О чем договорились Фетисов и Глазьев перед кончиной «Моего банка». И как распознать банки-мертвецы

Здесь и сейчас
31 января 2014
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

Один день – один банк. Парад отнятых лицензий продолжается. Сегодня ее лишился «Мой банк». До декабря прошлого года он принадлежал бывшему сенатору, миллиардеру и политику Глебу Фетисову. Он продал проблемный бизнес, и после этого проблемы начались уже у вкладчиков.

А среди них – по некоторым данным, были кинорежиссер Никита Михалков и экономический советник Владимира Путина Сергей Глазьев. Вклад Михалкова газета «Ведомости» оценивала в круглую сумму – 200 млн рублей одних только личных сбережений. Антон Желнов выяснил: потеряли ли эти известные люди деньги, и кто пытался спасти банк, используя свои связи «на самом верху».

Желнов: «Мой банк» - среднее по банковским меркам финансовое учреждение, но газета "Ведомости" обнаружила среди его вкладчиков таких влиятельных людей, как режиссера Никиту Михалкова и советника президента Сергея Глазьева.

Как утверждало издание, после того, как Центробанк в начале года запретил «Моему банку» прием вкладов, Михалков и Глазьев даже обращались к руководству ЦБ с просьбой о проведении санации банка. Кроме того, якобы Михалков разговаривал и с бывшим владельцем банка, экс-сенатором Глебом Фетисовым.  Как заявил в интервью ДОЖДЮ сам Глазьев, никакого отношения к "Моему банку" он не имел и не имеет.  Но независимо от того, были ли у банка влиятельные покровители, санации это не помогло. Как разъяснил глава Агентства по страхованию вкладов Юрий Исаев, санировать было нечего: по данным агентства, 90% активов банка исчезло. Зампред Центробанка Михаил Сухов привел и другие факты: дыра в балансе банка превышала 10 млрд. руб.  Странные движения вокруг банка стали происходить еще в декабре прошлого года, когда у банка сменился собственник. Миллиардер и бывший сенатор Глеб Фетисов продал свою долю, и уже с новыми акционерами банк ограничил выдачу наличных своим клиентам до 20 тыс. руб., а в с середины января и вовсе перестал принимать и выдавать вклады.  Новыми владельцами банка стали 11 физических лиц, в том числе, люди, акционеры химического холдинга "Никохим", где, в свою очередь, еще недавно акционером был зять Михалкова Альберт Баков.  В новом совете директоров "Моего банка" Александр Хандруев и Ринат Сетдиков (последний в доле); в 90-е они были зампредами Центробанка и в последние годы, как выяснил ДОЖДЬ, имели прямое или косвенное отношения к банкам, которые уже лишились лицензии.

Центральный банк сегодня объяснил, что выплаты вкладчикам «Моего банка» начнутся не позднее 14 февраля. «Мой банк» присутствует в 19 городах, а сумму вкладов населения на 1 октября прошлого года оценивали в 12,5 млрд. руб.  До лишения лицензии "Моего банка" такие же меры были применены к банку "Пушкино", "Инвестбанку" и "Мастер-банку".

Обсудили эту тему с гостем студии, Максимом Осадчим, членом совета директоров Банка БКФ.

Лобков: Ваш банк на какой позиции находится в рейтинге банков?

Кремер: В рейтинге Эльвире Набиуллиной.

Осадчий: Надеюсь, в ее ни на какой, а в рейтинге по активам и по капиталу – где-то 300-400-хсотые места.

Лобков: Как вы можете объяснить главный феномен, который удалось выяснить в результате расследования нескольких журналистских коллективов, что существует некая группа, в которую входят Александр Хандруев, Ринат Сетдиков, господин Алякин, - это группа блуждающих менеджеров, которые приходят в банк, банк сгорает, санировать там нечего, и оказывается, что это не яйцо, а его оболочка. Что это за технология, и почему именно сейчас Набиуллина взялась именно за эти банки?

Осадчий: Эта технология понятна и известна: сначала банк доводится до полуразрушенного состояния, как, например, это было с «Пушкиным», а потом владельцу этого банка хочется выйти сухим, и он отдает банк с огромной дырой, но с какими-то оставшимися активами новому акционеру.

Кремер: А новый акционер не в курсе, что происходит в банке? Какой его интерес?

Осадчий: Ключевое слово – с оставшимися активами. Дыра есть, но есть активы. И эти активы акционер каким-то образом, обладая пакетом очень интересных связей, какие были у господина Алякина… Возможно, вы знаете природу этих связей.

Кремер: Расскажите.

Осадчий: Я бы не хотел вдаваться в подробности, но у него был очень интересный брат, который работал в ЦБ.

Кремер: И это помогло ему…

Осадчий: Я это вовсе не утверждаю. Господин Алякин обладал очень интересными связями, которые ему до последнего времени позволяли выходить сухим из воды. Схема простая: есть собственник банка, которому уже не нравится эта дыра, он понимает, что банк обречен.

