«Путин — главный заложник Кадырова»

Допросят ли главу Чечни по делу Немцова
24 апреля 2015 Павел Лобков
66 796

Адвокаты  детей убитого политика Бориса Немцова просят следствие допросить   высокопоставленных чиновников из Чеченской республики.

«22 апреля мы подали ходатайство в Следственный комитет о допросе главы республики Рамзана Кадырова,  депутата Госдумы Адама Делимханова, заместителя командира  батальона  „Север“ Руслана  Геремеева,  командира батальона „Север“ Алибека Делимханова и члена Совета Федерации Сулеймана Геремеева»,  — сообщил  адвокат Вадим Прохоров.

 По его мнению, на территории Чечни следствию чинятся препятствия, а допрос этих людей необходим в версии, которую сейчас разрабатывает.

Вадим Прохоров, адвокат семьи Бориса Немцова, рассказал Дождю, что он ждет от следствия, и что мешает проведению расследования.

Лобков: Вадим, вот после того, что случилось вчера и сегодня, после всех этих мышц, продемонстрированных в разных ипостасях, вы надеетесь, что вашу просьбу удовлетворят?

Прохоров: Собственно говоря, ведь как произошло? 22 апреля, то есть позавчера, мы подали это ходатайство о допросе шести должностных лиц Чеченской республики, в том числе Рамзана Кадырова, Адама Зелимханова и ряда других. И самое главное — человека, которого, что не секрет, подозревают в возможной причастности к организации убийства Немцова — Руслана Геремеева, чье местонахождение нам непонятно.

 

Лобков: Его ведь допрашивали?

Прохоров: Нет, Руслана Геремеева не допрашивали.

Лобков: Есть две точки зрения. Одна — что Геремеева допрашивали, но не могли задержать. Другая — что не допрашивали вовсе.

Прохоров: Я, как допущенный следствием адвокат стороны потерпевших и находящийся в некотором контакте со следствием, могу сказать, что Руслана Геремеева, по моей информации, не допрашивали. И рады бы допросить, но не очень понимают его местонахождение. И вот буквально позавчера же вечером, по хронологии совершенно не зависимо от этого события, когда пытались задержать человека, предположительно совершившего преступление на территории Ставрополья, совершенно не относящегося к делу Немцова, задержание закончилось смертью.

Но, как я понимаю, МВДшники говорили, что он машиной стал таранить полицейских и т. д. Туманная история. Но реакция главы Чечни: открывать огонь на поражение по федералам. Вот если бы кто-то из нашей российской оппозиции, да просто обычный гражданин такое сказал, сразу бы центр «Э» подключился: проверка на экстремизм, проверка на терроризм — и все по полной программе. Человека бы стали таскать на допросы и вообще проверять эти слова на, скажем так, соответствие действующему законодательству.

Лобков: Сегодня здесь слов про «стрелять» не было, но суть была.

Прохоров: Про огонь на поражение мы слышали. Вот, собственно, ярчайший пример, совпавший хронологически — следствию не дают работать. Кадыров сам говорит: никто не будет работать на территории моей республики без моего позволения. Причем, очевидно, не по делу Немцова…

Лобков: По делу Немцова просто не смогли добраться.

Прохоров: Не смогли добраться, но я напомню, что пятеро подозреваемых задержано. Я полагаю, у следствия есть хорошие перспективы собрать законодательную базу в этом отношении как исполнителей. Она собирается сейчас в Москве. В Чечне затруднен сбор. Но где они были задержаны? Они ведь все были задержаны либо в Ингушетии, либо в Подмосковье. Одного человека пытались задержать в Чечне — сообщили, что он якобы подорвался на мине. Я этому не верю.

Лобков: Скажите, пожалуйста, а вот есть два парламентария — это Геремеев и Адам Зелимханов. По закону вам нужно разрешение Госдумы, чтобы допросить их?

Прохоров: Вы знаете, для допроса в качестве свидетеля, я не уверен, что нужно разрешение Госдумы, потому что это не привлечение к уголовной ответственности. Пока, во всяком случае. Допросить в качестве свидетелей, тем более, что все наши парламентарии, особенно принадлежащие к правящей партии, как вот эти два, всегда говорят, что мы готовы следствию помогать.

Лобков: Привести для допроса их не могут, потому что это насильственные действия по отношению к лицу, защищенному иммунитетом.

Прохоров: Это другой вопрос. Хотя бы вызовите на допрос для начала, а дальше смотрите. Вот о чем речь. Идет совершенно ясно видимый след от этого преступления к должностным лицам Чеченской республики.

Лобков: Получается, вы не самый еще беспомощный человек в этой ситуации. Владимир Путин является таким же беспомощным, как и вы.

Прохоров: Я не считаю, что Владимир Путин — это главный заложник Кадырова. Это абсолютно очевидно. И многие силовики сейчас уже это понимают. Очень жалко, если это не понятно самому Владимиру Путину.

Лобков: Или, может быть, понятно, но уже сейчас у него нет средств изменить эту ситуацию.

Прохоров: Дело плохо, если право на применение силы сосредотачивается более, чем в одних руках в условиях авторитарного режима — это дело плохо для самого режима.

Лобков: То есть, ход вашей жалобы может стать такой лакмусовой бумажкой для демонстрации того, насколько правоохранительные органы хотят и могут добраться до кадыровской элиты. Потому что это для них тоже прекрасный повод, может, сами они и не хотели бы, но, видите, адвокаты просят, и мы должны удовлетворить их требованиям, и поэтому мы к вам приедем завтра. Или я даже не скажу, когда мы к вам приедем.

Прохоров: Это вы так сказали, я не буду спорить с вашими выводами.

Лобков: Скажите, пожалуйста, как продвигается дело? Что вы можете о нем рассказать, учитывая определенную секретность? Были сведения о том, что самый главный из тех, кто находится сейчас в руках правосудия — это Заур Дадаев, и с ним очень мало работают следователи, он практически не дает показаний. Что удивительно, он — главный подозреваемый, которого в свое время называли чуть ли не одновременно и организатором, и заказчиком, и исполнителем убийства — просто сидит в Лефортово и, что называется, ест и пьет за наш с вами счет.

Прохоров: То, что он ест и пьет за наш с вами счет, это не главная беда. Главное — чтобы было раскрыто преступление. Он, безусловно, с моей точки зрения, не является ни организатором, ни заказчиком, хотя, с большой долей вероятности, является исполнителем. И надеюсь, что следствие все-таки скомпонует необходимую относимую и допустимую законодательную базу, чем оно и занимается. Он давал подробные показания. Есть видеозаписи.

Лобков: Он же был в мешке…

Прохоров: Известны ли вам случаи, когда по заказному убийству кто-то из киллеров, дав показания, потом от них не отказался? Мне лично не известны. Даже если дают сначала показания, по видимому, во многом ошарашенные тем, что их вообще задержали, очевидно «крыша» была мощная, и предполагалось, что их вообще не задержат. Да их и задержали-то на территории Ингушетии. В Чечне, скорее всего, и не задержали бы. Здесь не было вот этих эскапад Кадырова, и федеральные органы могли хотя бы нормально работать на территории Ингушетии.

Дадаев вполне нормально давал показания. Не говорил ничего о пытках, потом он изменил свою позицию. Возможно, сейчас он и не дает показания, но, в общем-то, доказательственная база в Москве и в каких-то других регионах худо-бедно, но собирается. Например, был допрошен губернатор Ярославской области. Прекрасно его допросили. Я не думаю, что он причастен к этому убийству, но если нужно, это сделали. А вот вы допросите главу Чеченской республики — такого же равноправного субъекта Федерации. У нас по Конституции субъекты Федерации равны. Вот посмотрим, есть ли силы у федеральных правоохранительных органов это сделать или, действительно, страна оказалась заложником этой ситуации.

Лобков: А процессуально кому адресована эта жалоба и это ходатайство, кто должен это рассматривать?

Прохоров: Это адресовано руководителю следственной группы, которая, собственно, занимается расследованием данного преступления.

Лобков: А если он скажет «не хочу»?

Прохоров: Мы ждем того или иного ответа. И уже будем дальше действовать. Можно обжаловать, например, бездействие или действия те или иные в суде в порядке 125 статьи. Это мы будем думать дальше. В данном случае очень важно зафиксировать, что у следствия есть фундаментальные проблемы при проведении следственных действий на территории Чеченской республики, с одной стороны. И с другой стороны — в отношении должностных лиц или самой Чеченской республики или федеральных органов власти, действующих в этой республике.

Лобков: А какой срок по закону УПК?

Прохоров: Так или иначе, в течение месяца на любое ходатайство или обращение должен быть дан ответ. В ряде случаев УПК содержит и более сокращенные сроки. Мы в данном случае ждем не формального ответа, мы ждем того, чтобы следствие нормально и спокойно могло работать, проводить следственные действия в отношении и должностных лиц Чечни.

Лобков: То есть, вы сейчас, как адвокат оппозиционеров, помогаете федеральной власти решить ее проблемы?

Прохоров: По сути, да. Выйти из состояния заложника по отношению к данному субъекту Федерации.

Лобков: Да, спасибо.

Фото: РИА Новости

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю