Протодиакон Андрей Кураев о том, как Pussy Riot раскололи церковь

Отголоски выступления группы Pussy Riot в Храме Христа Спасителя слышны до сих пор. Сегодня Московская духовная академия провела заседание, где обсуждалась позиция протодиакона Андрея Кураева по поводу акции группы. Свои высказывания по поводу так называемого «панк-молебна» Кураев лично прокомментировал в эфире ДОЖДЯ.

Кураев не стал возмущаться акцией и осуждать девушек. Более того, он напомнил, что выступление прошло в Масленицу, когда все веселятся, и даже предложил накормить девушек блинами. На товарищеском суде в Московской духовной академии с такой оценкой протодиакона не согласились, назвав ее поспешной. Кроме того, Кураеву «по-братски» напомнили, что «звание профессора Московской духовной академии налагает высокую ответственность за форму и содержание публичных высказываний»

Сегодня сторонники группы Pussy Riot опять задели чувства Русской православной церкви, развесив по Новосибирску плакаты, стилизованные под иконы. На них изображена девушка в балаклаве – то есть в шапке с прорезями для рта и глаз – а над ней аббревиатуры «СВБД» и «ПСРТ» – что означает «Свободу Пусси Райот».

Две участницы группы Pussy Riot после выступления были задержаны, и сейчас они помещены в СИЗО на время следствия. Пока оно продлено до 24 апреля. Девушкам уже предъявлено обвинение – хулиганство, совершенное группой лиц. Максимальное наказание по этой статье составляет семь лет лишения свободы.

14 марта суд рассмотрит обращение адвокатов об изменении меры пресечения. Адвокаты требуют выпустить участниц группы под подписку о невыезде. По словам адвокатов, у обеих задержанных есть все причины для того, чтобы их отпустили на свободу – маленькие дети и постоянная московская регистрация.

Андрей Кураев сегодня с нами в студии. 

Арно: Скажите, в данном случае позиция РПЦ - это принцип невмешательства, осуждения или прощения?

Кураев: Сначала я все-таки должен сказать, что я не соглашусь с тем, что вы назвали заседание ученого совета Академии "товарищеским судом". Это не так. Это был очень спокойный разговор, там не было установки во что бы то ни стало "заклеймить", понудить к покаянию или еще что-то. Был спокойный, тихий и доверительный разговор. То есть ничего, напоминающего советское прошлое - в печальных его аспектах - не было.

Что касается позиции Церкви: знаете, нам бы очень хотелось чтобы здесь было сформулировано некое моральное большинство. Чтобы не только церковные люди, а люди разных религиозных убеждений и даже разных политических ориентаций высказались относительно пределов вторжения в жизнь других людей. Если это не твой день рождения - не надо вторгаться туда и пугать детишек. Если это не твой храм - не надо входить туда со своим уставом для того, чтобы помешать.

Несколько дней назад в Великом Устюге была страшная трагедия: мужчина ворвался в храм и стал рубить иконы топором. 30 икон пострадало, одна из них - икона XVII века - исчезла навсегда. Большого информационного скандала из этого не получилось - с самого начала ведь было понятно, что это психически ненормальный человек. И нам понятно, что здесь один человек и его трагедия. Его можно только жалеть.

В данном случае встает вопрос о том, почему многие люди готовы аплодировать этой акции? Одно дело - то, что там произошло, другое - то, что какие-то блоггеры, некоторые российские и зарубежные масс-медиа пробуют сказать, что это нормально - это их свобода самовыражения, это их политический протест; в том, что они сделали - нет ничего морально предосудительного. Я не касаюсь сейчас правовой оценки.

Это напрягает, потому что мы видим, что в мире набирает силу идеология, радикально враждебная по отношению к христианству и к традиционным религиям в целом. Например, в Англии сейчас запретили носить крестики на работу, из Америки пришла новость, что нельзя теперь поздравлять с Рождеством Христовым. К нам эта новая идеология крайнего либерализма относится очень жестко и требовательно, вплоть до того, что, скажем, если кто-то процитирует некоторые места Нового Завета - попадет в тюрьму. В Швеции такие прецеденты были, когда пастора посадили в тюрьму за то, что тот процитировал слова апостола Павла с негативной оценкой гомосексуализма. А себе они разрешают все, любой перформанс.

Эта странность нас удивляет и напрягает. Вдруг это просто легкий бриз от грядущего системного урагана? Вот поэтому нам хотелось бы не осуждения - дело не в "уголовщине" - а чтобы люди демократических убеждений сказали, что в этом случае боль становится общей, и сознательное оскорбление одного из членов общества, независимо от его национальности и политики, является проблемой всего общества. Поэтому здесь должно быть сформулировано моральное вето.

Казнин: Так оно же сформулировано, в этом-то и дело. Получилось, что очень многие люди, самых разных взглядов, в том числе и атеисты...

Кураев: Вы давно в интернете не читали.

Казнин: Я сейчас не беру тех, кто набросился на девушек и с одной, и с другой стороны. Их мнение, честно говоря, не хочется учитывать. Дело ведь сейчас не в этой конкретной акции, а в отношении к любым подобным вещам.

Кураев: Совершенно верно.

Казнин: Этот моральный консенсус был достигнут. Но общество хочет, чтобы РПЦ как-то откликнулась на их посыл. Это ведь посыл не зла. Пусть девушки не понимали, что делали, но неужели за это они должны сидеть в тюрьме, где вообще ломаются судьбы?

Кураев: Я этого консенсуса не увидел. Скажем, вот эти псевдо-иконы - это ведь продолжение той же линии. Дело не в девочках лично: их совесть - это их личное дело. Я считаю, что должно быть некое равенство: не важно, чью боль ты переступаешь - боль иудея, мусульманина или христианина.

Казнин: Но ведь именно потому что их арестовали и начались вот эти акции. Их бы не было, если девушки получили только моральное осуждение, а не судебное.

Кураев: Одна из форм общественного осуждения - это гласное судопроизводство, когда людям предоставляется возможность состязательного процесса - состязание в суде.

Казнин: Так за что их судить тогда? Вы - для себя - понимаете?

Кураев: Пусть это суд выяснит.

Казнин: Одно дело - осуждение общества, а другое - нарушение закона. Какой закон они нарушили?

Кураев: Честный суд предполагает, что прокурор считает, что мое деяние попадает под эту статью, а мой адвокат доказывает, что под эту статью мои действия никак не подходят, поэтому вот этого состава преступления в этом поступке не обретается. Это и есть предмет доказательства в суде.

Арно: Конечно, это дело политически мотивировано - это очень тяжелый и деликатный момент. Как мне кажется, в данном случае мы как-то ждем от РПЦ мудрого и правильного решения, а не молчания и невмешательства либо заявлений, которые делает, например, Чаплин, что "наказание должно быть неотвратимым".

Кураев: Для начала всё-таки надо сделать то, на чём настаивают сами обвиняемые: установить личности и то, действительно ли они в этом участвовали. Они это отрицают, да? То есть пока непонятно кого обвинять и кого защищать.

Казнин: То есть вы думаете, что всё может закончиться тем, что их отпустят?

Кураев: Мне было бы очень интересно услышать их аргументы, если они, действительно, являлись организаторами и участниками этой акции. Оспорить, но не в суде - я в суд не буду ходить. Но ведь это же гласный суд будет, у него будет медийное эхо, и, соответственно, это будет возможность обсудить. 

Я думаю, что речь идет об определенной идеологической и политической схеме. И поэтому дело не только в личностях – вот кто, понимаете ли, мелом это слово на доске написал? Это в школе надо выяснить: Вася или Петя это сделал. 

Здесь дело ещё и в том, какие именно идеи, а с идеями надо спорить словами, и их можно будет оспорить. Прения в суде дают такую возможность. При условии, что там присутствует масс-медиа и всё это становится достоянием общественности.

Арно: Поддерживаете ли вы инициативу Госдумы усилить санкции за оскорбление религиозных чувств?

Кураев: Это действительно нужно очень серьезно обсуждать, потому что одно дело – эмоциональный порыв, другое - попробовать подумать, как это будет работать. Вот мы когда это обсуждаем, мы думаем о православных и мусульманах. А дальше, представляете, какой-нибудь человек говорит: «Я объявляю свою тёщу богиней и спасительницей всего человечества и поэтому если кто-то вдруг на неё косо посмотрит - этот человек смертельно меня оскорбит и так далее, он кощунник». 

То есть я не исключаю, что будут специальные перформансы уже такого рода. Будут и такие, которые будут требовать: «А вот нас особо берегите, тщательно, и не допускайте никакой критики наших установлений». Надо чётко различить, где критика тех или иных религиозных взглядов, а где сознательное кощунство. Но это серьезная работа для Думы, для юристов, для её экспертов. От этой идеи отказываться не надо, но должно быть серьезное обсуждение.

Купить подписку
Комментарии (0)

Комментарии доступны только подписчикам.
Оформить подписку
Другие выпуски
Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера