Мария Баронова: об амнистии по Болотной мы слышали много прекрасных слов, но приговор, по сути, уже вынесен

Здесь и сейчас
19 сентября 2013
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть
Сегодня во время заседания Валдайского клуба Владимир Путин неожиданно не исключил возможность амнистии для тех, кого судят сейчас по «Болотному делу». Впрочем, президент тут же поправился: сначала эти люди должны услышать приговор суда, и лишь затем можно об изменении наказания. В студию ДОЖДЯ к Татьяне Арно и Павлу Лобкову пришла Мария Баронова – единственная из тех, кого судят сейчас по этому делу и кто находится под подпиской о невыезде. 
 Арно: Серьезное заявление сделал Владимир Путин, были к этому предпосылки, надо сказать, потому что и на федеральных каналах стали говорить о Косенко, и вообще, эта тема в последнее время действительно о какой-то предстоящей амнистии витала в воздухе. То, что сейчас сказал Путин, как вы считаете – это окончательное решение?

Баронова: Ну, тут нужно говорить, что я вообще за последние особенно 15 месяцев отучилась верить словам. Я, в принципе, вообще не большой поклонник веры, надежды, любви – великой русской триады. А последние 15 месяцев я слышала о том, что кто-то нас спасет, когда-нибудь все палачи, которые над «Болотным делом» его шили, будут наказаны. Но все это потом. А приговорили нас фактически 15 месяцев назад. Каждый день это очень тяжелое дело, физически очень тяжело, ожидание суда, и ожидание решения суда уже 15 месяцев. Большинство людей сидит в тюрьме, они не могут принимать нормально душ в тюрьме, например Акименков принял летом душ один раз за месяц. Уровень испытаний, который приходится на людей... У Косенко умерла мама, сегодня у Андрея Барабанова умерла бабушка, у нас было прервано заседание посреди процесса, потому что адвокату позвонили. Судья даже прервала процесс. И фактически люди, можно говорить, сидят ни за что. Опять же, у меня может быть какое-то заинтересованное мнение, но люди испытывают мучения постоянно. И если Путин говорит, например, о Сирии, о том, что он такой миротворец, и он хочет Нобелевскую премию, то ему стоит, с моей точки зрения, помнить и о том, что нужно быть милостивым не только с гражданами Сирии, но и со своими гражданами.
Лобков: Подождите, я вас прерву, потому что есть юридический аспект. Может ли быть вообще амнистия, если не было приговора.
Баронова: Конечно, до 1991 года так и было. Амнистию можно объявить в любой момент, то есть это то, что объявляет президент.
Лобков: То есть это то, что называют «царская воля» или «воля Государственной думы»?
Баронова: На самом деле это можно сделать кем угодно. То есть либо это Государственная дума делает, либо это Путин лично делает, но это можно сделать в любой момент.
Арно: Ну, как мы поняли, Путин сказал, что все-таки хочет, чтобы прозвучал приговор, а потом...
Баронова: Если он хочет, чтобы прозвучал приговор, то до приговора еще год, как минимум. То есть то, то вот сейчас происходит в суде, это каждый день вялотекущее непонятное, не пойми о чем дело. С допросами у нас 77 потерпевших от нас, только в нашем деле 12, а еще есть свидетели, омоновские свидетели – их 400 человек. Пока что допрошено 12 человек за 3 месяца, уже за 4 месяца почти. Сколько это дело еще будет длиться, непонятно, и фактически приговор суда состоялся. Ну, приговор общества, я не знаю, власти – 12 месяцев назад.
Лобков: Владимир Путин сосредоточен в деталях, поэтому вот важно, что он хочет услышать приговор суда, и, видимо, что за этим следует то, что было сказано по делу Ходорковского – признание вины. Вот как вы считаете, вообще-то, если будет еще произнесено «еще бы хотелось, что бы признали свою вину», признают? Будут люди, которые признают свою вину?
Баронова: Я не признаю свою вину по той причине, что моей вины никакой нет.   Правда, ее нет, по той причине, что все, что я хотела – это жить в другой стране, в нормальной стране. Я пришла на согласованный митинг, я не делала ничего. Я в этой жизни ни одной взятки даже не дала, я даже права не покупала.
Арно: Помимо этого там будет требоваться признание или непризнание массовых беспорядков.
Баронова: Признание – непризнание. Опять же, сегодня приводился в пример Лондон. Но в Лондоне громились магазины, мародерство было, несколько дней шли настоящие бои с мародерами. Этого не происходило в Москве. Просто нужно понимать, что очень много разговоров, как со стороны власти, так и со стороны оппозиции. Оппозиция рассказывает о том, что когда-нибудь будут все люстрированно наказаны. Власть, конечно же, испугалась, власть тоже что-то говорит.
Лобков: Есть заявления Павла Крашенинникова, близкого к «Единой России», о том, что в октябре будут рассматривать все амнистии, которые будут к тому моменту, не исключая и амнистии по «Болотному делу». Вот видите, движется к 20-летию Конституции, к 20-летию Госдумы – амнистия. То есть в октябре это уже может состояться.
Баронова: Хотелось ли бы мне, чтобы у людей перестали отнимать жизнь, и у меня в том числе. Мое состояние тоже очень тяжелое, я не могу нормально работать, я постоянно занята в абсолютно бессмысленном процессе, в огромном бумажном процессе,  этот бумагооборот просто безумных размеров. Конечно, я хочу, чтобы была амнистия, конечно, я приветствую то, что пишет Крашенинников, я очень этого хочу. Будет ли это, я не знаю. Путин и про Pussy Riot говорил, что «посмотрим решение суда», но решение суда мы слышали.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.