ЦИК боится бороться с фальсификациями

Здесь и сейчас
2 сентября 2011
Поддержать программу

Комментарии

Скрыть
Центральная Избирательная Комиссия против электронного голосования. Лишь треть из запланированного числа специальных автоматов дойдёт до избирательных участков.

Как принято считать, комплексы электронного голосования - лучший способ борьбы с фальсификациями. По сути, они заменяют бюллетени - и люди голосуют, нажимая на кнопки.

В мае этого года ЦИК решил пойти по пути модернизации избирательной системы, установить тысячу таких комплексов. Потратили на них почти 300 млн рублей, но теперь Избирком принял решение отказаться от затеи.

А ограничиться отправкой нескольких опытных экземпляров в регионы, где процент голосующих за Единую Россию, традиционно близок к ста, - такие как Чечня, Кабардино-Балкария и Татарстан. Но и там комплексами электронного голосования будет оборудован далеко не каждый избирательный участок.

"Справедливая Россия" настаивает на том, что комплексы электронного голосования исключают махинации с подсчётом избирательных бюллетеней. И уж во всяком случае, дают более чистый результат, нежели подсчёт вручную. Почему от их распространения по всей стране решили отказаться, большой вопрос.

Гость в студии - Игорь Борисов - бывший член Центральной избирательной комиссии, глава Российского общественного института избирательного права.

Фишман: Как вы понимаете эту ситуацию? Она какая-то странная.

Борисов: Ничего странного здесь не вижу. Ситуация развивается вполне нормально с точки зрения освоения техники, автоматизации процесса голосования. Решение принято не так давно, оно прозвучало из уст президента.

Фишман: В мае.

Борисов: Нет. Речь идет о позапрошлом годе, когда он сказал, что после опускания последнего бюллетеня должен быть готов результат. Естественно, правительство, совместно с ЦИКом, приняло такую программу. Она предусматривает сейчас только первый этап начала модернизации избирательных участков, размещения на них комплексов обработки бумажных избирательных бюллетеней и комплексов электронного голосования. Это сенсорное голосование без бумажных носителей, хотя у нас с фиксированной лентой. И вот, на первом этапе, естественно, у нас России не будет оборудовано 100% избирательных участников, да их и не надо. У нас есть избирательные участки, которые…

Фишман: Не 100?

Борисов: Да. Если мы раньше использовали на выборах 2007 года КОИБы почти на 1,5 тыс. участках, то в этом планируется гораздо больше применить на выборах 4 декабря. Не гораздо, в три раза больше. Это, в основном, избирательные участки с большой численностью избирателей – ближе к 3 тысячам. Однако идут до сих пор, и в ЦИКе, я сейчас со стороны смотрю, не только там, но и во всем мире идут дискуссии по поводу дальнейшего развития автоматизации голосования. Во-первых, это делится на две вещи, чтобы было понятно. Автоматизация как дистанционное голосование, то есть, это голосование вне помещения избирательного участка – интернет, телефон, какие-то другие коммуникации. И автоматизация на избирательном участке. Вот то, что сегодня предлагается и активно работает избирательная комиссия, я считаю, мы в данном процессе пытаемся ухватить за уходящий поезд. То есть, КОИБы – это вчерашний день.

Фишман: А КЭГи?

Борисов: А вот КЭГи, возможно продолжать над ними работать и нужно работать.

Фишман: Это вопрос желаемого результата, мне кажется, в большей степени. Я так понимаю, что вы, вот заявление Миронова, у него логика простая, он говорит: «Хотели поставить тысячу, потом – нет, будет 600, потом сказали – нет, будет 300 – понятно почему. Потому что там честный результат». Вот такая логика. Вы ее полностью отвергаете? То есть, дело все было не так?

Макеева: Или это «Справедливая Россия» политизирует, обостряет ситуацию?

Борисов: Политической подоплеки нет за решением по количеству КОИБов. Здесь, скорее всего, какие-то технические проблемы

Фишман: КЭГи, я так понимаю, что они имел в виду эти несчастные КЭГи.

Макеева: Давайте, зрителям это четко объясним. КЭГи и КОИБы, я боюсь, что это не очень общеупотребимые аббревиатуры

Борисов: Да, немножко разные вещи. КОИБ можно путем пересчета перепроверить. То есть, бюллетень остается в урне, сканер. Сканер идет, если что, возникает сомнение, поступает жалоба – комиссия обязана пересчитать. Тут никуда не денешься. Вброс невозможен: присутствуют наблюдатели, члены комиссий от различных партий все это смотрят. КЭГ – это фактически ноутбук, где на сенсорный экран, такой же ящик открывается и нажимается, идут с ленточной фиксацией, кто за кого проголосовал, но без конкретной фамилии избирателя. Вот дискуссия идет в мире. Кстати, хочу заметить, все цивилизованные демократии, старые демократии, как они себя называют, отказались на сегодняшний день от массового использования электронного голосования. США, начала века, то есть, это 2000-е годы, первые годы, они даже активно финансировали этот процесс. Праймериз демократическая партия в 2003 году проводила, полностью электронного голосование, то есть, они активно задействовали, однако, сейчас свернуто. Во Франции, которая в 2003 году тоже активно начинала, сейчас опустилась на уровень местных выборов. Бельгия - единственная европейская страна, где это активно используется. И Эстония, в которой в этом году присутствовало электронное голосование: голосует более 20% по интернету, но о большой активно не сказать. Но там присутствуют представители всего западного мира, которые наблюдают, как действительно этот процесс идет.

Макеева: А отказались почему, у всех причины общие или разные?

Борисов: Разные причины. Одна из причин электронного голосования, что нельзя проконтролировать этот процесс и очень большие риски и искажения результата. То есть, если система идет через интернет - WikiLeaks у нас большой пример, сколько спецслужбы не скрывай, все тайное становится явным. Кстати, Эстония показала, что у них система не обеспечивает персональные данные: конкретно назывался человек, который изменил свое волеизъявление 80 раз. Говорят: вот, женщина из того-то района. Во-первых, как они узнали, кто? То есть, конкретно на брифинге они…

Фишман: Логика понятна, но меня вот по поводу контролирования результата. Мне, в принципе, все равно, если честно, как будет организовано голосование.

Борисов: Это до тех пор, пока выпускающий редактор вам не скажет, чтобы завтра все проголосовали за одну партию.

Фишман: Мне не скажут.

Макеева: У Михаила есть мысль, сейчас, секунду.

Фишман: Весь мой опыт журналистский говорит о том, что там система, которая используется сегодня, используется для массовых фальсификаций выборов. Я сам, когда работал в журнале «Русский Newsweek», мы писали статью, где у нас один из корреспондентов – Маша Железнова – работала членом территориальной избирательной комиссии, участка и наблюдала сама лично своими глазами как вбрасывают бюллетени. Более того, фальсификация происходит дважды. Потому что сначала вбрасывают, то есть, открывают, а там лежат пачки ровные за «Единую Россию», уже положенные заранее – это первый уровень фальсификаций. Подсчитывают их, а потом на выходе дают другой результат, там еще добавляют, когда эти данные переходят дальше. Это то, что мы имеем сегодня.

Макеева: А ее же удалили со скандалом с этого участка в итоге?

Фишман: Естественно, ее оттуда выгнали, это понятно. И это такая, насколько мы поняли, насколько мы понимаем, более того, мы в этом уверены – типичная картина сегодняшних выборов в России. Вот как, можно ее поменять так или эдак, технически, может быть?

Борисов: Ее нужно менять и необходимо менять. Вот именно в этом году на встрече с партиями. Именно в этом году на встрече с партиями президент заявил, что эти выборы должны пройти без правонарушений. Задача правоохранительных органов: представители полиции по два человека, то есть, они посменно сменяются, дежурят на каждом избирательном участке. Наблюдатели, члены комиссии совещательного голоса, не говоря о том, что партии уже назначают членов комиссии с решающим голосом. То есть, достаточно больше количество лиц заинтересовано…

Фишман: Эти партии в сговоре находятся, потому что…

Борисов: Все работают за одну партию? Ну… Я считаю, что, во-первых, все уголовные дела, которые возбуждаются, должны доводиться до логического конца. Конкретный пример. За всю историю новейших российских выборов ни один фальсификатор не отбывает конкретный срок в местах лишения свободы. В лучшем случае отделаются штрафом.

Макеева: Вообще ни разу не было?

Борисов: Нет, уголовные дела возбуждаются, причем не хочется обелять нашу избирательную систему, практически за каждый единый день голосования, дважды в год, возбуждаются уголовные дела за фальсификацию. Проблема в чем? Штрафы уголовная статья предусматривает до 4 лет, а отделывается…

Макеева: Не страшно.

Борисов: …Возможны штрафы как альтернативное наказание. Нет реально ни одного человека, действительно, за умысел, который в корыстных целях, еще в каких-то целях, умысел был - приговорить, вот пример, вся картинка. На этом все закончится. Недоработка, я считаю здесь, с этой точки зрения правоохранительных органов, судебной системы.

Макеева: То есть, каким бы способом ни голосовать, высокотехнологичным, и невысокотехнологичным, если на самом деле доводить до…

Борисов: Вот ваш конкретный пример, чем закончился?

Фишман: Ничем не закончилось, потому что, конечно, было написано заявление в прокуратуру, разумеется. Но там была совершена «ошибка», ну, кто же знал – ошибка! Обвинять тут невозможно корреспондента, он возмутился тем, что происходит еще до того, как был составлен протокол, поэтому был отстранен довольно просто в секунды и все, потерял право голоса после этого и дальше иди, гуляй, рассказывай потом.

Макеева: А что, нельзя возмущаться? Я не очень поняла.

Фишман: Если бы на руках был уже подписанный протокол у меня, как у члена…

Борисов: Копия протокола.

Фишман: Копя протокола, я с ним могу идти, а так ее нет, потому что меня выгнали от туда, я уже никто. Картина была такая.

Борисов: Это проблема, вы знаете, такая же возникла в Москве на прошлых выборах с рядом избирательных участков. Я подчеркну, что не во всех выборы признаны состоявшимися, действительно, с ряда, действительно, удаляли наблюдателей, что не правильно и неверно.

Фишман: У вас в Питере сейчас были выборы. Выбирали Валентину Матвиенко.

Борисов: Да. Комментировать, к сожалению, не могу, потому что не был. Если в Москве здесь присутствовал, была информация. В Питере не могу комментировать ни «за» ни «против». Как юрист, естественно, должен работать с первичным документом.

Макеева: По поводу Питера. Сегодня зампред Горизбиркома петербургского Дмитрий Краснянский с такой идеей выступил: «Использование веб-камер и КОИБов на выборах, - сказал он, - это технология вчерашнего дня. Необходимо переходить на электронную систему голосования, в том числе с использованием банковских карт». Чем он мотивирует: «Использование банковских карт исключает возможность подкупа избирателей, потому что ни один здравомыслящий человек не доверит кому-то постороннему данные своей банковской карты». Хорошее предложение, нет?

Фишман: Логика в этом есть какая-то.

Борисов: Логика есть. Значит, причины можем перечислять несколько, когда ни одно государство в мире не использует данные карты, именно банковские. Первый шаг, то есть, это лоббирование конкретных коммерческих интересов, что запрещено в политике в любом случае. Мы сразу попадаем в тупик здесь - какой банк?

Макеева: В общем, и все, на этом можно…

Борисов: Используются социальные карты. Тот же пример Эстония, где они используют специальные карты, идентификационные карты избирателя, но, в принципе это у них дубликат паспорта, электронный паспорт, куда вносятся все данные, в том числе и платежи они могут платить. Но это государственная карта, а не какая-то коммерческого банка. Хотя я соглашаюсь, что банк бы мог бы обеспечить и безопасность, и, во-первых, доверие. У нас сегодня не знаю как другие регионы, центральные регионы почти, наверное, 90% пользуются этими картами, особенно работоспособное население.

Фишман: Мне иногда кажется, как все время разговор заходит о выборах, об организации выборов, что у нас всегда столько проблем с тем, чтобы их как-то улучшить, чтобы, но не получается. Так не получается, эдак не получается.

Макеева: Проще плюнуть и оставить как есть. Это не упрек.

Фишман: Это не в качестве, не в порядке претензий, а просто.

Борисов: Ко мне какие претензии?

Фишман Да. Само голосование - это уже какая-то устаревшая, мне кажется, в России технология. Она как-то устаревает, уже как-то, нам кажется, что можно двинуться дальше.

Борисов: Лучше демократии ничего не придумали. Можно, действительно, это сейчас активно обсуждается и, скажем так, когда весь мир перейдет на демократию, мы перейдем к другой общественный формации, это говорит история. То есть, мы ждем, когда последние наши собратья - Африка, Азия - станут и мы сразу же что-то придумаем новое. Это учит нас история. Может быть, действительно, мы придем, когда и какие-то элиты в виде сейчас партий переродятся в элитные группы, которым мы будем доверять, и они уже внутри будут ставить, кто руководит, куда руководит. Наша задача будет выбрать, действительно, ту организацию, ту элиту, которая нам предложит лучшее благосостояние для себя, как индивидуума.

Макеева: Может быть, нам, может быть, так сказать, потомкам.

Фишман: В общем, навстречу светлому будущему с электронными голосованиями или без.

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия