Рябушинская: Любимов не уйдет, он ликвидирует труппу

Здесь и сейчас
27 июня 2011
Поддержать программу

Комментарии

Скрыть

Оставит ли Юрий Любимов Театр на Таганке? Обсуждаем в нашей студии с артисткой театра Екатериной Рябушинской. 

Писпанен: Что там происходит? Много противоречивой информации.

Рябушинская: На самом деле, все, что полилось в прессу, еще когда мы летели на самолете из Чехии, к сожалению, абсолютная ложь. Труппе это намного обиднее и больнее, чем все остальное, потому что мы не ставили ультиматумов, когда просили денег. Просто в последние годы, когда театр ездит на гастроли, к сожалению, практически никогда не платят актерам гонорар.

Писпанен: Почему? 

Рябушинская: Потому что нам его не отдают.

Писпанен: То есть театр получает, просто не доходит до рук артиста?

Рябушинская: Конечно, получает. Об этом все знают, но как-то неловко скандалить, правда? В последнее время на гастроли ездили спектакли, где заняты молодые ребята, которые недавно работают в театре. А в Чехию поехал «Добрый человек из Сезуана», где заняты все ветераны и среднее поколение. И когда устроители нам сказали, что нам перевели деньги – именно для артистов – и мой старший товарищ Феликс Антипов спросил у Юрия Петровича про эти деньги, Юрий Петрович сказал, что ничего не будет.

Писпанен: То есть Юрий Петрович себе это брал?

Рябушинская: Конечно.

Писпанен: Потому что вы должны за счастье посчитать работать.

Рябушинская: Его жена Каталина вообще считает, что мы такое быдло, нас возят за границу за деньги, и мы должны быть рады.

Казнин: А когда все это началось?

Рябушинская: Это началось несколько лет назад. Просто не доходило до такого конфликта.

Казнин: Известно ведь, что актеры – люди, которые за словом в карман не лезут.

Рябушинская: Ведь сложно же уличить в какой-то неправде, когда мы едем на гастроли и говорят: «Эти гастроли - имиджевые», или какой-то фестиваль имиджевый. Без гонораров. Но вы идем, потому что это репертуарный театр, мы не можем сказать: «А я не поеду».

Писпанен: Вы не можете отказаться.

Рябушинская: Нет, конечно.

Писпанен: Вас иначе уволят?

Рябушинская: Конечно, это же основное место работы.

Казнин: Какие это деньги, о каких деньгах речь?

Рябушинская: Это копейки, дело уже не в деньгах. Дело в том, что невозможно больше обманывать. Юрий Петрович с Каталиной перевели это все на то, что мы рвачи, нам нужны эти деньги, чтобы что-то купить дешевое в Чехии.

Казнин: А когда случился этот конфликт? После того, как вы спросили, вам сказали «Нет» - что произошло дальше?

Писпанен: Это был открытый мастер-класс, я понимаю.

Рябушинская: Во-первых, мы не знали, что это мастер-класс, нас же ни о чем не уведомляют. Это была просто репетиция перед спектаклем, все.

Писпанен: Я прочла блоги людей, которые присутствовали на этом мастер-классе, они говорят, что Юрий Петрович очень нелицеприятно себя вел по отношению к артистам. Все мы прекрасно понимаем, что бывают такие режиссеры, очень жесткие. Я видела, как тот же самый великий Михалков работает, очень жестко. Они деспоты, и это никогда никого не удивляло и не вызывало такой бурной реакции.

Рябушинская: В том-то и дело. На самом деле, мы были не готовы к такой реакции. Мы понятия не имели, что мастер-класс. Мы видели, что там сидят какие-то люди, мы были не на сцене, мы поднялись в зал, увидели, что Юрий Петрович в фойе, и там вроде как камеры, пресса и мы решили туда не ходить, а дождаться здесь. И он вошел, он кричать начал сразу. Он просто понял, что, видимо, перегнул палку. Он все время кричал. И пока он нас выслушал, на нас полились такие проклятия.

Казнин: Это впервые разве такое было?

Рябушинская: Такое – да.

Казнин: Сколько вас было человек, к кому он обращался?

Рябушинская: На сбыло 32 человека.

Казнин: Вся труппа?

Рябушинская:  Не вся труппа, а все участники спектакля – туда входят и монтировщики, и помреж. Но мы поехали без костюмера, без реквизитора, без гримера.

Писпанен: Сэкономили. А если бы он сам не ушел, не сделал бы заявления о том, что уходит.

Рябушинская:  А он не уходит.

Писпанен: Он же сказал – 15 июля меня не будет. 

Рябушинская: Откройте сайт официальный театра на Таганке и посмотрите, что там уже написано.

Писпанен: Вчера в интервью ИТАР-ТАСС сказал.

Рябушинская: А сегодня совершенно другое. Он никуда не уйдет. Он теперь будет пытаться добиться расформирования труппы и реорганизации.

Казнин: А вы хотите, чтобы он ушел?

Рябушинская: Мы вообще не хотели, чтобы он ушел. И когда этот вопрос возник, естественно, речь только о том, что он не может быть и худруком, и директором, потому что он непрофессиональный директор. Он режиссер, художник, очень хорошо умеет это делать. Но директором он быть не может. А жена его замдиректором тоже быть не может.

Писпанен: 93 года не мешают работать?

Рябушинская: Он все равно что-то ставит, что-то делает. Но вот он и должен сидеть и заниматься творчеством, а все остальное должен делать профессиональный человек, который разбирается, что происходит.

Писпанен: Но вы не выдвигали таких требований? Вы только попросили гонорар.

Рябушинская: Да вы что! Мы просто сказали: «Не могли бы вы нам заплатить гонорар?». Тут началось. Сегодня я уже услышала, как был отдан этот гонорар, потому что его жена достала пакет из сумки и бросила вот так вот на плечо нашему артисту.

Писпанен: Вам все-таки отдали эти деньги.

Казнин: То есть сейчас начнется процесс расформирования.

Рябушинская: Сегодня он уже подал заявление куда-то там в правительство, чуть ли не Путину, чтобы ему разрешили расформировать.

Казнин: В Министерство культуры?

Рябушинская: Нет, в правительство Москвы. В Департамент культуры еще одно заявление такое же.

Казнин: Чтобы ему что разрешили?

Рябушинская: Реорганизовать театр. То есть ликвидировать эту труппу.

Писпанен: Во всем мире существуют какие-то способы борьбы – забастовки, еще что-то.

Рябушинская: Я была сейчас в театре перед спектаклем, этого еще не было. Пока ехала к вам, я открыла компьютер, я уже увидела вот это заявление.

Писпанен: То есть через 5 минут вы можете понять, что вы уже без работы?

Рябушинская: Надеюсь, что нет. Все-таки какие-то есть законы и нельзя так просто. Должно быть почему-то, а не просто потому что он не хочет. Если сразу он сказал, что он уходит, в это не поверил ни один человек.

Писпанен: Это государственный театр.

Рябушинская: Конечно.

Писпанен: Поэтому просто так он не может разогнать всю труппу.

Рябушинская: Конечн.

Казнин: Если все-таки труппу расформируют, это вообще легко – набрать новую труппу?

Рябушинская: Почему будет сложно? К нему побежит молодежь. Он с ними будет как с Буратинами, им деваться некуда. Они прекрасно будут у него работать.

Писпанен: На его имидже никак это не отразится?

Рябушинская: Нет. Хотя мне казалось, что такой скандал, который произошел, и который спровоцировал, получается, Юрий Петрович, уже странно, неудобно прям за него. Ну что же так - на весь мир так нехорошо?

Казнин: Вы готовы сейчас на примирение?

Рябушинская: Мы не ругались.

Казнин: Если сейчас вдруг господин Любимов скажет вам – давайте все это забудем.

Рябушинская: Да, конечно.

Писпанен: А уйти? А сказать – не можем больше так жить?

Рябушинская: Почему уйти? Там же дело в другом. Там Юрий Петрович с помощью Каталины все-таки из нас сотворил такой образ врага. То есть все актеры – это враги, нас обвиняют, что мы – быдло, стадо, что не хотим работать.

Писпанен: Ну а как вы будете работать дальше, когда вас называли быдлом и стадом?

Рябушинская: Мы так работаем уже много лет. Просто из уважения к Юрию Петровичу. У нас много таких, я его ученица. Я училась на его курсе, он для меня мастер, мэтр.

Писпанен: Для вас неважно, что он называет вас так оскорбительно?

Рябушинская: Он творит, ставит спектакли, и это неважно, потому что работа получается. Но когда вдруг дело касается не работы, а всего остального, возникает вот это.

Казнин: А уходили актеры в последнее время?

Писпанен: Говорят, очень большой скандал у него с Золотухиным был.

Рябушинская: Золотухин не уходил, я не знаю про скандал с Золотухиным, ничего вам не могу сказать. Он уволил, например, нашего старейшего артиста Шаповалова, народного артиста, который играл Бориса Годунова, огромный артист. Он болен, у него болит нога и он год не ходил в театр. Его просто взяли и выкинули на улицу. Уволили Юру Беляева за то, что он опоздал на какую-то репетицию. Пытались многих уволить, но все, кто подавал в суд, выигрывали многие суды. Мадам Каталин считает, что мы подкупаем СИЗО. Там происходит нечто непонятное совершенно. Конечно, старики в особенности, они помнят Юрия Петровича еще в более молодом возрасте, уверены, что огромное влияние на него оказала, конечно, Каталина.

Писпанен: То есть она там злой ангел?

Рябушинская: Как только появилась в кабинете отдельном своем, начали происходить такие вещи, потому что с нами она практически кроме как матом, извините, не разговаривает. 

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия