Гибель педагога Кудоярова в СИЗО - это пережитки ГУЛАГа

Здесь и сейчас
10 октября 2011
Поддержать программу
Ведущие:
Мария Макеева

Комментарии

Скрыть
КОФЕ-БРЭЙК с Михаилом Федотовым, советником президента РФ. Обсудили порядок оказания медицинской помощи в СИЗО.

Макеева: Первый вопрос – почему случай с педагогом, у которого такое обвинение, подозрение, но в том числе и многолетний стаж работы и, в конце концов, экономическая статья обвинения, была избрана мера пресечения – заключение под стражу? Второй вопрос – это порядок оказания медицинской помощи в СИЗО.

Федотов: Конечно, первый вопрос надо задавать не мне. Первый вопрос надо задавать следователю, который избрал эту меру пресечения, и судье, который эту меру пресечения назначил. Хотя ведь, по-моему, глухой уже должен был услышать слова нашего президента, обращенные к правоохранительным органам, которые уже давно прозвучали – что не надо сажать людей в СИЗО без абсолютных к тому показаний. Если речь идет об убийце, о насильнике – да, конечно, безусловно, его немедленно надо оградить от общества. Когда речь идет об экономическом преступлении, о преступлениях, связанных с предпринимательской деятельностью, в данном случае должностное преступление вменялось Кудоярову – он что, общественно опасен, его нельзя оставить на свободе до того, когда дело будет рассмотрено судом? По-моему, просто наши правоохранительные органы не могут избавиться от этого стереотипа старого советского прошлого, причем, как я понимаю, это еще пережитки времен ГУЛАГа - когда человека, который находится под следствием, обязательно надо в кутузку отправить. Почему? Потому что пусть понюхает, пусть поймет, что его ожидает, пусть станет более покладистым. Так ведь дело не в том, чтобы подследственный стал более покладистым, дело в том, чтобы установить истину – он действительно брал взятки или он не брал взятки. Я вообще не понимаю, если его вина была очевидна следователям, если он был задержан с поличным, почему он с мая-месяца находился в следственном изоляторе? Почему этот вопрос давно уже не был рассмотрен судом? Если он виноват – получил бы наказание, а если не виноват – извинитесь перед ним, выплатите компенсацию за моральный вред.

Макеева: Вы говорите, правоохранительные органы не могут избавиться от этих пережитков. Хотят ли они от них избавляться? Было президентское обращение, указы и послабления. Если раньше не слушали, то теперь-то вовсе перестанут слушать? У нас ведь скоро уже другой президент будет, по слухам, во всяком случае, Дмитрий Медведев не собирается переизбираться, как мы уже все поняли. Будут ли правоохранительные органы прислушиваться теперь к этим рекомендациям?

Федотов: А что, простите, изменилось? У нас что, другой президент?

Макеева: Я не знаю. Может быть, у правоохранительных органов другая точка зрения.

Федотов: У них не может быть другой точки зрения, если они выполняют требования закона. У нас один президент, до 7 мая 2012 года включительно наш президент – Дмитрий Анатольевич Медведев. Другого президента у нас нет, у нас есть единственный президент. Понимаете, он – глава государства. И если его инициативы, тем более, они были дальше обличены в форму законов, эти законы приняты – почему же они не соблюдаются, что же это такое? Поэтому мы сегодня буквально проводили в совете заседание рабочей группы по закону об общественном контроле, мы будем предлагать президенту внести проект закона об общественном контроле в Российской федерации, который предусмотрит очень широкие возможности для того, чтобы граждане самым активным образом участвовали в контроле за деятельностью всего нашего государственного механизма. В том числе, и правоохранительных органов.

Макеева: Что касается медицинской помощи и порядок ее оказания в СИЗО, на минувшей неделе в Москве похоронили вице-президента ЮКОСа Василия Алексаняна, как вы знаете. Сегодня журнал The Times публикует выдержки из неопубликованных ранее интервью с ним, и Алексанян среди прочего рассказывал, как его лечащему врачу говорили: «Мы его выпустили в расчете на то, что он в течение года умрет». Вот интересно, может, я как-то это пропустила, может быть, Совет по правам человека интересовался, может быть, даже какую-то проверку Следственный комитет проводил – было ли официально заявлено и были ли какие-то разбирательства по поводу того, каким образом Алексанян получил в СИЗО все те ужасные заболевания, в результате чего он умер? Потому что, насколько я понимаю, и это заявлялось, ВИЧ он получил при переливании крови при процедуре в СИЗО. Кто-то за это понес ответственность, кто-то был наказан? Сколько еще людей получили в СИЗО ВИЧ-инфекцию?

Федотов: Насколько я знаю – это исключительно поверхностное знание, я специально этим вопросом не интересовался, я пришел на пост руководителя Совета, когда Алексанян был уже, слава богу, а свободе – он получил инфекцию во время переливания крови после автомобильной аварии.

Макеева: То есть это было до СИЗО? Я читала статью Ходорковского на прошлой неделе, и он пишет о том, что в СИЗО.

Федотов: Нет, я не думаю. Это был бы вселенский скандал. Понимаете, к сожалению, наша тюремная медицина такова, что нельзя исключить и подобного исхода тоже. Именно поэтому наш совет уже давно ставил вопрос, и эта позиция была поддержана президентом, были внесены изменения в действующее законодательство, относительно тюремной медицины в отношении лиц, находящихся в СИЗО, подследственных. Сейчас у подследственных есть возможность ходатайствовать о проведении медицинского обследования, и по результатам медицинского обследования ходатайствовать перед судом об изменении меры пресечения на не связанную с содержание под стражей. Это норма действует, она действует практически с начала этого года, с первых чисел февраля. Наш совет самым активным образом участвовал в выработке этой нормы и в претворении ее в жизнь. Сейчас мы хотим проанализировать практику – как эта норма работает. По нашим сведениям, эта норма работает не очень хорошо, потому что такие обследования проводятся, но по результатам этих обследований далеко не всегда суд соглашается с мнением врачей и отпускает человека на свободу. Это все до поры до времени. Кудояров не обращался с ходатайством о медицинском освидетельствовании, насколько я знаю. Но если его адвокаты или он сам ставили вопрос о том, что у него тяжелое состояние здоровья…

Макеева: Адвокат говорит, что он обращался.

Федотов: Если это так, то, безусловно, следователь должен будет ответить на вопрос – почему он не реагировал на эти обращения, почему в результате его в данном случае такого невнимания к обращениям обвиняемого и его представителя человек погибает? Потому что он не был приговорен к смертной казни, а фактически в отношении него была применена смертная казнь, потому что он умер в тюрьме. 

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия