Глава МВД Татарстана оправдывает средневековые пытки

Здесь и сейчас
23 марта 2012
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть
Как стало известно, Асгат Сафаров месяц назад выпустил мемуары, в которых пишет следующее: «Средневековая жестокость имела логичное объяснение ‑ если нельзя казнить душегуба несколько раз, это слишком легкое наказание, то можно отнять жизнь максимально мучительным способом ‑ в назидание всем остальным».

Едва это стало известно, как уволить главу татарского МВД потребовала Общественная палата, и, в частности, адвокат Анатолий Кучерена. На завтра в Казани намечены массовые акции протеста с требованием отставки Сафарова и в них обещали принять участие лидер «Левого фронта» Сергей Удальцов и блогер Алексей Навальный.

Скандал в верхушке татарской полиции обсудили с Владимиром Васильевым, депутатом Госдумы, членом комитета по безопасности. 

Казнин: Как вы оцениваете призывы отправить в отставку главу МВД Татарстана? На ваш взгляд, он отвечает за то, что произошло в отдельно взятом отделении полиции, и за то, что десятки, может, даже сотни людей понесли жалобы?

Васильев: Он отвечает за все, как министр. Вы совершенно правильно нашли необходимость уточнить ваш вопрос. Понятно, что министр может отвечать, безусловно, за все, но не все находится в его непосредственном поле влияния и возможностей. То, что сейчас понесли сотни и десятки – это, с одной стороны, хорошо. С другой стороны, мне кажется, обществу несколько не хватает выдержанности. Нам сейчас нужно дождаться.

Хотел обратить внимание, что ситуации в Петербурге и ситуация в Татарстане отличаются тем, что совершенно очевидно, что никакого желания локализовать ситуацию на одном примере нет. Более того, сама система открывается, сама система в одном случае посылает 30 проверяющих в Петербург и снимает начальника главка, который не понимает, что происходит, пытается ограничить процесс, локализовать или широко масштабно разобраться. Это совершенно четко просматривается.

В министерстве Татарстана то же самое. Приезжает туда замминистра по кадрам, туда приезжает начальник Следственного комитета Бастрыкин, и это очевидно ясно, что это даже не внутриведомственная, а государственная политика – разобраться в деталях, что на самом деле. Поэтому все, кто обратится с жалобами, могут рассчитывать на объективную проверку. Но мы с вами хорошо понимаем, что система МВД – это не сестры милосердия, к ним немало претензий, иногда необоснованных. Специфическая профессия. Поэтому надо дождаться результатов.

Убежден, что они будут объективными и убежден, что вы тоже, как один из объективных представителей СМИ, будете эти вопросы освещать.

Писпанен: Как показывает практика и история в нашей стране, зачастую своих не сдают и отделываются очень легкими наказаниями за очень жестокие преступления. И поэтому люди утратили доверие к правоохранительным органам, и поэтому люди выходят на улицы, требуя каких-то отставок. В принципе, их можно понять. Что только ни случалось, не будем уже упоминать Евсюкова. Тем не менее, министр Нургалиев сидит, ничего ему никогда не выговаривали, получает свои награды и так далее.

Васильев: Вы знаете, насчет наград министра Нургалиева я очень серьезно сомневаюсь. Я думаю, что определенная мера ответственности ему предстоит, и он ее несет, и в нравственном плане. И я думаю, что она будет сформулирована, в зависимости от результатов.

Писпанен: А что же такого должно случиться, чтобы это уже было, наконец, сформулировано?

Васильев: Во-первых, посмотрите, вы очень тонко чувствуете общественное мнение, во всяком случае, мне кажется, что вам это удается. Так вот, посмотрите, у нас всегда есть попытка пересолить. Сейчас система действует абсолютно открыто: информация идет в реальном режиме времени, даже, может быть, в ущерб чему-то. Но сразу появляются охотники, которые говорят, давайте быстрее, давайте разберемся со всеми и прямо сейчас. Это же то же не правовое государство. Давайте посмотрим, давайте взвесим – все это делается открыто. Но нам нужно привыкнуть, что нельзя давить на власть. Заметьте, на кого мы давим – на судебные процессы, на которые должны рассчитывать все мы, независимо от должности, от положения, от материального положения.

Сейчас власть демонстрирует, что она совершенно четко отдает своих: начальник главка Петербурга – понятная ситуация, в Татарстане уже то же руководители наказываются и снимаются и они будут сняты. Но самое страшное, если сейчас будут работать так: давайте, сейчас побольше народу, да еще и на среднем или мелком уровне и закроем тему. Нет, сейчас ситуация развивается на другом уровне и вы имеете возможность это комментировать и отслеживать.

Писпанен: И вы говорите, что она развивается открыто? Мы узнаем о том, что полицейских, которые до смерти замучили задержанного, даже не задерживают, а оставляют под домашним арестом.

Васильев: Меру пресечения избирает суд – это тоже надо помнить. Мы живем в этой системе. Второе – почему судья принял это решение? – я ему не судья, как и вы то же. У него есть свое право. Наступит момент и это то же станет нормой. Пока, к сожалению, так бывает и вы это видите. Посмотрите. Все общество, все наши оппоненты, политические в том числе, выступают: «хотим перемен», - заметьте, все. И мы начали очень непростую реформу, может быть, самую трудную, реформу МВД – назвали ее полицией, пошел процесс. Сейчас идет вплоть до одурачивания, превращения всего этого в примитив, в пареную репу. Поймав кого-то на неудачно сказанном слове, говорят, что реформа-то кадровая уже закончена, что ж вы имеете такие суррогаты?

Но вдумайтесь сами – разве можно всерьез так говорить? Реформа только наступила. Проведена всего лишь чисто формальная аттестация. Насколько могли, избавились от какой-то части. Но нужно время и проверка практикой, проверка людьми, общественным мнением – это заложено в законе. Если мы хотим последовательно, шаг за шагом выдавливать из нашего общества, из нашей жизни несправедливость, нам нужно быть последовательными. Процесс идет, он идет открыто и вы это подтверждаете. Что мы еще хотели – ускорить? – Нельзя в этих процессах спешить. Нельзя родить ребенка, как говорят. Если даже 9 женщин соберутся, за один месяц, потому что получится урод, выкидыш.

Казнин: Если говорить о реформе, есть важный момент. С одной стороны, да, система открыта и это не сейчас случилось, это случилось после декларации этой реформы, и журналисты это знают…

Васильев: Правильно, спасибо вам за это.

Казнин: Но, вы видите, что происходит в Татарстане? Пошли десятки, сотни жалоб, люди идут. Сейчас журналисты из различных изданий проводят свои расследования и вскрываются чудовищные истории, не только, кстати, в Татарстане. И получается два момента: первое – система открывается, и тут же вскрываются эти факты. Ведь, случись что-нибудь такое в другом регионе, не знаю, в Тюмени, Саратове, Владивостоке, Петербурге, про Дагестан уж не говорю, опять будут десятки и сотни жалоб. Получается, что на каком-то глубинном уровне реформа не идет и нужны эти ЧП, чтобы вскрывать такие серьезные опухоли.

Васильев: Я бы хотел обратить внимание на очень важный момент, о котором не слышал, чтобы говорили. Знаете, степень ответственности, степень глубины и качественного изменения реформы во многом зависит от общественного мнения. Почему – объясню. Вы назвали сейчас несколько регионов, в том числе вы назвали регион Северного Кавказа, где очень остро поляризовано мнение одной и второй стороны. И в этих условия начало реформы может для кого-то восприниматься, как угроза.

И сейчас руководство страны, политические силы в первую очередь, и «Единая Россия», которая, кстати, единственная провела и поддержала этот законопроект, и он стал возможным, я имею в виду «Закон о реформе полиции», кстати, когда голосовали в Думе, проголосовала только «Единая Россия». А наши оппоненты, которые хотят перемен, заметьте, хотели и остались в роли не отвечающих ни за что критиков. И сейчас, вдумайтесь на минутку, это очень не простое дело – поднимать это одеяло и мы не знаем, сколько там скелетов внизу. Да, они будут вырисовываться. И что после этого? Приходить в безумие и говорить: все! Нет, надо идти дальше до конца, в открытую разбираясь, все больше вовлекая общество, отвечая за совершенное, меняя кадры. И по мере того, как это будет выясняться, если будет этого достаточно, министр и все остальные понесут ответственность. Но это единственный подход в условиях открытости и правовой системы. Это все прописано в законе, это делается.

Если можно, я выскажу свое мнение. Очень многое зависит от нас. Если сейчас перегнуть, можно и сломать. Надо быть в некоей степени и самим сторонниками реформы. Мы хотим изменений? Хотим. И вот здесь не загнать до смерти тех реформаторов, которых критикуют все. Еще одна деталь, о ней тоже не слышал, чтобы кто-то говорил. Вы можете себе представить ситуацию: местечкового коррупционера, который вдруг выходит, а там уже другой полицейский. Вы знаете, что такое реформированный полицейский? Как мне кажется, это очень порядочный человек, который получает приличную заработную плату, который сегодня уже не связан в оплате с местечковым руководством. Он будет слушать не его, а закон. И тут коррупционеру и тому, кто нарушает права граждан, и гражданам самим мало не покажется. Этому человеку не сунешь трояк в руку, и скажешь: сколько тебе еще? Не возьмет.

Писпанен: Очень хотелось бы, чтобы так было.

Васильев: А коль мы этого хотим, давайте задумаемся. А кто-то не хочет. И вот сейчас есть еще одна опасность. Те, кто не хочет менять ситуацию, как она есть, и кто еще надеется несколько лет набить себе по максимуму, а там, глядишь, уедем-переживем, а здесь разберутся – это тоже надо понимать.

Писпанен: Вы говорите о том, что не дают делать реформу на местах. Так простите, там же новые кадры не появляются. Переаттестацию проходят ровно те же самые люди, которые уже завязаны, уже привыкли к этим «лапам» и т.д.

Васильев: Вы сами говорили, и я пытался говорить по поводу срока. Дело в том, что сейчас реформа переходит, может быть, самую сложную плоскость. Реформа переходит плоскость руководителей министерства, способность выработать новые критерии, способность по-новому посмотреть на происходящее. Вы знаете, это, к сожалению, тоже требует какого-то времени. И как это не больно сказать, серьезнейших просчетов, которые заставляют все пересмотреть. Татарстан – это парадокс, но в Татарстане один из лучших органов в системе МВД. Это так, и я знаю, что там действительно есть, чем гордиться. Мы в свое время там изучали опыт работы по противодействию производству и обороту алкоголя. И руководство республики, и министерство незадолго до этого сделали очень хорошую работу по противодействию организованной преступности. И в то же время оказалось, что рядом с этим находятся такие уродливые, бесчеловечные методы.

Казнин: Мы начали с возможной отставки главы МВД. Ведь никто не требует скорой отставки, просто должен человек сам уходить в отставку в такой ситуации, это ведь нормальная цивилизованная практика: если ты не справился - подавай в отставку. И это будет достойным поступком. Придет другой человек на твое место и, может быть, улучшит ситуацию. Ваше личное мнение – должен глава подразделения, республики, города после такого ЧП подавать в отставку сам?

Васильев: Это вопрос личной совести, личной ответственности. Но я знаю, что бывают ситуации, когда оставаться во стократ труднее, чем эффектно написать рапорт и сказать: «До свидания, я ухожу». Это вопрос человека. Я не судья Нургалиеву, он сам примет решение, если до этого не примет руководство страны. 

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.