У государства дошли руки до лошадей

Здесь и сейчас
11 августа 2011
Поддержать программу

Комментарии

Скрыть

Центральный московский ипподром сменил форму собственности. Президент Дмитрий Медведев превратил его своим указом из государственного унитарного предприятия в акционерное общество. В него войдут все государственные ипподромы и конные заводы. Новая структура получает право создать систему национального конного тотализатора и интегрировать ее в международную систему.

Идея создания такой госкомпании принадлежит бывшему министру сельского хозяйства Алексею Гордееву, который в 2009 году возглавил совет директоров Национального коневодческого союза. Назвать компанию планировалось "Ипподромы России". Она должна не только управлять ипподромами и развивать коневодство, но и зарабатывать на тотализаторе такие деньги, которые здесь пока и не снились.

До настоящего момента Центральный московский ипподром, как и большинство ипподромов страны находился не в лучшем состоянии. Денег он почти не зарабатывал и тонул в долгах. Ему даже отключали за долги электричество.

Теперь государству придется серьезно вложиться в компанию, 100% акций которой находится в федеральной собственности. Иначе она заработает. Так считает главный редактор журнала "Конный мир" Наталья Костикова.

Костикова: Мне так кажется, что если государство не будет вливать туда деньги, то никто ничего не будет делать, потому что у частников не хватит просто денег, это невозможно. Это машина, которая во всем мире функционирует, от государства изначально идет, а дальше уже отрасль как бы сама работает.

До сих пор призовые фонды рядовых скачек были ничтожными. Например, 5-6 тысяч за заезд. Исключений немного. Например, скачки на приз президента России. Но их эксперты называют показухой. Их проводят каждый год на разных ипподромах.

В Москве они тоже устраивались дважды и тогда центральный ипподром слегка подновляли, что, конечно, его не спасало. Оборот от скачек в России сейчас оценивается примерно в 10 млн рублей в год. Для сравнения в Японии, где этот бизнес процветает и строятся гигантские ипподромы, готовой оборот составляет до €30 млрд.

При этом процветающих частных конных заводов и владельцев лошадей в России немало. Самый знаменитый из них, конечно, Рамзан Кадыров. В его конюшне – 56 лошадей. Выступают и выигрывают они как в России, так и за границей. В марте этого года его лошадь вошла в число призеров кубка мира Дубая и заработала $200 тысяч, другая заняла первое место на очень престижных скачках в Сингапуре. Там призовой фонд – 3 . Такого не добивался ни один российский коневладелец. В прошлом году лошадь Кадырова победила в Ростове-на-Дону в президентских скачках.

Но в этом году в Казани, где разыгрывался очередной приз президента, Кадырову не повезло, и его лошадь даже не попала в число призеров. Зато порадовался глава "Газпрома" Алексей Миллер. Его жеребец выиграл скачки "Национальное достояние", финансируемые "Газпромом". Призовые 4 млн рублей. Миллер тут же поднялся в рейтинге коневладельцев. Правда, он скачками пока не сильно увлечен. И даже лошадь купил не сам, а получил в подарок.

А вот Кадыров занимается этим делом очень серьезно. Он покупает лучших лошадей, выигрывает серьезные призы и вкладывается в скачки очень серьезно и от души. В этом убежден Евгений Капушев, эксперт по скачкам, комментатор и журналист.

Каппушев: У Кадырова есть в Гудермесе частный ипподром, хороший ипподром, я там бывал. Они весной и осенью проводят там очень дорогие и очень хорошие скачки. Эти скачки открыты для всех, там могут участвовать все. Ни разу не было там такого, чтобы кому-то там сказали «проиграй» или «ты должен проиграть», или какое-то давление оказывалось. Такого никогда в жизни не было. То есть, в прошлом году я лично там был, когда волгоградский жеребец Паландер обыграл там чемпиона Хорезма. И слова не сказали плохого, поздравили наоборот.

Но частный бизнес не сможет и не захочет поднимать индустрию до мирового уровня, полагает Капушев. Пока не создана современная система тотализаторов, которая связала бы все ипподромы, индустрия всерьез не заработает. В России сегодня масштабы очень скромные. Лицензии на тотализатор имеют только два ипподрома Ростовский и Пятигорский. У нас за сезон успевают испытать всего 1000 лошадей. В США, например, 30-40 тысяч. Если же Центральному московскому ипподрому удастся наладить национальную систему тотализаторов, то, по оценке Евгения Капушева, лет через пять оборот скачек в России может вырасти с нынешних 10 млн рублей в год до €2 млрд.

Решение президента обсуждаем с Владимиром Жуковским, советником помощника президента РФ, жокеем, тренером, экс-директором Центрального Московского ипподрома.

Макеева: Вы, кстати, какого из помощников советник? Через кого убеждали президента России важное дело конного спорта поддерживать?

Жуковский: Я советник Александра Сергеевича Абрамова.

Зыгарь: То есть, эта идея, наверняка мимом вас не прошла, может быть, от вас и исходила, что как-то нужно создать госкорпорацию, буквально ИпподромПром?

Жуковский: Друзья мои, другого пути просто нет.

Зыгарь: Ну, и согласны ли вы с оценками нашего обозревателя, что в России конный спорт и вообще ипподромы находятся в плачевном состоянии, то ли дело за рубежом, где это огромный рынок и нужно каким-то образом его поднимать, а вот получится или нет – непонятно.

Жуковский: Вы знаете, да, подошла пора изменить ситуацию очень серьезно, потому что давно на эту отрасль внимания не обращалось. И только несколько лет назад началось более внимательное к ней отношение, будем говорить, с 2004 года, с первых скачек на Приз Президента, которые прошли сначала на Московском ипподроме, а потом на остальных ипподромах нашей страны.

Зыгарь: А государство правда должно заниматься этой темой? Потому что, я так понимаю, что в других странах это все-таки каким-то частным путем развивалось.

Макеева: Нет, как раз прозвучала сентенция, что там, где государство поддерживает, там это и развивается.

Жуковский: Вы знаете, на самом деле, как это сказать, с деньгами и дурак сделает. Совершенно жестко находится под контролем государства все, что связано с тотализатором, а интерес, который возникает в развитии отрасли, которое называется конезаводство или коневодство страны, прежде всего, принадлежит любителям и сельскому хозяйству, конечно.

Макеева: Подождите, частный бизнес разве сможет справиться с этим и…

Жуковский: Совместно с государством.

Макеева: …И не иметь никакого отношения к тотализатору? Вот, к чему я клоню.

Жуковский: Тотализатор – только под контролем государства.

Макеева: В таком случае, это просто не перейдет в частные руки? Государство будет этим заниматься и это будет чистый спорт?

Зыгарь: Смотрите, тотализатор под контролем государства, это звучит немножко странно. Я себе сразу представляю, в духе середины 90-х министерства по лотерейным и по тотализаторам…

Жуковский: А вы представьте себе Францию сегодня – тотализатор под контролем государства с годовым оборотом в 9 млрд евро. Или США с оборотом в 24 млрд евро.

Зыгарь: И куда идут эти деньги?

Жуковский: Очень широкий аспект, начиная от налогов и кончая развитием отрасли.

Зыгарь: То есть, на строительство ипподромов?

Жуковский: Нет, ну, почему обязательно?.. Дотируют тех, кто занимается лошадьми. То есть, вот я вам приведу, я вернусь обратно к Франции. Коневладельцу и конезаводчику, который занимается разведением лошадей, выгодно их выращивать. Потому что это дает достаточно явную прибыль и с точки зрения продажи лошадей, и с точки зрения призовых сумм, которые выигрываются этими лошадьми на ипподромах.

Зыгарь: Вообще, людям это будет интересно? Потому что у нас, ну, ок, закрыли все казино и игровые клубы, люди в интернете что-то шустрят…

Жуковский: Я вам скажу. Я бы немножко другой аспект, прежде всего, придал, но культура конная в мире, на самом деле, очень высока. И, с одной стороны, это такое социальное увлечение, с другой стороны – оно социально доступно всем. Ведь любой ипподром, в любой точке земного шара – это место для всех слоев общества, от самых высших и до самых низших: есть трибуны одни, есть трибуны другие, есть трибуны третьи. Степень заинтересованности, прежде всего, зависит от национальной культуры. Ведь поверьте мне, и в нашей стране эта культура была на высочайшем уровне. Ну, если вернуться на почти 100 лет назад, 1914 год, Большой Императорский приз, разыгрываемый на Московском ипподроме, собирал полмира.

Макеева: А рядом ресторан «Яръ». И это все-таки было увлечение абсолютно определенного класса, в первую очередь.

Жуковский: Я не согласен с вами. А левая трибуна была для низших чинов, будем так называть, извините.

Макеева: Все-таки, одна трибуна была.

Жуковский: Да не одна, трибуна - одна, общая.

Макеева: Ну, слушайте, это все-таки немножко буржуазное развлечение сейчас, разве нет?

Жуковский: А я бы сказал: нет.

