Наталья Касперская, гендиректор Infowatch: ФСБ и так следит за нами в интернете; думаю, теперь создадут хранилище комментариев и постов

Интернет-компании будут делиться с российскими спецслужбами почти всеми данными об активности пользователей в сети, кроме содержания переписки и постов. Об этом пишет газета «Ведомости» со ссылкой на участников рабочей группы при Минкомсвязи.

Судя по новому регламенту ФСБ, на который ссылается издание, правоохранителям нужно практически все, что есть у интернет-компаний. Это логин, все известные адреса электронной почты, список всех контактов пользователя с указанием категорий («друзья», «подписчики»), количество и объем полученных и переданных им сообщений, а также все изменения в аккаунте, включая попытки его удаления.

Кроме того, представители соцсетей, интернет-форумов, блогхостингов должны будут сообщать, какие страницы пользуются особой популярностью. Какими платными услугами сервисов он пользовался и даже с каких устройств и через какие DNS-серверы заходил в сеть.

Но самое главное, подчеркивают «Ведомости», хранить и делиться содержанием переписки, постов, комментариев и других сообщений пользователя компании все же не заставят.

По мнению представителей издания, в первую очередь под новые нормы попадут такие соцсети как Facebook, Twitter и «ВКонтакте».

Олевский: Наталья, эта история с тем, что ФСБ требует дополнительные знания о людях в интернете российском, она говорит о том, что интернет станет менее приватный или на самом деле все эти данные и так можно получить без труда, и это пустая формальность?

Касперская: Я на самом деле удивилась, что они раньше этого не делали. Мне казалось, что было такое. Я потом полезла в интернет, посмотрела, был, оказывается, закон о блокировке сайтов. Это я перепутала. Это логичное развитие демократии, если хотите, ограничение свобод, которые сейчас идут в западных странах, в США. Начали со своего «Patriot act», который был принят в 2001 году, и целый ряд подзаконных актов в США были приняты, которые предписывали ровно разрешение слежки и возможность получения любой информации из любых каналов, если того требуют интересы государственной безопасности. Мы здесь отстаем на 13 лет.

Олевский: Так ли много людей в РФ - пользователей интернета, которым есть что скрывать от спецслужб?

Касперская: Я думаю, что их немного. И потом поймите, что социальные сети – это такая вещь открытая по умолчанию, они изначально строились на общении между людьми открыто. То, что ФСБ будет что-то получать, ну что же...

Олевский: Предположим, что можно пользователю, который интересует спецслужбы России, прийти с неким компроматом: «Вот посмотрите, какие вы странички посещали, а вы тут порнографию смотрите. Это мы вашей жене покажем», и прочее.

Касперская: Это можно и так сделать, для этого вовсе не надо получать какое-то разрешение о слежке.

Олевский: То есть для этого не нужно разрешение?

Касперская: Конечно, текущие средства позволяют это сделать и так. Это чуть больше на шаг, может быть, если человек скрывает свое имя, тогда это получение информации о пользователе от провайдера. Это может быть дополнительным шагом. Но я думаю, что по существующим законам ФСБ может это сделать и без дополнительных разрешений.

Олевский: Тогда объясните, в чем смысл этой новой нормы? И насколько это сильно осложнит работу интернет-провайдеров?

Касперская: Вы знаете, я чего-то принципиально нового не увидела, может, я смотрела очень коротко. Мне на самом деле непонятно, какие дополнительные рычаги воздействия получит ФСБ.

Олевский: Я так понимаю, что если раньше ФСБ могло выдернуть данные о нужном им человеке самостоятельно, а теперь операторы обязаны сами собирать весь массив информации. Я не знаю, как это устроено, сервер, наверное, какой-то должен появиться. То есть просто потратить деньги на то, чтобы сливать огромное количество информации на сервер, предположим, ФСБ, который, наверное, будет приобретен на наши с вами деньги – налогоплательщиков. Или я неправильно понимаю?

Касперская: Я думаю, что это хранилище. Речь идет о создании некого хранилища, которое бы хранило информацию пользователей. Но я хочу сказать, что эта информация и так хранится, провайдеры в любом случае хранят эту информацию.

Олевский: А кто анализирует эту информацию? И вообще можно физически проанализировать, чтобы вытащить из нее нужное зерно в деле борьбы, например, с терроризмом или с неугодными политически ангажированными людьми, которые государство пугают? Существует механизмы какие-то?

Касперская: Безусловно. Смотрите, анализаторы делаются в нескольких видах: можно анализировать по людям, если мы знаем, какой нам человек нужен, можем взять этого человека в разработку, посадить несколько людей, которые будут анализировать в разных ипостасях, кто и что он делает. То есть ручное обследование, если мы наймем человека. Если мы не наймем, то существуют такие технологии лингвистические, которые анализируют различные высказывания  и вылавливают из них подозрительные. По подозрительным высказываниям мы вычисляем какую-то группу лиц, дальше можно вычислить связи этих лиц и дальше произвести какие-то прочие мероприятия. Конечно, технологии такие есть. Они довольно сложные, и они не очень пока хорошо работают, вообще сейчас задача искусственного интеллекта не очень решена, но такие разработки, конечно, ведутся.

Олевский: И в России ведутся?

Касперская: Обязательно. У нас в области искусственного интеллекта довольно большое число компаний работает.

Олевский: А может ли, на ваш взгляд, Россия стать странной глубинного интернета, страной Tor или других способов обхода публичности в интернете, чтобы получать информацию и входить в сеть анонимно? В массовом порядке это возможно или нет?

Касперская: Во-первых, анонимность в интернете – это очень условное понятие, анонимности в интернете нет. Есть, конечно, люди, которые умеют прятаться, но для этого вы должны применять специальные методики. Это довольно сложно.

Олевский: То есть это не то, что ты скачал программу, которую написал какой-то добродушный хакер, который мечтает о таком интернете, не зависимом ни от кого, написал, выложил: «Берите, ребята. Теперь вы все будете анонимны, я для вас постарался»? Такого не получится?

Касперская: Нет, это все посложнее.

Олевский: Я просто знаю, что в Турции существует целое движение людей, которые буквально на добровольных началах распространяют информацию об обходах запрещенных сайтов, анонимности в интернете. Существует даже такое движение, когда Твиттер закрыли, они практически во всех кафе Стамбула вкладывали бумажку с инструкцией, как обойти этот запрет. Может ли что-то подобное широко распространяться на территории РФ?

Касперская: Мне трудно здесь прогнозировать. Я не эксперт в области психологии…

Олевский: Это хотя бы эффективно или не эффективно?

Касперская: Мне кажется, что это зависит от количества людей. Если будет достаточное количество людей, которым это зачем-то надо… Вы знаете, мой опыт показывает, мы же давно говорим о том, что смартфоны подвергаются слежке, и вся информация со смартфонов идет иностранному государству, большинство людей это вообще не волнует. А тем более, социальные сети – это такая вещь, где, наоборот, человек пытается себя показать. Зачем ему здесь быть анонимным? Это демонстрация самости такой, поэтому тут анонимность в некотором смысле вступает в противоречие с этой концепцией.

Олевский: Видимо, активисты, которые захотят сделать что-то политически нелегально, будут искать специальные способы.

Касперская: Как-то да. Наверное, это будет трудно. Ну опять же, когда ты скрываешься за каким-то ником, то трудно вести за собой народные массы. Тут опять же есть противоречие. 

Фото: РИА Новости

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Присоединяйся к 70 919 подписчикам Дождя
Оформи подписку