Историк Андрей Зубов о законопроекте Яровой: он нужен ей самой, чтобы оставаться на плаву. Подобные законы абсурдны, и обсуждать их – отвратительно

Здесь и сейчас
24 июня 2013
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

Попытаемся теперь разобраться, что будет под запретом, если закон примут. По словам Ирины Яровой: «Советский Союз во Второй мировой войне выполнял миссию защитника, и все действия, которые совершались нашими войсками, носили освободительный характер. Мы осуществляли миротворческую миссию».

Что это значит? Например: датой начала Второй мировой войны считается 1 сентября 1939 года, когда немецкие войска вошли в Польшу. А 28 дней спустя Советский Союз и Германия заключили договор о дружбе и границе. Затем, если следовать логике Ирины Яровой, именно с освободительными целями советские войска заняли страны Балтии, Бессарабию и Буковину и часть Финляндии. Судя по всему, какое-либо упоминание об этой части второй мировой войны – до 22 июня 41 года – отныне будет уголовным преступлением.

Согласно законопроекту подсудным делом станет «отрицание деятельности армий стран антигитлеровской коалиции по поддержанию международного мира и безопасности во время Второй мировой войны». Видимо, отрицание подвига 28 героев панфиловцев (которого не было в принципе), сомнения в подвиге Зои Космодемьянской (и тут очень много вопросов) или споры по поводу того, почему погиб Александр Матросов – все это может привести любого школьного учителя или ученика на скамью подсудимых.

Наконец, новый закон запретит «обвинения стран антигитлеровской коалиции во время Второй мировой в совершении преступлений, в том числе с искусственным созданием доказательств обвинения». В соответствии с этой нормой абсолютно запрещено будет упоминать о фактах мародерства или изнасилованиях, которые происходили на территории Германии после прихода туда советских солдат. А свидетельств этому немало. К примеру, воспоминания маршала Конева и его приказ о наказании насильников, воспоминания Льва Копелева, огромное количество работ европейских историков ну, и, к примеру, роман нобелевского лауреата Гюнтера Грасса «Жестяной барабан». За цитирование источников в СМИ можно будет получить пять лет.

Мы обсудим тему с гостем студии Андреем Зубовым, доктором исторических наук, профессором МГИМО.

Зыгарь: Как вы считаете, зачем, может быть, нужен такой закон?

Зубов: Во-первых, такой  закон нужен самой госпоже Яровой, чтобы оставаться на плаву известности в нашем политическом мире. Время от времени такие законы, которые потом чаще всего, слава Богу, не принимаются, вызывают ажиотаж, обсуждения. А для политика это- все равно, что хлеб с маслом. Но, кроме того, безусловно, эти законы продолжают линию по разделению нашего общества на правильных и неправильных, думающих и не думающих. В этом смысле такие законы абсурдны, с точки зрения историка, они не должны быть, но с точки зрения политика, они вызывают тот самый ажиотаж, который политикам нужен.

Арно: А однобокость, невозможность дискуссии, замалчивание цифр, принцип «либо хорошо, либо никак» - это оскорбляет историю, как науку?

Зубов: Разумеется, оскорбляет. Понимаете, это настолько отвратительно, что об этом даже стыдно говорить, приводить контрпримеры. Можно привести миллион примеров. Скажем, нельзя квалифицировать действия СССР иначе, как миротворческие во Второй мировой войне. А Катынь? Апрель 1940 года. Убили в затылок 22 тыс. польских граждан, по приказу Сталина, Берии. Что это? Миротворческая миссия? Это оскорбление, не говоря о том, что это страшное преступление, одного из великих европейских народов.

Зыгарь: Более того, в произошедшем в Катыни российские власти, и Владимир Путин, и Дмитрий Медведев, признавались.

Зубов: Да, и Горбачев, и все передавали документы. Как это понять? Всему миру известны – нам, кстати, неизвестны – преступления Красной армии в октябре 1944 года в Восточной Пруссии, куда вошли советские войска 20 октября, совершили ужасное злодеяние, детям прибивали языки гвоздями к столам, насиловали женщин, убивали в затылок стариков. А потом этот округ был отвоеван немцами, пригласили нейтральную прессу, шведов, швейцарцев, и они зафиксировали эти ужасные бесчинства.

Зыгарь: Это точно было, или, может, Геббельсовская пропаганда?

Зубов: Нет, она функционировала, но среди историков никто этого не отрицает, потому что это было зафиксировано так же, как Катынь. Приехали журналисты из многих стран, не немецкой ориентации, в газетах появились публикации, фотографии. Кроме того, если бы это был факт, а мы бы все бы знали, что советский солдат мухи не обидел на оккупированных территориях, можно было бы сказать, что это пропаганда… К сожалению, известно огромное количество фактов из массы воспоминаний, я вспоминаю воспоминания Григория Соломоновича Померанца, офицера Красной армии о том, что происходило в Германии, чему он сам был свидетелем, и даже чуть не стал участником. Все это невозможно отрицать. Задача историка – исследовать, изучать, рассказывать об изученном. А политики, особенно наши, - к сожалению, это происходит и в Европе отчасти, и правильно французский коллега этим возмущался, - стараются распространить на историю предположения идеологии, что история должна не выяснять правду, а должна чему-то учить, чему хотят сами политики. Поэтому от историка требуют говорить одно, умалчивать другое, извращать третье. Но ни один уважающий себя историк никогда так действовать не будет, потому что это нарушение оснований нашей профессиональной этики. Даже если мы при этом столкнемся с репрессиями, неприятностями, штрафами, которые мы не сможем по причине нашей бедности уплатить, с тюремными сроками, которые нам придется провести, ну, ничего, будем прикрывать историю зэками – тоже неплохо.

Арно: Мы сегодня целый день в эфире обсуждаем с вашими коллегами возможности этого законопроекта, и все в один голос говорят, что это будет возврат к тоталитарному режиму, что это распространится не только на историю Второй мировой войны, но и весь 20 век, приведет к невероятным последствиям.

Зыгарь: Потом перейдет на географию, биологию…

Арно: Ученые-историки РФ готовы консолидироваться и высказать свое «Нет» Госдуме?

Зубов: Мне бы очень хотелось, чтобы они были готовы. Я готов высказать свое «Нет», и высказываю его сейчас. Но, к сожалению, люди разные. Советское прошлое оказало на многих влияние, многие предпочитают молчать, решать свои личные задачи. Кому-то надо стать заведующим отделом, кому-то – директором института, кому-то – сохраниться в качестве директора института или стать академиком. Каждый подумает. Но есть такие ситуации, когда надо действовать, надо говорить, потому что если будем молчать, то сегодня это будет идиотский оскорбительный закон по поводу истории Второй мировой войны, глупый предельно, а завтра это будет что-то еще. Мне иногда приходит  в голову такая мысль с этим законом: нельзя критиковать действия антигитлеровской коалиции. Весь мир критикует действия англоамериканской авиации по тотальным бомбардировкам Германии, когда были уничтожены огромное число людей и культурных ценностей, накопленных веками и тысячелетиями. Что же, об этом тоже не говорить? Одни мы будем говорить: «Ой, какие молодцы англичане,  что в один день разбомбили Дрезден дотла», - когда все историки говорят иначе. Понимаете, какое идиотское положение ставим самих себя.

Зыгарь: Хочется спрогнозировать, как дальше будет развиваться дискуссия. Про этот закон забудут или, наоборот, учитывая, к примеру, интерес спикера Госдумы Сергея Нарышкина к этой теме, который в свое время возглавлял комиссию по борьбе с попытками фальсификации истории в ущерб интересов России. Может, закон как-то продолжит свою жизнь? В этот момент уже должно выйти профессиональное сообщество и писать открытое письмо в поддержку группы профессоров, может быть, какая-то другая группа… против этого закона. Вы ожидаете, что хор будет громче в какую сторону?

Зубов: Я не могу предсказывать. Могу сказать, в каком хоре будет слышен мой слабый голос, разумеется, среди тех, кто против этого закона. Как поступят другие, не знаю. Надеюсь, что многие, по тем или иным причинам, будут петь в этом же хоре. Но мне кажется, вы вспомнили господина Нарышкина и печально известную комиссию… Пройдет эта громкая кампания, все поговорят, повозмущаются, кто-то будет бить себя в грудь, на разных телепрограммах пройдут разные телешоу, а потом все забудут об этом. Кто сейчас вспоминает эту комиссию? И кого привлекли к суду по этой комиссии? Никого. Потому что одно дело орать, другое – потом вести судебный процесс. Тогда глупость каждого, как говорил Петр I, будет видна. Этого не хочется.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.