«Я не сяду за один стол с Антоном Цветковым». Бывший и нынешний глава ОНК о конфликте в комиссии и о том, как теперь будут защищать права заключенных

3 279 1

«В ОНК ад! Силовики берут власть!» – в течение всего дня такие сообщения о выборах нового состава наблюдательных комиссий раздавались из раскалившегося твиттера. Уполномоченный по правам человека при президенте Владимир Лукин заявил, что безусловно поддерживает в качестве главы комиссии, призванной наблюдать за состоянием тюремной системы, Валерия Борщева. Против – выходцы из правоохранительных структур во главе с председателем «Офицеров России» Антоном Цветковым. 

По последним данным, из группы Лукина-Борщева в новые составы комиссий проходят лишь 17 человек из 40, при этом правозащитники ссылаются на разные формы давления  – от придирок к документам и изменения регламента, до поисков криминала в биографиях соискателей. Что из этого правда, а что вымысел, и насколько новые члены ОНК смогут эффективно наблюдать за правами подследственных и осужденных? В студии ДОЖДЯ побывали Валерий Борщев,   бессменный руководитель и член комиссии в течение почти девяти лет, и Антон Цветков, избранный  сегодня главой общественной наблюдательной комиссии Москвы.

Лобков: Почему настолько сильные разногласия? Был ли на заседании действительно ад?

Борщев: С одной стороны, это предсказуемо. Общественная палата изначально рекомендовала список Лукина в состав ОНК, а был и другой список – «цветковский», то есть люди, которые были не замечены в правозащите. Когда я был в Общественной палате, я предложил выбрать критерии. Я предложил как критерий опыт правозащитной деятельности. Цветков занимается защитой прав военнослужащих – да, это правозащитная деятельность. Но там же много людей, которые подобным не занимались. Там Союз профессиональных огранников, Союз оперативных работников. Люди, столь далекие от этой сферы, что язык не поворачивается…

Лобков: Может быть, они благодаря своей профессиональной деятельности хорошо знают Уголовный кодекс, права и обязанности заключенных.

Борщев: Они не знают этого. Неслучайно группа Цветкова не входила в прошлый состав комиссии. Мы готовы были на компромисс, но когда дали такое соотношение – 17 на 23, это предопределено. Тем не менее, мы предлагали какие-то варианты – сопредседателя, например, предлагал Андрей Бабушкин.

Кремер: Антон Цветков отказался от этого варианта. Претензия Антона Цветкова была в том, что он относится к вам с большим уважением, но вы не менеджер, а на этой позиции нужен человек, который может руководит, решать, организовывать.

Борщев: На этой позиции менеджер будет заниматься имитацией общественного контроля, профанацией. Конечно, Цветков устроить завтра встречу с руководством ГУВД, ФСИН, будут крупные разговоры. Наша работа – ходить по камерам и бороться за людей, вытаскивать из камер умирающих людей. Это не менеджерская работа.

Кремер: Цветков утверждает, что благодаря его работе стала возможной съемка в том числе внутри камер.

Борщев: В положении такого нет. Пронос видеокамер запрещен.

Кремер: Он говорит, что борется за это.

Борщев: Так мы давно боремся, поправку внесли в закон. Цветков не входит в группу, которая работает над совершенствованием закона. То, что было сегодня, как правильно заметила Зоя Светова, пришли бесы

Лобков: Это переворот, организованный кем?

Борщев: Я думаю, сверху организованный. Я не могу точно назвать источник. Конечно, Цветков – инструмент. Нам не могли простить ни Магнитского, ни Развозжаева, и в этом смысле ставилась задача сменить руководство. Есть предположение, что грядут какие-то более опасные времена и число сидящих может увеличиться. Они знают наше внимание к политическим заключенным. Да, мы считаем, «болотные сидельцы» - это группа риска.

Лобков: Екатерина Пешкова в 30-е годы возглавляла политический Красный крест, которому было разрешено заходить к некоторым политическим заключенным. Деятельность этой организации была постепенно сокращена до минимума. Чувствуете ли вы, что есть тенденция подобным же образом урезать ваши полномочия?

Борщев: Пока нет. Мы вышли, создаем свою отдельную группу. Закон нам позволяет действовать независимо от председателя. Кстати, у Цветкова в прошлом созыве была группа из 8 человек, он действовал самостоятельно и не ходил на наши заседания.

Кремер: Вы собираетесь поступать так же?

Борщев: Да, у нас будет своя правозащитная группа, только у нас 17 человек, мы будем продолжать свою работу, что позволяет закон. Мне говорили некоторые руководители СИЗО, что если нельзя пускать Цветкова, мы его не пустим. Я говорил, что закон позволяет – пусть ходит, неважно какие отношение.

Лобков: С вами договаривались, о чем можно говорить, а о чем нельзя?

