Политолог Марк Урнов: «В эпоху санкций телефонное право стало публичным»

Здесь и сейчас
20 сентября 2014
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

Политолог Марк Урнов о том, как силовики и либералы то сажают, то освобождают Евтушенкова.

Лобков: С моей точки зрения, все, что происходило сегодня вокруг дела Евтушенкова, говорит о каком-то полном разладе внутри государственной машины. То есть та слаженная система, которая была в 2003 году, когда был ЮКОС №1, она уже не существует, там уже много-много центров силы.

Урнов: Вы правы совершенно. На сегодняшний день, особенно в условиях санкций, когда денег становится мало, когда «Роснефть», очевидно, находится в плачевнейшем состоянии, не думаю, что только она одна, обостряются, естественно, противоречия в ближайшем кругу путинском. Просто люди начинают сталкиваться по поводу финансов.

В этих условиях, как известно, поедается слабейший, а слабейшим на сегодняшний день, если сопоставлять потенциалы влияния Сечина и Евтушенкова, конечно, Евтушенков слабее. Поэтому охота со стороны «Роснефти», о которой писали очень много, со стороны «Роснефти» за «Башнефтью» просто, чтобы получить дополнительные источники финансирования, видимо, очень правдоподобный сценарий. Естественно, я не могу ни о чем твердо говорить, поскольку у меня никакой информации изнутри нет, но похоже, что это так.

Почему Евтушенков самый слабый? Потому что он, во-первых, еще лужковский человек, связан, как утверждают, больше с Медведевым. Поэтому что же не взять? Поскольку ситуация обострилась, поскольку противоречия внутри элиты, совершенно очевидно, существуют и прорываются, создается такая совсем, можно сказать, комическая ситуация.

Монгайт: То, что происходило сегодня, эти странные качели: то выпустили, то не выпустили, президент о чем-то знает, чего на самом деле не произошло, появилась информация, что эту фактическую дезу запустил президент компании МТС Михаил Шамолин. Как вы объясняете события сегодняшнего дня?

Урнов: Просто телефонное право стало работать публично. Кто-то звонил, говорил: «Выпускать», кто-то звонил и говорил: «Не выпускать». Бедные чиновники сбивались с ног, потому что звонили, наверное, люди влиятельные и никому нельзя было отказать. Кто-то кричал сильнее, кто-то кричал слабее. Обычно такие вещи в условиях нашего родного авторитарного режима, во-первых, происходили келейно, а, во-вторых, все-таки имело значение последнее слово Путина. На сегодняшний день, видимо, Путин решил не вступать в конфликт ни с той, ни с другой борющейся группировкой и как-то подождать.

Монгайт: А как вы думаете, его отпустят из-под домашнего ареста в ближайшее время тем более, когда уже Путин вроде бы в курсе?

Урнов: Понимаете, Путин во многих вещах бывает в курсе, а ясности все равно никакой. Не знаю, потому что это такие уже нюансы межчеловеческих отношений на самом верху, прогнозировать которые можно только, находясь там, а я там уже давно не нахожусь. Кто кого перекричит. На сегодняшний день достоверно видно, что крик идет с разных сторон, очень жесткий, потому что многим это не нравится, а многие хотят, чтобы это было.

Лобков: Ну вот сегодняшний случай, как мне кажется, он немного понижает, что называется, акции российского президента, о котором говорили, что он контролирует на ручном управлении все, потому что когда он подтверждает, он узнал из прессы, что Евтушенков освобожден из-под домашнего ареста, при этом, как минимум, между тем, как его спросили, и тем, как Пескова спросили, Песков мог взять паузу, при этом логично было Владимиру Путину позвонить Александру Бастрыкину, выяснить, что на самом деле. Это значит, что в очередной раз президент не дозвонился до генпрокурора, как у нас было в случае с подводной лодкой «Курск»? Это значит, что какие-то опасные, может, даже для национальной безопасности разрывы в связи между ведомствами?

Урнов: Ну или не пожелал входить в конфликт, потому что, видимо, очень близкие люди к нему дерутся. Он в таких случаях всегда пытается отстраниться и посмотреть, что будет дальше. Единственное, когда принималось решение по ЮКОСу, там он очевидную совершенно позицию занимал. Когда, я еще помню, Чубайс стал говорить, что это нехорошо, он стукнул кулаком и сказал: «Хватит истерить», и повел себя вполне четко и однозначно.

А здесь идет борьба. Очень многие, судя по всему, многим не удовлетворены, и ему в данном случае совершенно неохота вступать на сторону той или иной группировки и, тем самым, убирать свою позицию человека, стоящего над схваткой, такого человека, который конфликты разруливает. 

Фото: РИА Новости

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.