Зыгарь: Вы знаете, у меня ощущение, что в России высшие чины увлеклись конным спортом. И президент ходит на скачки, Рамзан Ахматович так вообще гигантские деньги тратит на это.

Жуковский: Ну, простые люди так же ходят на скачки.

Зыгарь: Елена Батурина у нас славилась любовью к лошадкам, Геннадий Селезнев, бывший спикер Госдумы. Вот все сплошь высшие чины. Почему-то это не помогало развитию конного спорта.

Макеева: Как считаете, почему?

Жуковский: А я бы сказал: помогало. Вы знаете, как директор Винсенского ипподрома, умница совершенный, как-то мне сказал: «Владимир, когда ты привлекаешь высшие социальные слои общества и руководство страны, ты создаешь только знамя, но не забудь: деньги дают клошары». Вот, что сказал директор одного из ведущих в мире и Европе ипподромов. На самом деле, важна та культура лошади, которая в народе существует или нет. Посмотрите, что происходит сегодня. В нашей стране, к сожалению, у основной массы людей лошади вызывают ассоциацию или, извините, небритого или очень пьяного конюха, или миллиарды шейха Махтума, природу которых никто толком определить не может. А в мире-то эта культура очень высока. И эта культура, я бы сказал, национальная. Я могу перечислить все практически ведущие страны, в которых лошади – это действительно национальная традиция и национальная культура. Вот как мы потеряли это – вот это другой разговор. Надо вернуться к началу 60-х годов и к решению ЦК КПСС тогда о том, что коневодство в стране не нужно, когда за два года лошадей было уничтожено больше, чем гражданская и отечественная война вместе взятые. Как вернуть эту культуру? Ну, возьмите любую картинную галерею, любое произведение писателей, классиков я имею в виду, от Куприна, Толстого и кончая кем угодно. Как Розенбаум пел: «Мир дому, где собак и лошадей любят». Ведь это так. Лошадь же не оставляет равнодушными людей, в основной массе. А вот как эту культуру возродить, как ее создать такой, чтобы она была действительно культурой - это вопрос большой. На сегодня ведь коневладельцы и конезаводчики, которые еще остались в нашей стране, они поставлены в безумно тяжелое положение, потому что… Ну, знаете, я скажу так: когда мы корову выращиваем, мы же знаем для чего, свинок, и овечек, птичек и даже пчелок. Нам всем ясно для чего. А когда мы лошадей разводим, для чего?

Зыгарь: Чтобы государство потом стригло…

Жуковский: Что стричь-то? Не растет шерсть. Дело в другом…

Макеева: Купоны.

Зыгарь: Не шерсть. Я имею в виду, чтобы государство потом создало тотализатор и собирало деньги. Получается так, нет?

Жуковский: Погодите, дело не в этом совершенно. Не едят русские конину, только когда очень припрет. Или в Первую конную армию – вроде тоже рано. Семен Михайлович уже как бы отскакал свое. Так вот та нужность, которая во всем мире создана для отрасли, которая называется «Конезаводство в России», ее же нужно создавать заново. С развалом Советского Союза и с Перестройкой те связи, которые сохранялись с точки зрения и управленческой структуры отрасли, и использования лошадей, да, они нарушились, значит, да, их надо создать заново. Потому что если сегодня задать вопрос «А кто в стране занимается отраслью, которая называется «Конезаводство в Росси»?», как объяснить коневладельцам и, извините, кобылам в табунах, зачем они рожают жеребят.

Макеева: Ну, кобылам, я думаю, все равно. Скажите, а кто возглавит это объединение ипподромов? Это уже понятно, есть какие-то кандидаты, кто будет дирижировать этим оркестром?

Жуковский: Ну, вы знаете…

Макеева: Вы?!

Жуковский: …Эти решения еще не приняты.

Макеева: Ну, какие-то финалисты уже есть?

Жуковский: В ближайшее время… В Указе президента это все это отражено и назначения какие-то будут по-любому.

Зыгарь: Это будет 100-процентная госсобственность или потом последует приватизация? Жуковский: В Указе президента пишется: «100-процентная госсобственность».

Зыгарь: При этом все последние годы президент инициировал приватизацию госпредприятий, госкорпораций.

Жуковский: Пока об этом вопрос не стоит, я бы сказал так. На сегодня задача самая главная – создать. Понимаете, нужно создать. Осталось там несчастных 28 ипподромов на всю страну, которые ведут совершенно жалкое существование, поверьте мне. И конные заводы, которые не знают, куда реализовывать продукцию, потому что ипподромы не работают.

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия