Кирилл Разлогов о том, почему кино не может жить без цензуры

Здесь и сейчас
27 июня 2012
Поддержать программу

Комментарии

Скрыть
Российскому кино добавят нравственности. Причем займется этим режиссер, депутат Госдумы и в недавнем прошлом глава предвыборного штаба Владимира Путина - Станислав Говорухин.

Сегодня Говорухин выступал на «круглом столе» в Союзе кинематографистов России и заявил: «Запреты – это то, на чем культура основана, потому что они несут нравственные базисные ценности». И добавил: «Это будут нравственные ограничения. Без нравственных ограничений не живет ни одна страна».

Первым тему нравственности в кинематографе еще на прошлой неделе актуализировал замминистра культуры Григорий Ивлиев. В интервью «Известиям» чиновник подтвердил, что существующая программа развития кинематографа будет обновлена, а кино сможет «сформировать положительный образ» представителей разных народов России.

В интервью ДОЖДЮ Говорухин заметил, что забота о нравственности пока  что его личные предположения, основанные на том – «кто у нас министр культуры и президент». 

Станислав Говорухин: Что вы так испугались, что грядут какие-то изменения в ситуации кинематографа? Конечно они грядут, конечно. Возможно, речь будет идти о каких-нибудь ограничениях нравственного характера. Вот все, что я сказал. Например, я мат запретил на экране. Мало ли что я имею в виду, инициатива же не всегда поступает из комитета по культуре, а все из министерства культуры и из правительства, от президента. То, что грядут изменения - безусловно. 

Что помимо мата нужно запретить, Говорухин не уточнил, сообщив, что все предложения будет вносить на рассмотрение Думы. При этом режиссер отметил, что дело это долгое, и принятие нового закона может занять несколько лет.

О том, как возьмутся за нравственность в отечественном кинематографе, мы поговорили с нашими гостями Кириллом Разлоговым, кинокритиком и программным директором ММКФ и Сергеем Мироновым, председателем «Справедливой России».

Дмитрий Казнин: Кирилл Эмильевич, недавно было ведь еще одно открытое письмо - от молодых документалистов Никите Михалкову, примерно с теми же требованиями нравственности в кинематографе. Собственно, это такой тренд сейчас получается?

Ольга Писпанен: Я немножко уточню: «культура начинается с запретов» - это как?

Кирилл Разлогов: Это правда. Здесь я абсолютно согласен.

Писпанен: То есть это двигатель культуры? Нужно побольше запрещать, чтобы побольше фантазия работала?

Разлогов: Ситуация несколько другая. дело в том, что ни одно общество не может жить без запретов, без цензуры. Когда говорят, что у нас нет цензуры - говорят глупость. Цензура есть. Цензура - это механизм самозащиты. Она есть и в психоанализе, и в обществе. Это механизм самозащиты организма от того, что ему угрожает. Если общество чувствует, что оно нестабильно, если общество боится, что оно от любого толчка грохнется и рухнет, то эти запреты более жесткие, потому что этот страх это дело генерирует. Если общество чувствует себя стабильно - оно может разрешить все что угодно, прекрасно понимая, что это не подорвет основы, потому что есть источник стабильности. Поэтому когда мы говорим о том, что будем еще ужесточать запреты, мы тем самым расписываемся в том, что общество у нас нестабильно, что мы чувствуем себя слабо. Я не говорю о том, что власть там чувствует себя как-то не так, я имею в виду просто самосохранение самого общества. Поэтому в теоретическом плане я со Станиславом Сергеевичем абсолютно согласен. Что касается письма, у меня довольно забавная реакция на него, потому что, как сказала моя приятельница-кинодокументалист, хорошо бы посмотреть на людей, которые это подписали. Вот 61 подпись, вот подпись в защиту Pussy Riot - пожалуйста, все подписи перечислены. Меня тут же стали вызывать на разные радиостанции, хотя я сейчас должен говорить о фестивале, который сейчас идет, который заботит меня значительно больше, чем эта общая проблема. Но где эти 61 подпись? Вот в чем желание одной группы молодых кинодокументалистов, которые чего-то там не получают - премии, скажем, или не попадают на фестивали? Занять место тех, кто получает премии и попадает на фестивали понятно. Они могут даже написать письмо по этому поводу. Но от этого ведь ситуация не изменится. Они говорят о том, что спросом пользуются такие-то произведения, которые нам не нравятся. Скажем, блестящая картина, на мой взгляд, Игуменцевой, которая получила в Каннах главный приз - она построена на нецензурных выражениях, которые там настолько необходимы, что все признали эту необходимость.

Писпанен: А если будет принят этот закон, то, значит, блестящая картина Игуменцевой, которая получила главный приз, не будет допущена к прокату в России?

Разлогов: Не будет допущена к прокату в России. Картина Киры Муратовой...

Писпанен: Очень многие картины и очень многие спектакли, давайте будем честными.

Разлогов: И спектакли не будут допущены. Дело в том, что общество-то знает, что оно более стабильно, чем те люди, которые пишут законы. Те люди думают, что общество значительно менее стабильно. И поэтому они пишут законы сохранные, и общество спокойно это переживает. Ругаются люди - говорят, плохие спектакли. Голые артисты бегают по сцене - неинтересно это смотреть. Если это будет неинтересно смотреть, люди перестанут на это ходить. Если ругаться будут с поводом и без повода - тоже перестанут это слушать. Я долго работал переводчиком фильмов, как раз переводил все эти слова тогда, когда это было еще возможно, еще в советское время. Но были такие переводчики, которые текста не понимали и переводили только эти слова. Это бессмыслица. Если ты чувствуешь стилистику текста, понимаешь, в какой ситуации что говорится, то ты можешь использовать любые слова, в печати ставить точечки. Но все равно от этого эти слова никуда не денутся. Поэтому дело не в словах. Дело в том, что за нравственность борется каждый человек. Каждый человек, который делает фильм, отстаивает свои представления о нравственности, свои нравственные идеалы, свои права. Это его представления об этом. У тебя могут быть другие представления, ты можешь оставить другое. Навязывать все это обществу - это смешно, потому что были случаи когда, скажем, в Иране запретили американское кино.

Писпанен: Но и в нашей стране много случаев было все-таки.

Разлогов: И в нашей стране были случаи. Но когда-то отошли немножко назад, а потом пошли вперед. Все равно идет тенденция на расширение границ дозволенного. А то, что какие-то движения будут и в противоположном направлении - будут, ничего страшного. Лучшее время для советского кино - брежневское время.

Писпанен: Давайте все закрутим, будет у нас кино опять хорошее.

Разлогов: Нам не надо ничего закручивать, потому что, по логике управления процессом, мы практически возвращаемся туда же. Я не знаю, будет ли такое великое кино, которое было в советское время в 70-е годы. Может, будет, потому что вот это давление на художника, запреты художнику, стремление свернуть ему шею и помешать работать - огромный стимул к творчеству. Хуже всего для искусства - когда ему дается полная свобода.

Писпанен: Ну, прекрасно: художник должен быть голодным, не иметь денег, тогда у него все получится.

Казнин: Это ведь в какой-то степени лукавство, ведь если мы не будем брать арт-хаусное кино, на которое жаловались молодые документалисты. Мы, кстати, одного из них видели в нашей студии, лично общались с человеком, подписавшим это письмо.

Сергей Миронов: Кого, если можно?

Казнин: Молодая девушка, очень приятная, которая отстаивала эту позицию и говорила, что кино с высокими нравственными идеалами просто не принимают отборщики на фестивали, кинокритики не интересуются таким кино. Им подавай, собственно, что погрязней. Но я о другом хочу сказать - лукавство в чем? Ведь сериалы, например, которые идут по многи телеканалам - они ведь никак не вписываются в концепцию высоконравственного и высокохудожественного кино.

Писпанен: Хотя, зачастую, по государственному заказу.

Казнин: В том-то и дело.

Разлогов: Они вписываются в концепцию высоконравственного кино, потому что сериалы, в том числе с убийствами - это наглядная борьба за справедливость, это наглядное свидетельство того, что с револьвером в руках, но справедливость победит. Поэтому все приключенческие ленты, авантюрные ленты - это все борьба за ту общераспространенную нравственность в обществе, которая и есть его культурный базис. А то, что оно кому-то не нравится - те методы, которые используют эти люди в борьбе за наши права, за нашу нравственность, - ну, есть разные люди, разные представления. А в арт-хаусе, в поисковом, в экспериментальном искусстве, в актуальном искусстве другие представления, другие люди, другие поколения.

Писпанен: Сергей Михайлович, вы бы такой закон провели в Госдуме?

Казнин: Вам не хватает нравственности в нашем кино?

Миронов: С нравственностью у нас просто катастрофа. Но только тезис, что художнику надо создать условия для того, чтобы он творил, все-таки очень искусственный. Если талант есть, и если есть, что сказать - я уверен, что есть что сказать и нужно говорить, не только в условиях давления или закручивания гаек. В целом, говоря о нравственности, конечно здесь то, что на Руси называли «полем непаханым».

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия