Фотограф Виктория Ивлева: Мне хотелось бы, чтобы Путин победил меня честно

Здесь и сейчас
5 марта 2012
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть
О тяжелой послевыборной ночи, которую провели избирательные комиссии и наблюдатели, поговорили с фотографом Викторией Ивлевой и журналистом Ильей Колмановским, работавшими наблюдателями каждый на своем участке.
Казнин: Центризбирком подсчитал почти все протоколы и бюллетени. Владимир Путин выиграл выборы в первом туре с результатом 63,6% голосов.

Писпанен: Второй тур выборов из всех регионов мог бы состояться только в Москве. Премьер набрал в столице 48%, а во втором туре ему пришлось бы сразиться с Михаилом Прохоровым, который набрал 20%.

Казнин: Так же, как и на парламентских выборах, основная часть информации о предполагаемых нарушениях и фальсификациях поступала всю минувшую ночь именно из Москвы. Возможно потому, что здесь работало большинство наблюдателей из почти 700 тысяч волонтеров, которые следили за выборами в России.

Писпанен: Многие из тех, что наблюдал за выборами в участковых избирательных комиссиях, не закончили свой рабочий день после подсчета. Главным отличием от парламентских выборов стало то, что члены комиссии и наблюдатели в этот раз приехали в территориальные избирательные комиссии, чтобы лично убедиться: данные их протоколов и данные, которые попали в ГАС "Выборы", совпадают. Поэтому многие уехали из ТИКов только сегодня утром.

Казнин: Такая тактика была выбрана, главным образом, из-за ситуации, которая сложилась после парламентских выборов: тогда наблюдатели и члены комиссии получали на руки копии протоколов, уезжали домой, а утром видели, что их участку Центризберком дает совсем другие цифры. И пока доказать в суде, что данные протоколов были переписаны, никому не удалось. Суды либо отказываются принимать жалобы к рассмотрению, либо выносят решения в пользу избиркомов, считая копию протокола на руках у наблюдателей недействительной.

Писпанен: Как прошла сегодняшняя ночь у тех, кто до последней цифры оставался в ТИКах мы обсудим с непосредственными участниками "ночи после выборов". У нас в гостях сегодня фотограф Виктория Ивлева и журналист Илья Колмановский. Здравствуйте.

Виктория, как эта ночь прошла у вас? Что запомнилось больше всего? Что порадовало, а что, наоборот, огорчило?

Ивлева: Знаете, я даже не знаю что сказать, потому что я полностью переполнена. Ощущение, что прошла не ночь, а жизнь.

Казнин: А вы впервые были наблюдателем?

Ивлева: Да, я была в первых раз, хотя собиралась пойти в декабре, но тогда как-то халатно к этому отнеслась и мне даже стыдно. А сейчас я по-серьезному к этому отнеслась: сходила на лекции, распечатала кучу материалов.

Казнин: Какой участок у вас был?

Ивлева: У меня был 55-й участок Красносельского района. Это в центре - на Сретенке. Пожалуй, мое самое сильное впечатление - то, что у меня совершенно нет никакого разочарования. Я реально смотрю на вещи и я понимала, что в той стране, в которой я сейчас живу, победит Владимир Владимирович Путин. Но мне хотелось бы, чтобы он победил меня честно. И я знаю, что на своем участке, мы сделали абсолютно все, что могли. С того момента, как мы туда зашли и до самого конца - мы "выползли" оттуда примерно в 9 утра. То есть мы пробыли там чуть больше суток.

У нас получилось 42%- Путин, 19% - Прохоров. Мы "добили" нашего председателя полностью - в конце он сказал нам: "все, делайте что хотите".

Писпанен: Что значит "делайте что хотите"?

Ивлева: Вы понимаете что, мы на протяжении всего дня повторяли ему одну фразу: "Вы нарушаете федеральный закон. Вы нарушаете федеральный закон". И так 10 тысяч раз подряд.

Писпанен: А нарушали?

Ивлева: Конечно нарушали, иначе бы мы этого не говорили. Мы-то знаем законы. А они работают - это, правда, нельзя назвать прецедентным правом - они работают потому что "Иван Иванович 25 лет назад так делал и им рассказал".

Казнин: А если бы вы не повторяли все время эту фразу - был бы другой результат?

Ивлева: Это как раз то, о чем мы много разговаривали между собой. Мы же не знаем, что было бы, если бы нас не было.

Казнин: А вы не можете предположить?

Ивлева: Я не знаю что было бы. Не знаю, что было бы при подсчете. Когда мы были там - подсчет происходил так, как того требует закон. Мы не отступили от закона ни на шаг. Хотя меня обзывали, нам говорили "ну что вы сюда приперлись, вас здесь не ждали". И это при том что я была членом комиссии с правом совещательного голоса. то есть я - одна из них. Мне говорили: "женщина, отойдите, вы мешаете работать" - когда я пыталась посмотреть соответствует ли прописка в паспорте тому что там записывают.

Избиратели ведь не знают, что я тоже являюсь членом комиссии. Мне они не доверяли свои персональные данные. Причем тут же подбегал председатель комиссии и предлагал избирателю написать на меня жалобу.

Писпанен: И много вы собрали жалоб за эту ночь?

Ивлева: На меня написали одну, а мы написали на них две. Я должна сказать, что мы провели очень большую работу. У нас не было тех 10 тысяч рабочих, которые приехали по открепительному. Но я достала этот дополнительный список, заставила их сделать мне ксерокопию. Я заставила их дать мне все документы, которые должны быть вместе с этим списком: разрешение от работодателя, письмо от работодателей и письмо от гражданина. И, как известно, это должно было быть предприятие с непрерывным циклом. И вот что я увидела в письмах от граждан: "Я, такой-то, прошу разрешите мне голосовать на этом участке потому что я работаю в ЦАО". Понимаете? По этим бумажкам их не должы были допускать, а ТИК пропустила.

Писпанен: К сожалению, это не единственные нарушения, которые были. Давайте узнаем, что происходило на другом участке. Илья, что было у вас?

Колмановский: У нас все было совсем мирно и чисто.

Казнин: Какой участок у вас был?

Колмановский: Это Можайское шоссе, такая бывшая рабочая окраина, ныне превратившаяся в смешанный район, поэтому на моем участке была пара домов, где жила обеспеченная публика и несколько настоящих трущобных домов. Я был членом комиссии с правом решающего голоса. Я сидел за столом и выдавал людям бюллетени.

С перепугу я позвал с собой троих друзей - двое из них были с правом совещательного голоса, один был наблюдателем. На нашем участке в целом было 8 независимых наблюдателей. Все это было немножко "из пушки по воробьям", потому что комиссия у нас была исключительно добронамеренная.

Викторией была затронута интересная тема: делать все строго по закону. Вот в ситуации, когда у комиссии нет желания фальсифицировать - это выглядит невероятным занудством и дико осложняет ее работу. Это страшно тяжелая работа. Закон очень въедлив и этот ритуал, эта сложная процедура нацелена на устранение лазеек для фальсификаций. Если ты заставишь фальсификатора делать все по закону - это будет для него страшным стрессом. Ему действительно будет очень тяжело сделать что-либо не так.

Казнин: Вы шли на уступки, поняв что комиссия не собирается заниматься фальсификациями?

Колмановский: Да, увидев, что все в порядке - мы немного расслабились. Подсчет голосов - дико длинная процедура. Мы на что-то закрывали глаза, в каких-то моментах вели себя мягче. Чтобы просто не портить людям жизнь.

Казнин: А какие у вас результаты?

Колмановский: Ровно такие же.

Писпанен: Илья, а вы на парламентских выборах тоже работали?

Колмановский: Нет, в последний раз я работал 12 лет назад - на первых выборах, которые выиграла "Единая Россия". Тогда Путин был еще премьером. Когда я пришел на выборы, я не знал даже название этой партии. У меня тогда не было телевизора, я был довольно аполитичен. У меня была чисто гражданская позиция - я был наблюдателем от "Яблока". Я с урной ходил по домам. И тогда вот впервые столкнулся с тем, что когда ты приходишь к пожилым людям - они спрашивали: "где здесь за Путина ставить?". Тогда в бюллетенях не было имен, только названия партий.

Мне тогда социологи рассказывали, что по данным опросов, из всех возможных свойств кандидата, есть одно, которое делает его самым привлекательным для широкого электората. Это - сидит ли он сейчас в Кремле.

Чисто лингвистическое наблюдение: многие люди приходили вчера на участок и спрашивали: "за кого сегодня голосуем?". Это не в смысле "за Путина или за Зюганова". Здесь другая лингвистическая конструкция: мы голосуем сегодня за президента и за муниципального депутата. ЗА президента. Это день какой-то ритуальной поддержки, соприкосновения с властью.

Казнин: Отсюда, наверное, эта шутка про "Выборы Владимира Путина".

Ивлева: Продолжу то, что сказал Илья - вообще замечательно, что было время, когда люди не знали название этой партии.

Казнин: Ну да, а сейчас не знают муниципальных депутатов.

Колмановский: Это верно.

Ивлева: Я должна сказать, что эта система - дикий стресс для членов комиссии. Подсчет голосов проходит так: комиссия садится вокруг этой кучи бюллетеней. Один начинает выкрикивать фамилии кандидатов, у кого там стоят плюсы. И всю эту кипу бюллетеней - у нас на участке их было 2 тысячи - нужно переложить. Остальные члены комиссии, почти засыпая, должны ставить кресты в своем бланке. У каждого бланк с двумя фамилиями. Это, конечно, полное издевательство.

Казнин: А вот вы, на основании сказанного, можете предложить идею модернизации этой процедуры?

Ивлева: Наверное, нужно иметь две разные команды. Одна бы делала президентские выборы, а вторая приходила бы в 2-3 ночи со свежей головой и занималась бы подсчетом по муниципальным выборам. При полном желании, одна команда не может все это сделать на качественном уровне.

Казнин: Илья, вы согласны?

Колмановский: У нас тогда не хватит армии наблюдателей. Муниципальные выборы, по моим ощущениям, чуть ли не важнее, чем президентские.

Писпанен: Это, видимо, понимают только те, кто непосредственно участвовал в процессе выборов. Гражданин, который приходит голосовать, воспринимает это как какой-то "довес".

Колмановский: Да, некоторые были возмущены. Я видел испорченный бюллетень, где было перечеркнуто все и надпись "не представились". Я к тому, что они никак не представились до выборов.

Казнин: Скажите, а когда приходили люди и голосовали по муниципальным выборам - они как-нибудь интересовались у комиссии кто все эти люди?

Колмановский: Во-первых, спрашивали что это за второй бюллетень? Что это за ворье такое? Я им объяснял что это такое и в их глазап поселялась прочная ненависть: они смотрели на меня как на представителя власти и идентифицировали меня с этим муниципальным ворьем.

Ивлева: У нас, на самом деле, было то же самое. У нас в кандидатах было несколько парней-самовыдвиженцев, одного из которых я знала. Многие избиратели говорили: "86 и 89 года рождения? Как рано-то они захотели власти. Нет, вот этих не пустим".

Колмановский: Мы как-то очень серьезно относимся к этому дню и ночи ритуального бросания бумажек. Но это ведь только лишь самый финальный этап выборов. Выборы - это длинный процесс.

Писпанен: У меня будет такой итоговый вопрос. Судя по комментариям в фейсбуке, блогах, очень многие независимые наблюдатели говорят, что все прошло достаточно честно, только с какими-то незначительными огрехами. Вот вы, Илья, сами говорили, что почти нереально выполнить все требования закона и при этом нормально работать. Вот что это дало?

Колмановский: Мне это дало очень важное понимание настроения людей и что вообще происходит в том районе, где я живу. Еще у меня создалось очень ясное ощущение, что власть Путина буквально висит на волоске.

Ивлева: У меня было ощущение выполненного долга. Я осталась честным человеком. Думаю, что у всех наблюдателей было то же самое. Мы чувствовали себя единой командой. После выборов мы чуть не переругались из-за политических взглядов, но во время выборов мы работали вместе, хотя друг друга не знали. Это было замечательное чувство. Чувство, что мы делаем общее дело.

Писпанен: Поздравляем вас с пробуждением гражданского общества.

Казнин: И спасибо вам за то, что вы делали вчера весь день и ночь. 

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.