Борщев: Со мной таких разговоров никогда не было. Видимо, прекрасно понимали, что они бессмысленны. Мы покинули заседание, будем продолжать свою деятельность. Я думаю, что в той группе некоторые не будут заниматься правозащитной деятельностью. Если бесы приходят в правозащитное движение, это опасно.

Лобков: Антон, Валерий Борщев отказался сесть за один стол с вами. А согласились бы вы сесть  с ним за один стол?

Цветков: Конечно. Более того, я уже говорил о том, что очень уважительно к нему отношусь как к правозащитнику. Десятки лет он этим занимался. Он войдет в помещение – я готов встать. Когда мы в вашем эфире обсуждали ситуацию с Развозжаевым, он так же избегал открытого диалога.

Лобков: Дело не только в претензиях Валерия Борщева. Существует конфликт интересов в том, что человек, руководящий организацией, которая защищает интересы силовиков, возглавил организацию, которая должна защищать людей от превышения силовиками полномочий. У вас есть проект «Своих не бросать». «Свои» - это кто?

Цветков: Граждане Российской Федерации. Акцент делается на людей, которые попали в трудную ситуацию.

Лобков: Силовиков.

Цветков: Не обязательно силовиков. Это люди, которые служат нашему отечеству.

Лобков: Развозжаева и узников «болотного дела» вы же не посещали – у вас противоположные позиции.

Цветков: Я Развозжаева посещал. Я сказал правду, которую он сказал мне.

Лобков: Но она отличалась от правды, которую он сказал другим людям.

Цветков: Это вопрос к Развозжаеву. Другие люди, которые со мной находились, слышали то же самое. Развозжаев и сейчас говорит то же самое, что его не пытали.

Лобков: Вы правозащитник?

Цветков: Я человек, который старается сделать жизнь других людей проще. Очень непонятное слово «правозащитник», потому что Борщев считает, что правозащитник – это только он. У них есть мнение, что правозащитники – это только те, кто находится в их тусовке, и все мы, кто готовы защищать законные интересы граждан, права граждан, не можем считаться правозащитниками.

Лобков: Я зашел на ваш сайт, где описана ваша деятельность: «Антон Цветков поздравил победителей конкурса «Я хочу служить в полиции». Антон Цветков принял участие в праздничном мероприятии для сотрудников ОВД ЦАО Москвы. Антон Цветков поздравил сотрудников столичного главка с профессиональным праздником».

Кремер: И у Антона Цветкова стоит на столе статуэтка Феликса Дзержинского.

Цветков: Еще Столыпина.

Кремер: А Дзержинского вам кто-то подарил?

Цветков: Да. Мой товарищ, единомышленник, член организации «Офицеры России».

Кремер: Которая защищает силовиков.

Цветков: В том числе. Организация «Офицеры России» выпустила информационную литературу для лиц, находящихся в местах принудительного содержания. Когда человек в первый раз попадает в камеру, для него это трагедия, шок. Сразу появляются люди, которые его науськивают: сокамерники, конвоиры. Мы информационно-правовую выпустили литературу для изоляторов временного содержания и для следственных изоляторов. Мы ее согласовали с ведомствами, правозащитниками, со средствами массовой информации. За счет организации «Офицеры России» мы ее напечатали и в каждую камеру положили на безвозмездной основе.

Кремер: Вы сказали, что если вас изберут главной Общественной наблюдательной комиссии, вы раскроете источники своего бизнеса. Вы теперь можете это сделать?

Цветков: Я никогда не был закрытым человеком. Мой бизнес заключается в том, что я сдаю помещения в аренду.

Лобков: Оформленные на «Офицеров России»?

Цветков: Нет, у них нет помещений, они никогда не занимались коммерческой деятельностью. Ни одной платной услуги они не оказали.

Кремер: У вас это помещения откуда?

Цветков: Я купил их в частную собственность.

Кремер: Источники…

Цветков: Я занимался строительством, а также для получения возможности покупать помещения брал кредиты. Я в налоговой инспекции подаю декларации, плачу налоги. Сейчас некогда бизнесом заниматься, увлечен общественной деятельностью. Мне это нравится, потому что действительно получается изменить что-то к лучшему.

Лобков: Будет существовать Общественная наблюдательная комиссия или она распадется на две части и произошел переворот?

Цветков: Конечно, будет. Какой переворот? Когда сегодня коллеги попросили меня возглавить ОНК, я согласился только при условии, что все дадут слово, что забудут все обиды и сделают все, чтобы все объединились, забыли распри и работали сообща. Чтобы у нас был сайт, где публично размещали информацию. Сегодня произошел конфликт, что не допускали на заседание комиссию прессы. Моя позиция – нам нечего скрывать от прессы. И когда сегодня час не могли утвердить регламент, потому что большинство членов комиссии выступали за утверждение предыдущего регламента Валерия Борщева, но он был против этого регламента. 

Купить подписку
Комментарии (0)

Комментарии доступны только подписчикам.
Оформить подписку
Другие выпуски
Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера