Китай и Белоруссия. Кто заменит России США? Игорь Коротченко о третьем пакете санкций

Здесь и сейчас
28 апреля 2014
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

О третьем пакете санкций США и Евросоюза против России мы поговорили с главным редактором журнала «Национальная оборона» Игорем Коротченко.

Дзядко: Скажите, в тех санкциях, которые США вводят в отношении России, упоминаются санкции против оборонного и технологического секторов российской экономики, о чем здесь может идти речь? Есть какое-то сотрудничество, которое прекращено, или что?

Коротченко: У России и США нет прямого военно-технического сотрудничества. Речь может идти, очевидно, о том, что будет возрожден в том или ином виде пресловутый КОКОМ. Это в советские времена в годы «холодной войны» существовал комитет, который регулировал поставки Советскому союзу высоко технологичной продукции. Теперь эту функцию берет на себя профильный отдел госдепартамента США. В США мы ничего не закупаем, но есть вероятность того, что американцы будут давить на своих партнеров, прежде всего, в Европе в попытках ограничить поставки в Россию определенных элементов.

Кремер: Что мы закупаем в Европе? Кого будут ограничивать американцы?

Коротченко: Это, прежде всего, микроэлектронная база, то есть электронная компонентная база, то есть мозги радиоэлектронные, которые используются в ряде систем вооружений.

Кремер: И мы их закупаем где?

Коротченко: Частично поставки идут на свободном рынке, включая Европу. Плюс к этому может пойти речь о том, что определенная категория и номенклатура продукции двойного назначения, например, оптика либо мощные компьютеры или же микропроцессоры, на них будет наложено эмбарго на поставку этих товаров в Россию. И самое главное – то, что если третьи страны поставляют нам какой-то продукт, но там есть американская начинка или частично комплектующие, то США вправе будут требовать от своих партнеров введения эмбарго, если они захотят, чтобы это оборудование попадало в Россию.

Кремер: Чем это обернется на Россию? Каким образом это на нас всех откликнется?

Коротченко: Я думаю, это, конечно, неприятно, но не смертельно, поскольку этими санкциями Запад и СЩА подталкивают нас в объятия Китая, который давно желал бы видеть Россию…

Дзядко: То есть мы будем переориентироваться на китайский рынок?

Коротченко: Мы будем переориентироваться на других партнеров.

Кремер: Мы, наверное, уже на него переориентируемся, нет?

Коротченко: Нет, я говорю о других партнерах, это страны азиатско-тихоокеанского региона, Бразилия, ЮАР, то есть те государства, которые в принципе готовы будут нам продавать какую-то микроэлектронную базу. Это первое направление минимизации возможных последствий санкций США. А второе направление сотрудничества – это расширение связи между Россией и Белоруссией, все-таки в Белоруссии в советское время был создан очень хороший сектор…

Дзядко: На сегодняшний день Белоруссия может это компенсировать?

Коротченко: В определенной степени да, потому что белорусская электронная промышленность, оптика находится на очень хорошем уровне. И здесь Россия может найти замену в случае, если будет введено эмбарго на поставку определенных изделий в Россию. Ну и самое главное – сейчас предпринимаются решительные меры по перестройке российской электронной промышленности. В частности, холдинг «Росэлектроника» на базе этого холдинга, точнее – в структуре этого холдинга будет создано 20 научно-производственных объединений, каждое из которых будет заниматься определенным элементом электронной продукции. Таким образом, полтора, может, два года будет немножко тяжело, но в дальнейшем мы уйдем от зависимости в закупках определенных комплектующих на Западе.

Кремер: А нет разве каких-то направлений в электронике, в которых мы безнадежно отстали?

Коротченко: Понимаете, если мы говорим о процессорах стратегических систем оружия, например, баллистических ракет, мы их производим самостоятельно. Конечно, они, может быть, не такие миниатюрные, но по качеству и самое главное, по надежности они полностью нас устраивают. Еще раз подчеркну: здесь зависимость именно в электронной компонентной базе, то есть это микросхемы, чипы, различного рода микросборки. Но подчеркиваю еще раз, что сегодня не времена двухполярного мира. Мы найдем партнеров, и они готовы платить и участвовать в этой кооперации.

Кремер: Вовсю раздаются заявления об ответных мерах, ответных санкциях. Какие они могут быть в этом секторе?

Коротченко: Нам тяжело ввести ответные особо неприятные для США санкции, потому что мы заинтересованы в сотрудничестве, пусть даже американцы его сворачивают. Например, можно было бы вести эмбарго на использование космических кораблей, которые доставляют экипажи на МКС, но очевидно, что Россия на эту меру не пойдет, исходя из понятных соображений. США критически зависит от закупок российского титана, тот же самый «Боинг» покупает российский титан для использования в производстве своих авиалайнеров, поэтому вряд ли мы будем нажимать именно на эти рычаги, потому что это может ударить и по нам.

Но в целом можно найти определенные сегменты  как экономического, так и ответного политического реагирования, которые будут болезненны для США. Но я все-таки обратил бы внимание на то, что российское руководство спокойно реагирует на усиливающееся давление. Если из Вашингтона буквально через день раздается угроза, все-таки Кремль реагирует спокойно. Это спокойствие показывает, что у России есть достаточный запас прочности, чтобы не отвечать на каждый американский выстрел свои выстрелом.

Дзядко: Если вы говорите про политический ответ, насколько вам кажется все же возможным или невозможным такая мера, как, например, выход из СНВ-2 или выход еще из совместных каких-то соглашений?

Коротченко: Это крайний сценарий. Он будет реализован не в ответ на американские санкции, а в ответ на развертывание американской противоракетной обороны. Поэтому выход из договора по СНВ-2 – это крайняя мера, она очень жесткая. Я не думаю, что Кремль сейчас пойдет на то, чтобы выходить из этого договора в ответ на американские санкции, тем более, что они не такие страшные по масштабам, как их изображали в американских СМИ. Во всяком случае, мы пока не находимся в ситуации Ирана, где были заблокированы государственные активы, активы частных компаний. В этих условиях действовать на разрыв стратегического соглашения по ограничению СНВ, на мой взгляд, нецелесообразно абсолютно, и Кремль так действовать на данном этапе не будет.

Дзядко: А есть какие-то подобные СНВ соглашения, которые существуют и в массовом сознании являются важным чем-то, а на самом деле они заключены 5, 7, 27 лет назад и уже являются просто фикцией, выход из которых, например, будет заметным и важным в пиаровском политическом смысле?

Коротченко: Понимаете, отвечать политическими мерами на экономические санкции, на мой взгляд, нецелесообразно. Просто в мировой дипломатии существует принцип взаимности, поэтому действовать дипломатическими способами, на мой взгляд, в ответ на экономические санкции нецелесообразно. Эти меры нам пригодятся, когда отношения, может быть, действительно будут ухудшаться еще в большей степени. 

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.