Лобков: А он для чего банк заводил? Для отмывки или чтобы заниматься банковской деятельностью?

Осадчий: Возникла дыра – был кризис, в ходе которого очень у многих банков возникли дырки, у некоторых эти дырки схлопнулись, а у других, наоборот, разрослись. И ему совсем не хочется, чтобы при нем банк лишился лицензии. И тогда он отдает банки, еще не совсем схлопнувшиеся, безбашенному или с хорошей крышей акционеру.

Лобков: У которого есть все лицензии, но нет банка.

Осадчий: Он отдает человеку, который обладает очень интересным пакетом связей, который позволяет ему некоторое время держать этот банк на плаву.

Лобков: Экономист Сергей Глазьев, Никита Михалков с гораздо более интересными связями, чем у Алякина. Как же они-то держали деньги в этом банке? Как это могло существовать так долго?

Осадчий: Господин Глазьев находился в интересных, даже научных отношениях с господином Фетисовым. Глазьев – академик Российской академии наук, а Фетисов – член-корреспондент. Как ученый Фетисов абсолютный ноль, но каким-то образом, может быть, пользуясь связями с Глазьевым, достиг этих позиций. Напомню, что членом-корреспондентом Российской академии наук был и господин Березовский. Говорят, что он покупал этот статус, давал взятки по 300 долларов.

Лобков: Нет, говорят, настоящий.

Осадчий: Что вы… Суть состоит в том, что они были соавторами, я даже видел их доклад по банковскому сектору, который господин Глазьев использовал как некий документ своих притязаний на пост главы Центрального банка. Слава богу, он им не стал, а этот документ был некий прожект, как нам преобразовать банковскую систему России. Он содержал элементарнейшие ошибки, демонстрирующие полное непонимание российского банковского законодательства. Эта парочка каким-то образом спелась, и отсюда возникает понимание того, почему могли оказаться деньги, если это правда, Глазьева в банке Фетисова. Скорее всего, после ухода Фетисова из «Моего банка», я не исключаю, что Глазьев тоже покинул банк уже как вкладчик, если он был таковым.

Лобков: В чем смысл этих банков-однолеток? Какие деньги через них можно отмыть, учитывая, что сейчас финансовый контроль очень серьезный, есть Росфинмониторинг, который в последнее время активизировался…

Осадчий: Он всегда был активен.

Лобков: Какой смысл существования этой довольно старомодной схемы, которая, скорее, напоминает Чикаго 30-х годов, чем 2013 год?

Осадчий: Схемы какой?

Лобков: Сжигать деньги в банке вместе с банком, банк сжигается немножко после того, как сжигаются деньги, при этом деньги меняют свое происхождение…

Осадчий: Схема всегда понятна и проста. Цель всех манипуляций – «насосать» деньги в первую очередь из вкладчиков. Например, в этом замечательном банке на 1 января «насосали» где-то 9,6 млрд рублей. 2,2 ушло – возможно, это деньги как раз вкладчиков за декабрь. И все эти деньги, к удивлению ЦБ, вдруг испарились.

Кремер: Как вкладчику распознать такой неблагонадежный банк и поступить так же, как, возможно, поступил Сергей Глазьев, а именно вовремя забрать свои деньги?

Осадчий: У меня на «Слоне» буквально сегодня должна выйти статья, в которой я описываю шаг за шагом, что надо смотреть, ряд признаков, которые позволяют заранее убирать деньги из…

Лобков: Высокий процент по вкладам является ли таким признаком?

Осадчий: Нет. Основные признаки: первое – картотека банка. Два банка имели картотеку в декабре – «Мой банк» и еще. Картотека значит, что у банка нет денег на выполнение платежей.

Лобков: Где об этом можно узнать обычному человеку? Он же в Центробанк не пойдет.

Осадчий: В принципе, легко спросить у аналитиков на Банки.ру. Есть специальный счет – 47418 – элементарно можно увидеть в отчетности банка, оборотная ведомость: если у банка был оборот по этому счету и если еще остаток, то это уже почти крышка.

Кремер: Можно способ попроще?

Осадчий: Способ второй – смотреть, нарушал ли банк нормативы. Это форма 135, она вывешивается на сайте Центрального банка раз в месяц приблизительно через 15 дней после очередной отчетной даты. В первую очередь нормативы достаточности капитала и ликвидности. Третий момент: если у банка капитал проломило ниже 180 миллионов, это тоже очень нехороший признак близкой смерти. Очень нехороший сейчас признак – первые места в рейтингах по нормативам той же ликвидности, если чуть-чуть выше 15% и занимает первое-второе место занимает в банковской системе, это с очень высокой вероятностью тоже потенциальный мертвец.

Лобков: Это значит, что он активно переводит куда-то средства?

Осадчий: Нет, это означает, что очень активно у него отсасывают ликвидность, что на него начался набег в первую очередь юридических лиц, которые самые умные. Они начинают отсасывать из банка свои деньги. Физики не настолько продвинуты, они потом начинают набегать, но их набег уже страшен и смертелен для банка.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.