Людмила Алексеева: «Приставка “при президенте” портит репутацию»

Здесь и сейчас
22 июня 2012
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть
Совет по правам человека при президенте может лишиться своих постоянных участников. Глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева уже подала заявление о выходе из президентского Совета по развитию гражданского общества и правам человека. Глава совета Михаил Федотов не исключает, что поступит так же.

Правозащитников не устраивает новый метод формирования Совета, который предложила администрация президента. Согласно ему, своего кандидата может выдвинуть любая общественная организация, а после этого голосование будет проходить в интернете. Кандидаты, набравшие наибольшее число голосов, войдут в список, который затем будет представлен на рассмотрение президенту. Глава государства из 39 человек должен будет отобрать 13, которые войдут в новый состав.

По словам Людмилы Алексеевой, такой метод отбора полностью лишает деятельность совета всяческого смысла, поскольку войти в него, если президент так захочет, смогут даже члены обществ садоводов или пчеловодов, которые к правозащитной деятельности не имеют никакого отношения.

Впрочем, не все действующие члены Совета настроены так скептично. Даниил Дондурей, главный редактор журнала «Искусство кино» заявил ДОЖДЮ, что считает правильным оставаться в Совете.

А с нами в студии глава Московской Хельсинской группы Людмила Алексеева.

Монгайт: Почему Кремлю выгодно изменить метод формирования Совета?

Алексеева: Я думаю, что объяснение, что это наиболее демократичный метод отбора членов, это лукавство, потому что на самом деле предложено, чтобы все организации, какие есть у нас в стране, предлагали свои кандидатуры, а дальше президент выберет из них кого он считает нужным.

Как всякий обычный человек, как и я бы сделала, и он так сделает, он выберет тех, кто ему наиболее симпатичен, наиболее известный, и с ним больше всего совпадает и по чувствам, и по мыслям. Кооператив «Озеро» тоже общественная организация, имеется еще союз ветеранов СБ…

Казнин: Ну, и так далее. Есть политологи, которые близки к Кремлю. То есть, неудобных людей, как их называет Дмитрий Медведев, неудобных пассажиров, не будет больше?

Алексеева: Получалось так, что я себе представила, что я окажусь в окружении совершенно чуждых мне людей, которых не интересует развитие гражданского общества и соблюдение прав человека, а интересует наоборот удушение гражданского общества. Для чего я там буду сидеть? Для ширмы? Я туда пришла работать, а не быть ширмой, во-первых. А во-вторых, вот эта приставка «при президенте», она с некоторых пор даже портит репутацию. Я не забочусь о своей репутации, я твердо убеждена, что человек, который делает работу честно, старательно, ту работу, которую он умеет делать, он тем самым заслуживает свою репутацию. Не надо отдельно думать о репутации. А здесь я не могу делать такую работу, зачем я буду жертвовать своей репутацией?

Я объясняю, почему я выхожу. Я была очень твердым сторонником сохранения членства в Совете, потому что эта работа, эта приставка «при президенте» дает возможность для более эффективной работы правозащитника, которая вообще не очень эффективна. Поэтому я ценила эту приставку.

Казнин: А, может быть, проголосуют наоборот за еще более непримиримых людей, которые будут отстаивать свою точку зрения, может быть, Интернет? Вы не верите в это?

Алексеева: Для меня это сомнительно. Если так случится, я буду приветствовать успехи этих людей. Я была в Совете с 2002-го года, мне скоро 85 лет, здравствуй, племя, молодое, незнакомое. Пускай приходят люди, которые молоды, которые полны сил, могут работать, я им желаю успеха.

Монгайт: А что вы будете делать?

Алексеева: То же самое. Понимаете, главное – то, что я председатель Московской Хельсинской группы, старейшей правозащитной организации в России. И во все советы меня приглашают не потому, что я бабушка Люда, а потому что я председатель Московской Хельсинской группы, я им осталась. Если меня переизберут, если я останусь членом группы, меня это тоже устраивает, я не настолько самолюбива, чтоб обязательно быть руководителем, главным и так далее. Мне очень хочется столько времени, сколько мне отпущено, продолжать работать, делать то, что я могу. А в каком качестве – это для меня не так важно.

Казнин: Вы с 2002-го года, вы при Владимире Путине, еще когда он был тогда президентом, тоже были в Совете, вы работали вместе. Что же его заставило сейчас менять правила, ведь тогда правила были те, они устраивали всех, видимо, работа шла, что изменилось? А вы можете потребовать объяснения? Или попросить объяснения?

Алексеева: Попросить могу, дождаться не смогу, наверное. Попросить каждый из нас может. Понимаете в чем дело, я думаю, что это лукавое изменение наборов в члены Совета, которое противоречит положению, утвержденному в Совете, по которому члены Совета рекомендуют тех людей, с которыми они готовы, и могли бы, и считают плодотворным работать. Я думаю, что это объяснение… В какой-то степени, может быть, потому что так решил Володин, а Володин и Сурков разные люди. А, может быть, и мне хотелось бы так думать, качество общества стало другим за последнее время. И Совет, последний Совет, он был самый лучший по составу из всех трех, в которых я участвовала. И он действительно завоевал и такое доверие, и даже уважение в обществе, к его реляциям прислушивались. И, по-видимому, решили, что в нынешней обстановке это опасно и лучше иметь совет: чего изволите?

Монгайт: Они вас уговаривали остаться?

Алексеева: Вы знаете, не успели, потому что получилось таким образом – дня 3 назад Михаил Александрович Федотов, руководитель Совета, сказал мне: Мы проведем пресс-конференцию по поводу того, чем будет заниматься Совет, и я бы попросил вас участвовать в этой конференции. Довольно обычная для меня просьба, потому что, насколько я знаю, столько, сколько проводил Михаил Александрович пресс-конференций, он всегда меня приглашал, ему казалось – надежнее, если я сижу рядом. Тем более, что он знал, что я очень большой патриот Совета. И, понимаете, вдруг он говорит, совершенно неожиданно для меня, говорит: Вчера меня пригласил к себе Володин и сказал, что положение о Совете недостаточно демократично и мы будем теперь выбирать иначе.

Во-первых, я должна сказать, что все-таки существуют какие-то правила, у Совета есть положение, ты его хотя бы успей отменить, его никто не отменял.

Монгайт: То есть, за демократичностью Совета следит Володин, я правильно понимаю?

Алексеева: Он сказал так: Я считаю. И я спрашиваю у Михаила Александровича: Ну и что? -Ну, теперь мы должны так выбирать членов Совета. И когда он так сказал, я сказала: В таком случае я выхожу из Совета.

Когда бы, интересно, они меня упрашивали?

Казнин: Он уже заявил, господин Федотов, что будет просить вас остаться.

Алексеева: Вы понимаете, я уже послала заявление в Совет. Я не то чтобы: вот я так сказала, так и будет. Но, в общем, мое решение вызвано совершенно определенными, понятными мне причинами… Я могу остаться в Совете, если господин Володин передумает и у нас останется прежнее положение, когда члены Совета предлагают ему кандидатов. То есть, если мы будем иметь работоспособный Совет. Обязательно останусь. При таком условии.

Казнин: Как вы думаете, помощь Совета сейчас нужна, например, участницам панк-группы Pussy Riot, которые находятся в СИЗО? Тем, кого задержали за беспорядки на Болотной?

Алексеева: Всем нужна. И поэтому надо сказать, что еще при последнем нашем свидании с президентом, который, собственно, и формировал Совет, с Дмитрием Анатольевичем Медведевым, по-моему, это было 25 апреля, я ему сказала, что вне зависимости… тогда уже многие члены Совета говорили, что с президентом старым-новым мы работать не будем, я считала, что я останусь в Совете, и я ему сказала, что вне зависимости от того, сколько членов выйдет, а сколько останется, на ряду с существующим при президенте Советом, он называется так: Общественный совет по развитию гражданского общества и правам человека при президенте Российской Федерации.

Я поговорила до этого с членами Совета, и все согласны, что мы создаем общественную организацию, которая называется Общественный совет по развитию гражданского общества и правам человека. Все. Без «при». Конечно, у нас будет меньше возможностей. Мы, например, не можем пригласить к себе какого-нибудь министра или генерала, объяснить его действия. У наших министров, генералов не принято откликаться на приглашения общественных организаций, хотя надо было бы им привыкнуть к этому. Но, честно говоря, я не знаю – такая ли уж была польза от того, что мы с ними виделись? А во всем остальном Совет будет работать как общественная организация, он уже заслужил известность, заслужил определенное общественное признание, и также как, скажем, Московская Хельсинская группа, «Мемориал», у нас будет еще одна организация, отличная от этих.

Московская Хельсинская группа – это правозащитная организация, а в Совете есть правозащитники, есть эксперты, есть политологи, есть социологи, очень разные люди, буквально все люди, профессионально состоявшиеся, люди порядочные, люди, работающие в Совете. И, скажем, с Орешкиным, знаменитый специалист, я его знала по его работам, очень уважала, но никогда вместе не работала, теперь мы будем работать вместе. С Орешкиным и со многими другими.  

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.