Урну с прахом Малевича закатали в асфальт ради элитного жилья

2 919 2
Асфальт и бетон как супрематистская могила. Место, где по завещанию идеолога авангарда Казимира Малевича лежит урна с его прахом, закатали бульдозерами и катками.

Подмосковная Немчиновка – малая родина Малевича, в 1935 году урну с его прахом закопали в землю рядом с дубом, где художник любил отдыхать. Памятник ставить не стали – вместо этого установили рядом куб в виде черного квадрата.

Но сейчас на месте могилы вместо куба огромная стройка. Дуб выкорчевали еще во время войны. Зато теперь там элитный жилой комплекс Ромашково. А на все обвинения застройщик говорит, что попросту ничего не знал о могиле.

Судьбу захоронения обсудили в прямом эфире с историком искусства Андреем Сарабьяновым.

Лобков: В каком состоянии сейчас находится могила Малевича? Получили ли вы какие-то документы от Правительства Московской области или Москвы по поводу ее восстановления?

Сарабьянов: Никаких документов я не видел, и в каком состоянии находится могила, я даже не знаю, потому что тот куб, который стоял там 5-6 лет назад, судя по средствам массовой информации, его больше нет на этом месте. Чтобы убедиться в этом точно, нужно все-таки туда приехать и посмотреть. Даже если его нет, ведь мы не знаем, где был похоронен Малевич. Этот куб стоит в довольно условном месте. Место, где был захоронен Малевич, под большим дубом на краю молодого леса, этого леса давно нет, поле вспахано, дуба тоже нет, и где он был, толком никто не знает. Когда мы поставили этот памятник, он имитировал тот первый куб с черным квадратом, все узнали, что это условное место. Это может быть в 15, 20, а может быть, и гораздо дальше, чем то место, где он стоял.

Кремер: То есть на самом деле дело не в том, что на могиле Малевича построили здание, а в том, чтобы сохранить какой-то памятник.

Сарабьянов: Да, дело не в том, что конкретную могилу застроили. Это не так. Память Малевича все равно подверглась какому-то надруганию, потому что если этого куба нет на самом деле, то его уничтожили абсолютно самовольно, без всяких разговоров с Министерством культуры, с общественностью, с теми, кто занимается его творчеством.

Кремер: То место, где он был установлен, было согласовано, были ли какие-то бумаги?

Сарабьянов: К сожалению, наверное, это ошибка всех тех, кто занимается творчеством Малевича, потому что, конечно, надо было, когда поставили этот куб, на государственном уровне официально его там утвердить как памятник Малевичу, и тогда бы его уже никто не смог бы сдвинуть  с места.

Кремер: Кто этот куб изготовил?

Сарабьянов: Просто общественность этим занималась. Были мастера. Это не художественный куб, который что-то имитирует, это был просто бетонный куб с красным квадратом.

Лобков: А на могиле Малевича, когда его в 35 году похоронили, не было никакой надписи?

Сарабьянов: Была, там тоже стоял куб…

Лобков: Там гроб был супрематический…

Сарабьянов: Гроб был в Ленинграде. Этот гроб привезли в Москву, кремировали, и под куб уже уложили в землю просто урну с прахом, и на этом месте поставили этот кубик с изображением черного квадрата. Думаю, он был очень красивый. Я думаю, этот черный квадрат делали его ученики, которые присутствовали на похоронах.

Кремер: Но этот куб был утрачен во время войны.

Сарабьянов: Да, и где он стоял, мы не знаем. Урна где-то лежит под землей, но в каком месте, мы не знаем.

Лобков: Нужно ли ее доставать, используя современные технологии?

Сарабьянов: Если бы нашли, было бы великолепно. Но я не знаю, возможно ли это.

Лобков: Вообще это ведь такая туристическая достопримечательность, куда бы стекались нынешние поклонники. Сейчас супрематизм стал классикой. Я боюсь ошибиться, но Абрамович или Авин имеют в своих коллекциях картины Малевича.

Сарабьянов: Авин, по-моему, имеет ранние работы, а Абрамович тоже имеет какие-то картины. Работы Малевича теперь стоят огромных денег – это десятки миллионов долларов. Как всегда, мы снова теряем наше наследие.

Лобков: Может быть, так и надо? Он же конструировал свою жизнь и даже свои похороны.

Сарабьянов: Он вообще был потрясающий человек, потому что он написал завещание и представил даже форму гроба, в котором он бы хотел, чтобы его похоронили. Этот гроб имел форму креста, и он хотел, чтобы он там лежал, раздвинув руки. Все испугались немножко этой идеи.

Кремер: Почему сначала якобы было в завещании, что Малевич хочет, чтобы его похоронили в Барвихе, а потом подчеркнулась Немчиновка?

Сарабьянов: Малевич жил в Немчиновке у тещи своей второй жены в годы перед смертью, к нему туда приезжали его друзья, в частности Клюн, они любили гулять от Немчиновки до Барвихи по какой-то приятной, очень красивой дороге вдоль Москвы-реки, и однажды Малевич сказал Клюну, что он хочет, чтобы его захоронили над рекой недалеко от Барвихи. Но в 32 году там начали строить какой-то санаторий, и место закрыли. Тогда Малевич сказал, раз тут нельзя, тогда около этого дуба на поле.

Лобков: На выставке «Большой Малевич», которая была в Русском музее много лет назад, были его архитектурные проекты, которые назывались «планиты для землянитов» - это как раз кубические сооружения, которые друг на друга в хаотическом порядке строились, при помощи этих планитов должны были осваивать новые пространства. Как мне кажется, в значительной мере эти планиты для землянитов предопределили нынешнюю массовую застройку. То, что называется сейчас элитным жилищным комплексом, и есть планиты для землянитов. В каком-то смысле, это и есть надгробие.

Сарабьянов: Вообще ваша мысль Малевичу бы понравилась. Конечно, это несколько преувеличено, потому что все-таки Малевич планировал эти планиты, супрематические дома как космические, лететь на них в космос, крутиться вокруг Земли. Это были утопические идеи. А вообще есть замечательный коллаж работы Малевича, где изображен город Нью-Йорк с высотными домами, и он туда вкрапил несколько своих изображений супрематических домов, и они точно вписались в этот город. Сегодняшний Нью-Йорк почти так и выглядит. Это действительно было его изобретение. Вообще Малевич очень много предвидел. Современная архитектура очень много взяла у Малевича: прямые геометрические формы, конструктивизм.

Лобков: При жизни он был если не гоним, то по крайней мере к нему все были глухи. Он, насколько я понимаю, в нищете умер.

Сарабьянов: Я бы не сказал, что в нищете, он умер просто в тяжелой болезни. В 27 году у него была выставка в Германии, он поехал туда через Польшу, взял с собой почти все свои картины и архив. Когда прошла выставка в Берлине, каким-то образом его заставили вернуться в Россию. Он все оставил в Германии, потом эти работы попали в Голландию. Почему в городском музее Амстердама десятки работ Малевича – это то, что он оставил в Германии, а там потом спасли от фашизма. И архив туда попал. Малевич, когда вернулся в Россию, в 29 году была юбилейная выставка, ему было 50 лет, и он к своей выставке решил собрать работы, а они в Германии. Он стал писать заново. Он написал еще один «Черный квадрат», десятки полотен, которые были написаны в стиле его раннего импрессионизма, фовизма, он их подписывал теми годами, когда он придумал этот стиль, а не тем моментом, когда их писал. Отсюда очень много путаницы в датировках.

Лобков: Что сейчас современная власть, которая себя позиционирует как авангардную, прогрессивную, а такая власть не может не любить Малевича, что сейчас нужно сделать, чтобы в Немчинове отдать дань памяти?

Сарабьянов: Было бы здорово поставить хотя бы памятник Малевичу где-то в Немчиновке, все-таки это его место, хотя его место точно такое же в Петербурге и в Москве. Но я боюсь за этот памятник, потому что современные памятники на 90% - это что-то ужасное. Лучше не ставить вообще. Но какой-то знак надо поставить, чтобы туда ездили те же туристы, отметить это место как малую родину Малевича, где он последние годы жил.

Купить подписку
Комментарии (0)

Комментирование доступно только подписчикам.
Оформить подписку
Другие выпуски
Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера