Кризис или ценовая война? Обсуждаем с экспертами, что произошло с нефтью

В эфире — Михаил Крутихин, Сергей Романчук, Алексей Рыбников и Александра Суслина
21 апреля, 15:19 Анна Монгайт
18 649

20 апреля обвалились фьючерсы нефти WTI. Дошло до того, что цены на них стали отрицательными. Сегодня утром котировки выросли и вернулись к положительным значениям, цена поднялась чуть выше одного доллара. На следующи день цена нефти марки Brent опустилась ниже 20 долларов за баррель впервые за 18 лет. По данным агентства «Аналитика товарных рынков», цена на бензин упала ниже себестоимости, российские нефтяные компании продают его себе в убыток. В тот же день стоимость российской нефти Urals опустилась до 8,48 доллара за баррель. По такой цене она продавалась в декабре 1998 года.

Что это – кризис или ценовые войны? Анна Монгайт обсудила происходящее с партнером информационно-консалтингового агентства RusEnergy Михаилом Крутихиным, президентом ACI Russia Сергеем Романчуком, руководителем направления «Фискальная политика» Экономической экспертной группы Александрой Суслиной, главой Петербургской международной товарно-сырьевой биржи Алексеем Рыбниковым. 

Сегодня мы начинаем с важнейшей темы, посвященной ценам на нефть, это главная новость этого часа. Итак, вчера на рынках произошел беспрецедентный случай, обвалились фьючерсные контракты на американскую нефть марки WTI, которые впервые в истории опустились до отрицательных значений. Цена майских фьючерсов WTI на Нью-Йоркской торговой бирже падала до минус 40 долларов за баррель, это даже не обнуление. Сегодня утром котировки выросли и вернулись к положительным значениям, цена фьючерса WTI поднялась чуть выше одного доллара. Может быть, это хорошая новость? Что это, кризис или ценовые войны?

Обсудим это с Михаилом Крутихиным, партнером информационно-консалтингового агентства RusEnergy и с Сергеем Романчуком, экономистом, президентом Ассоциации финансовых рынков ACI Russia.

Здравствуйте. Михаил, хотела бы начать с вас. Объясните нам еще раз, хотя мы с вами когда-то уже предсказывали эту ситуацию, как объясняется эта ситуация? Что произошло, и как так, собственно, получилось?

Крутихин: Прежде всего надо заметить, что это не физическая нефть, то есть цена в отрицательную плоскость перешла не для поставок, например, российской нефти Urals или какой-то другой нефти по долгосрочным контрактам. Это финансовый инструмент, это бумажная нефть, то есть фьючерсы торгуются на Чикагской бирже, которая специально занимается деривативами от нефтяных цен. И в данном случае я склонен рассматривать то, что случилось за пару-тройку часов, как эксперимент, потому что регулятор торгов объявил, что вы знаете, в порядке исключения мы не будем останавливать падение котировок этой бумажки, то есть фьючерсного контракта майского на WTI, а посмотрим, что получится, даже если он уйдет в отрицательную область. И действительно, не стали останавливать. И вот это единственная такая, единственный финансовый инструмент, который там торговался из тех, что торговались, он свалился больше чем на 40, и к концу торгов осталось там 37,63, минус, естественно. Но после этого это не повторялось, на следующий день, вот сейчас, торгуется уже не майский контракт, а торгуется июньский контракт, и он немножко понизился в цене, там где-то примерно к 15 долларам за баррель, но торги продолжаются, это просто новый график, жизнь продолжается. Единственное, что надо заметить, что давление на цены идет не только по этой марке нефти, а вот по Brent, такому маркеру на рынке, к которому привязана и наша нефть Urals, там тоже идет снижение сегодня, очень серьезное снижение по июньскому фьючерсу, где-то на 20 долларов они выходят, плюс-минус какие-то. Это общая тенденция, которая началась не сегодня и не вчера, а вот на протяжении пары недель она наблюдается на всех нефтяных рынках.

Сергей, скажите, пожалуйста, наблюдается ли паника на Московской бирже? Как произошедшее может сказаться в принципе на валютном рынке?

Романчук: На валютном рынке сказалось достаточно ожидаемым образом. Вчера, когда котировки по экспирации на фьючерс WTI падали, конечно, весь рынок был озабочен тем, насколько скакнет доллар. Где-то наши прогнозы говорили, что должны были бы открыться в районе 76, потому что российский рубль торгуется в общем-то почти непрерывно, и вчера, когда все наблюдали эту феерическую экспирацию, доллар к рублю торговался примерно по 75.40, в общем, ликвидность на рынке была, и можно было абсолютно делать сделки. Но вот сегодня продолжился такой импульс от того, что было, многим действительно пришла в голову идея, почему бы не зашортить уже следующий фьючерс, может быть, взять спред, имея в виду, что потом ситуация может повториться.

Переведите так, чтобы всем было понятно, что вы говорите. Вы произнесли некоторую цепочку терминов, я хотела бы разобраться. Что такое «зашортить», расскажите мне, чтобы я понимала, о чем речь. 

Романчук: Речь идет о том, смотрите, что дальние контракты на фьючерс, они не упали, зашортить это значить продать контракт. Так вот, собственно, что гигантским образом изменилось, это разница между стоимостью более дальних серий, то есть тогда, когда поставлять нужно, соответственно, эту нефть в июне, в июле, в августе и так далее, и фьючерсом, который экспирировался с поставкой в мае. Довольно-таки очевидная возникает торговая идея, что почему бы не попробовать продать фьючерс на нефть в июне, а купить ее, не знаю, в июле-августе. Тем самым от рыночного риска подобного рода игрок будет застрахован, в том смысле, что общая цена на нефть не будет особенным образом влиять на его финансовый результат, а вот если повторится история как была, то разница между ценами этих двух сделок может разъехаться, и соответственно можно попробовать заработать. Я думаю, во многом благодаря этому следующий контракт так сильно, собственно, и упал сегодня утром, если мы посмотрим, чем дальше экспирация, тем менее заметно, естественно, влияние вот этого события на цену контракта. Что касается российского рубля, то здесь все-таки мы не зависим, естественно, от того, как именно прошла экспирация по фьючерсу по американской нефти в Техасе, для нас это абсолютно не имеет никакого значения прямого, а только косвенное, через то, насколько (неразб.) осуществлять экспорт в будущем. Плюс, надо сказать, что та валютная выручка, которая поступает сейчас, она поступает по контрактам, которые были заключены несколько ранее, а отнюдь не по тому, как нефть торгуется сейчас. Поэтому для нас, конечно, главным образом мы зависим от будущего, и плюс вот эти все колебания, когда Urals уходит ниже 25 долларов за баррель, они не очень сказываются на стоимости рубля в силу того, что Центральный банк компенсирует выпадающую валютную выручку продажами валюты из резервного фонда, из ФНБ. Собственно, он обещал это делать, если мы видим, вот эти суммы, они несколько меняются, мы видим рублевые эквиваленты, они проводят оценку того, сколько же выпадает валюты из баланса, и собственно, добавляют эту величину. И вот видно, что такой прямо прямой зависимости от того, сколько сегодня стоит Urals, Brent или другая марка, ее нет, но в силу того, как я уже объяснил, контракты были заключены ранее, и сколько конкретно выпадет, как бы это вопрос такой оценки, которую правительство и ЦБ сделать смогут, имея данные от компаний, а напрямую как бы с рынка это не считать. Но понятно, что долгосрочно мы будем все равно зависеть от цен на нефть, но на ближайшие месяцы, скорее всего, даже нахождение цен на нефть ниже 25 долларов за баррель, оно будет мало сказываться напрямую на курсе валюты. Гораздо важнее, каким образом потоки идут, а соответственно, индикатором этого является скорее фондовый рынок, чем непосредственно цены на нефть.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю