Президент фонда «Вера» Нюта Федермессер: хочется, чтобы медики были услышаны до того, как они окажутся на улице

Здесь и сейчас
31 октября 2014
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

Людей невероятно жаль, но увольнения продолжатся. Заместитель московского мэра Леонид Печатников в интервью «Российской газете» рассказал о том, почему Москве необходима реформа здравоохранения, против которой выступает огромное количество медицинских работников.  

Уже в это воскресенье, 2 ноября, врачи, медсестры, санитары, фельдшеры, а также пациенты выйдут на митинг под лозунгом «Остановить развал медицины Москвы!». Акцию организует общественное движение «Вместе за достойную медицину», и как утверждают его координаторы, такой крупной акции протеста врачей в последние годы не было. В это воскресенье они будут выступать против проводимой столичными властями реформы здравоохранения. Речь идет о закрытии и реорганизации медучреждений и увольнений медработников.

Тихон Дзядко обсудил новую реформу здравоохранения с президентом фонда помощи хосписам «Вера» Нютой Федермессер.

Дзядко: Расскажите, как вы в целом относитесь к этой теме реформ? Насколько она нужна и насколько она нужна в том виде, в котором это все сейчас воспринимается людьми?

Федермессер: Я точно отношусь к ней очень неоднозначно. Я считаю, что вряд ли найдется хоть один адекватный медик, который скажет, что в реформе нет необходимости. Реформа системы здравоохранения и московская, и федеральная давно назрела, давно начала реализовываться. Но, как очень многое у нас в стране, от благих намерений до воплощения их в жизнь пропасть. Когда они начинают воплощаться в жизнь, все это как-то через одно место, и действительно очень много людей страдает.

Конечно, тот факт, что огромное количество людей окажется без работы, особенно для такого города, как Москва, это тяжело, но при этом, находясь внутри системы здравоохранения внутри учреждения, я могу сказать, что дефицит кадров невероятный. С одной стороны, какие-то люди будут уволены из больниц, которые закрываются, но если это хорошие, качественные работники, то, условно говоря, во всех хосписах, во всех клиниках, где занимаются помощью паллиативной, там всегда есть вакантные ставки. Нам не хватает врачей, у нас не хватает медсестер, у нас не хватает среднего персонала, и мы заинтересованы в качественных кадрах.

Дзядко: А как же так получается, что у нас дефицит, тем не менее, врачей сокращают?

Федермессер: Я говорю сейчас о дефиците в той сфере, в которой я работаю. Я не знаю точно в отношении других клиник, но когда мы говорим о хосписах, отделениях паллиативной помощи, у нас действительно нехватка кадров. И мы будем очень рады, если к нам придут хорошие специалисты.

Вы знаете, я никогда не забываю одну фразу, сказанную моей мамой, Верой Васильевной Миллионщиковой, которая была главным врачом хосписа. Она всегда говорила: «Пусть у нас будет лучше нехватка рук, чем руки, за которые стыдно». Это важно, к сожалению, так сложилась жизнь, что я и пациентом была разных московских больниц неоднократно. Мне очень стыдно порой за нашу медицину, мне очень стыдно за неопытных врачей, не желающих учиться, за то, что найти врача, который читает английский язык, читает периодику, который изучает новые материалы в своей сфере, которому интересно, нет таких. Все уставшие, все выгоревшие, все оскорбляются, когда им указывают, что можно не так работать, изучать это новое и внедрять это новое.

Я, с одной стороны, решаю, что реформа давно назрела, если врач не понимает, что потребность в самообразовании - сейчас единственный способ сохранить работу и найти хорошо оплачиваемую работу, то, увы, этот врач не приживется. Но это не значит, что то, что происходит, происходит на 100% правильно. Конечно, когда такой огромный процент людей, а это интеллектуальный труд, уважаемые сотрудники, это люди со статусом социальным, и вот такое количество людей окажется на улице, это ужасно. Это социальная катастрофа в определенном роде.

Но опять же, как пациент я во многом согласна с тем, что система работает странным образом. Я, например, не очень понимаю, почему у нас такие длительные сроки госпитализации в роддомах или в хирургических отделениях, где банальные делаются операции. Почему я после аппендицита не могла выписаться из больницы в течение шести дней, хотя готова была уйти на второй день? Меня не выписывали – лежи, занимай койку. Почему нельзя, как во всем мире: ты родил ребенка, ты нормально себя чувствуешь, ты взял ребенка и пошел домой на следующий день? Почему эта койка должна заниматься 7-8 дней? Здесь я сужу как пациент.

Дзядко: Реформа в нынешнем виде это решает?

Федермессер: Идеология реформы направлена на повышение производительности, эффективности, на улучшение критериев эффективности, это когда качество и экономические затраты на ту или иную медицинскую помощь приводятся в соответствие. Эффективное – это когда и качественно и не очень дорого, в том числе может быть эффективно с точки зрения качества и неэффективно с точки зрения экономики. Достичь этого баланса безумно трудно.

На самом деле с ригидным обществом это еще труднее всегда, но это необходимо. То, что меня радует в этой реформе, что ее плоды не касаются целого ряда пациентов и направлений в медицине, потому что, в общем, все, что происходит, то, против чего так возмущается медицинский персонал, это клиники, работающие в системе обязательного медицинского страхования, которые действительно не могут выживать и быть эффективными, в том числе потому, что совершенно искусственным образом в системе обязательного медицинского страхования разработаны тарифы. Там такая странная стоимость той или иной услуги, что больница не может сама себя содержать, если она по системе ОМС работает.

Но есть ведь еще направление такое, как паллиативная помощь, которая вообще не имеет отношения к ОМС. Паллиативная помощь и та помощь, которую получают пациенты в хосписах, - это бюджетные деньги, это казенные учреждения. Слава Богу, что мы не относимся к ОМС. Я слышала такие слухи в Министерстве здравоохранения, что, может быть, паллиатив будет переведен в систему обязательного медицинского страхования. Очень надеюсь, что это не произойдет, это немыслимо, это было бы разорительно для страховых компаний, это было бы ужасно для пациента, потому что тогда, извините, ему что, надо было бы умереть поскорее, чтобы быть выгодным для компании.

С точки зрения паллиативных пациентов, происходящее, наверное, в плюс, потому что идет активное обсуждение в правительстве и в департаменте здравоохранения, что ряд клиник, которые закрываются, будут переданы под койки сестринского ухода, паллиативные койки, хосписные койки, возможно, будут переданы под реабилитацию для инсультных больных, которых сейчас хосписы не принимают. Более того, даже обсуждается, что они каким-то образом будут передаваться в благотворительные организации, и тогда у благотворительных организаций и у общества будет больше возможности влиять, в том числе и на качество помощи. Пока не знаю конкретно, кто кому и что будет передавать, но это обсуждается. И, на мой взгляд, это довольно оправдано.

В сюжете, который предшествовал, там были какие-то цифры о том, как меняется демографическая ситуация, так вот демографическая ситуация меняется таким образом. У нас стареющее население растет, потребность в паллиативной помощи растет, во-первых, потому что стареет население, во-вторых, потому что качество медицины в целом способствует тому, что пациент с хроническим, неизлечимым прогрессирующим заболеванием, необязательно с онкологией, он живет дольше. Значит, он дольше нуждается в уходе и в паллиативной помощи.

Хосписов на всю Москвы только восемь, даже изначально должно было быть десять. Есть такая цифра – в 2013 году паллиативную помощь в Москве получили 8 тысяч пациентов, а нуждались в этой помощи 54 тысячи пациентов. Соответственно, число людей, не охваченных в этой части, он огромен. Мы действительно сможем открыть новые паллиативные койки, если мы изменим систему сестринской помощи, а сестринская помощь тоже, слава Богу, не работает по ОМС, она или бюджетная, или частично коммерческая, что очень плохо, надеюсь, она вся будет бюджетная, то тогда в этой части можно будет говорить об уменьшении очередей, о большем охвате пациентов, о том, что огромный пациент медиков, которые сокращены, если они перепрофилируются, то они в этой сфере получат какую-то работу.

В общем, с точки зрения того, чем я занимаюсь, здесь есть свои плюсы. А как обыватель и пациент мне грустно видеть то, что происходит внутри больниц, это действительно заслуживает серьезного вмешательства. Просто хочется, чтобы было общественное обсуждение, чтобы медики были услышаны до того, как они окажутся на улице.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.