тем, что ювенальный суд может подписать семье какие-то вещи. Допустим, если ребенок совершил кражу. То родителям могут предписать. Что вы давайте ему ежедневно такую-то сумму денег, чтобы ваш ребенок не воровал сотовые телефоны. Вот в чем дело, понимаете, - во вторжении в семью. А давать детям более слабые наказания, относиться к ним по-другому, в этом наше законодательство сейчас наиболее даже либерально по сравнению с другими странами, с западными даже странами.

Макеева: Если вот эти нормы позволяют использовать ювенальное давление на людей. У которых конфликт с властью – художественного свойства или экологического, вам такие случаи известны?

Литкова: Да, конечно, мне известны. Помимо того, что я работаю в законодательном органе, но сейчас я, естественно, выражаю точку зрения свою, а не законодательного органа, в котором работаю, но и в то же время я возглавляю общественно-правовой центр, как раз мы занимаемся этой проблематикой. Люди обращаются. Помимо Евгении Чириковой, таких известных случаев журналистки из Тольятти, еще есть целый ряд случаев. Которые как раз свидетельствуют в пользу того, что эта система сейчас активно используется в качестве карательного органа, как раз для сведения счетов. Она может использоваться ведь еще и в качестве коррупционного органа, это может быть и система для вымогательства, про это тоже не надо забывать. Я пока не знаю таких случаев. Но это вполне реально.

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия