Наталья Касперская, гендиректор Infowatch: ФСБ и так следит за нами в интернете; думаю, теперь создадут хранилище комментариев и постов

Здесь и сейчас
3 июня 2014
Поддержать программу

Комментарии

Скрыть

Интернет-компании будут делиться с российскими спецслужбами почти всеми данными об активности пользователей в сети, кроме содержания переписки и постов. Об этом пишет газета «Ведомости» со ссылкой на участников рабочей группы при Минкомсвязи.

Судя по новому регламенту ФСБ, на который ссылается издание, правоохранителям нужно практически все, что есть у интернет-компаний. Это логин, все известные адреса электронной почты, список всех контактов пользователя с указанием категорий («друзья», «подписчики»), количество и объем полученных и переданных им сообщений, а также все изменения в аккаунте, включая попытки его удаления.

Кроме того, представители соцсетей, интернет-форумов, блогхостингов должны будут сообщать, какие страницы пользуются особой популярностью. Какими платными услугами сервисов он пользовался и даже с каких устройств и через какие DNS-серверы заходил в сеть.

Но самое главное, подчеркивают «Ведомости», хранить и делиться содержанием переписки, постов, комментариев и других сообщений пользователя компании все же не заставят.

По мнению представителей издания, в первую очередь под новые нормы попадут такие соцсети как Facebook, Twitter и «ВКонтакте».

Олевский: Наталья, эта история с тем, что ФСБ требует дополнительные знания о людях в интернете российском, она говорит о том, что интернет станет менее приватный или на самом деле все эти данные и так можно получить без труда, и это пустая формальность?

Касперская: Я на самом деле удивилась, что они раньше этого не делали. Мне казалось, что было такое. Я потом полезла в интернет, посмотрела, был, оказывается, закон о блокировке сайтов. Это я перепутала. Это логичное развитие демократии, если хотите, ограничение свобод, которые сейчас идут в западных странах, в США. Начали со своего «Patriot act», который был принят в 2001 году, и целый ряд подзаконных актов в США были приняты, которые предписывали ровно разрешение слежки и возможность получения любой информации из любых каналов, если того требуют интересы государственной безопасности. Мы здесь отстаем на 13 лет.

Олевский: Так ли много людей в РФ - пользователей интернета, которым есть что скрывать от спецслужб?

Касперская: Я думаю, что их немного. И потом поймите, что социальные сети – это такая вещь открытая по умолчанию, они изначально строились на общении между людьми открыто. То, что ФСБ будет что-то получать, ну что же...

Олевский: Предположим, что можно пользователю, который интересует спецслужбы России, прийти с неким компроматом: «Вот посмотрите, какие вы странички посещали, а вы тут порнографию смотрите. Это мы вашей жене покажем», и прочее.

Касперская: Это можно и так сделать, для этого вовсе не надо получать какое-то разрешение о слежке.

Олевский: То есть для этого не нужно разрешение?

Касперская: Конечно, текущие средства позволяют это сделать и так. Это чуть больше на шаг, может быть, если человек скрывает свое имя, тогда это получение информации о пользователе от провайдера. Это может быть дополнительным шагом. Но я думаю, что по существующим законам ФСБ может это сделать и без дополнительных разрешений.

Олевский: Тогда объясните, в чем смысл этой новой нормы? И насколько это сильно осложнит работу интернет-провайдеров?

Касперская: Вы знаете, я чего-то принципиально нового не увидела, может, я смотрела очень коротко. Мне на самом деле непонятно, какие дополнительные рычаги воздействия получит ФСБ.

Олевский: Я так понимаю, что если раньше ФСБ могло выдернуть данные о нужном им человеке самостоятельно, а теперь операторы обязаны сами собирать весь массив информации. Я не знаю, как это устроено, сервер, наверное, какой-то должен появиться. То есть просто потратить деньги на то, чтобы сливать огромное количество информации на сервер, предположим, ФСБ, который, наверное, будет приобретен на наши с вами деньги – налогоплательщиков. Или я неправильно понимаю?

Касперская: Я думаю, что это хранилище. Речь идет о создании некого хранилища, которое бы хранило информацию пользователей. Но я хочу сказать, что эта информация и так хранится, провайдеры в любом случае хранят эту информацию.

Олевский: А кто анализирует эту информацию? И вообще можно физически проанализировать, чтобы вытащить из нее нужное зерно в деле борьбы, например, с терроризмом или с неугодными политически ангажированными людьми, которые государство пугают? Существует механизмы какие-то?

Касперская: Безусловно. Смотрите, анализаторы делаются в нескольких видах: можно анализировать по людям, если мы знаем, какой нам человек нужен, можем взять этого человека в разработку, посадить несколько людей, которые будут анализировать в разных ипостасях, кто и что он делает. То есть ручное обследование, если мы наймем человека. Если мы не наймем, то существуют такие технологии лингвистические, которые анализируют различные высказывания  и вылавливают из них подозрительные. По подозрительным высказываниям мы вычисляем какую-то группу лиц, дальше можно вычислить связи этих лиц и дальше произвести какие-то прочие мероприятия. Конечно, технологии такие есть. Они довольно сложные, и они не очень пока хорошо работают, вообще сейчас задача искусственного интеллекта не очень решена, но такие разработки, конечно, ведутся.

Олевский: И в России ведутся?

Касперская: Обязательно. У нас в области искусственного интеллекта довольно большое число компаний работает.

Олевский: А может ли, на ваш взгляд, Россия стать странной глубинного интернета, страной Tor или других способов обхода публичности в интернете, чтобы получать информацию и входить в сеть анонимно? В массовом порядке это возможно или нет?

Касперская: Во-первых, анонимность в интернете – это очень условное понятие, анонимности в интернете нет. Есть, конечно, люди, которые умеют прятаться, но для этого вы должны применять специальные методики. Это довольно сложно.

Олевский: То есть это не то, что ты скачал программу, которую написал какой-то добродушный хакер, который мечтает о таком интернете, не зависимом ни от кого, написал, выложил: «Берите, ребята. Теперь вы все будете анонимны, я для вас постарался»? Такого не получится?

Касперская: Нет, это все посложнее.

Олевский: Я просто знаю, что в Турции существует целое движение людей, которые буквально на добровольных началах распространяют информацию об обходах запрещенных сайтов, анонимности в интернете. Существует даже такое движение, когда Твиттер закрыли, они практически во всех кафе Стамбула вкладывали бумажку с инструкцией, как обойти этот запрет. Может ли что-то подобное широко распространяться на территории РФ?

Касперская: Мне трудно здесь прогнозировать. Я не эксперт в области психологии…

Олевский: Это хотя бы эффективно или не эффективно?

Касперская: Мне кажется, что это зависит от количества людей. Если будет достаточное количество людей, которым это зачем-то надо… Вы знаете, мой опыт показывает, мы же давно говорим о том, что смартфоны подвергаются слежке, и вся информация со смартфонов идет иностранному государству, большинство людей это вообще не волнует. А тем более, социальные сети – это такая вещь, где, наоборот, человек пытается себя показать. Зачем ему здесь быть анонимным? Это демонстрация самости такой, поэтому тут анонимность в некотором смысле вступает в противоречие с этой концепцией.

Олевский: Видимо, активисты, которые захотят сделать что-то политически нелегально, будут искать специальные способы.

Касперская: Как-то да. Наверное, это будет трудно. Ну опять же, когда ты скрываешься за каким-то ником, то трудно вести за собой народные массы. Тут опять же есть противоречие. 

Фото: РИА Новости

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия