Физик Александр Горский о своем увольнении после поездки в США и «реформе РАН» в одном отдельно взятом институте

Здесь и сейчас
24 апреля 2014
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

Совет по науке при Министерстве образования и науки вступился за уволенного физика Александра Горского. Речь об истории с увольнением учёного из Института теоретической и экспериментальной физики Академии наук за поездку на международную конференцию, не оформленную приказом по институту.

В заявлении Совета это кадровое решение руководства ИТЭФ называют неуместным формализмом. Горский, по мнению его коллег, учёный с мировым именем, ведущий специалист физики высоких энергий, который, несмотря на многочисленные предложения из‑за рубежа, живёт и работает в России.

ИТЭФ входит в научно‑исследовательский центр «Курчатовский институт», которым руководит Михаил Ковальчук. Сам Александр Горский был у нас в гостях.

Макеева: Вы ведь в США в эту поездку ездили. Ваши неприятности связаны с тем, что в США ездили, по нынешним-то временам?

Горский: Нет, я думаю, это не связано с тем, что я ездил именно в  США, это связано с проблемой бюрократии именно внутри института и с совершенно необоснованными требованиями, которые предъявлялись для оформления командировок.

Макеева: Давайте сразу определимся. Сейчас непростое время, что какие-то увольнения ученых волей-неволей думаешь: не политические ли это мотивы.  В вашем случае это не политические?

Горский: Я думаю, что это не политический мотив. Другой совсем.

Казнин: А способствовал ли каким-либо изменениям, например, в вашем институте и, может быть,  в вашей судьбе, скандальная реформа РАН, о которой мы так много говорили год назад и после которой, казалось бы, многое должно измениться в худшую или лучшую сторону, каждый по-своему считал? Тем не менее, может, сейчас на фоне того, что происходит, как-то забылось об этом. Изменилось что-то?

Горский: Во-первых, я должен прокомментировать, что институт не входит в систему Академии наук, он принадлежит национальному исследовательскому центру «Курчатский институт».

Макеева: И это все совершенно вас не коснулось, это отдельно?

Горский: Создание этого центра и присоединение института было пилотным проектом. Это произошло уже несколько лет назад. Поэтому ситуация с Академией наук в значительной степени повторяет то, что происходило с нашим институтом в течение трех лет. И честно говоря, если совсем суммировать, такое впечатление, что разыгрывается какая-то абсурдистская пьеса в течение трех лет. Количество странных безумных шагов, которые препятствуют нормальной работе ученых, невероятно велико. И хотя изначально с реформой были связаны очень большие надежды, к сожалению, то, что сейчас произошло, не позволяет говорить, что этот результат достаточно успешен.

Макеева:  А вы можете привести какой-то пример помимо истории, которая с вами произошла?

Горский: Число людей, которые постепенно уходят из института в силу того, что условия работы с административной и психологической точки зрения, велико. Практически невозможно общение с иностранцами на территории института. Резко уменьшилось число школьников, студентов, которые связаны с институтом. В основном это связано с крайним непрофессионализмом менеджмента института. Дирекция института, с точки зрения ученых, просто не понимает смысл его существования. Поэтому это является источником многих проблем.

Макеева: Давайте по пунктам. Вы имеете доступ к какой-то гостайне? Почему с иностранцами возникли строгости?

Горский: На самом деле в этом институте проходили международные конференции раньше. Была очень известная история, так получилось, что я связан с присуждением международной премии, которая присуждается одному российскому и одному международному ученому, и несколько лет назад один из лауреатов удалось провести на церемонию награждения с огромным трудом. И сейчас сложности таковы, что почти все визиты срываются, либо переносятся в другие места, потому что это практически невозможно провести контакта с учеными.

Макеева: Что касается системы управления институтом. Получается, что та модель, которую сейчас пытаются предложить на науку в целом, на всю систему РАН, уже фактически действует у вас, когда у вас менеджмент у власти, а ученые…

Горский: Да, совершенно точно. Поэтому реформа с образованием Курчатского института называлась пилотным проектом. Поэтому все это ими воспринимается как пилотный проект, и я бы сказал, что мое увольнение можно воспринимать как некоторый пилотный проект, который ученые из РАН  должны воспринимать достаточно серьезно. Потому что потенциально это их может ожидать.

Макеева: Вы говорите, что  у ученых и менеджмента разные представления о том, для чего нужен институт. А если вкратце, как себе представляют это ученые и что думает по этому поводу менеджмент, как вы считаете?

Горский: У ученых критерии оценки научных сотрудников – это их опубликованные статьи, участие в конференциях, международные контакты. Однако с точки зрения администрации это не является существенным. Мой пример показывает, что участие в престижной международной программе не является приоритетом для руководства института.

Макеева: А что хочет администрация?

Горский: Я думаю, что администрация не понимает, чего она хочет. Это главная проблема, потому что после присоединения ИТЭФа к Курчатскому институту процесс присоединения состоялся, а роль ИТЭФа и его будущее не определены. И никакой стратегии относительно развития института не существует. Сгорел ускоритель два года назад в ИТЭФе, до сих пор он не восстановлен и непонятно, что с ним происходит. Уровень неразберихи и бессмысленных административных действий невероятно велик.

Казнин: Пилотный проект предполагает все-таки большее финансирование.

Горский: Я могу привести цифру, которую буквально сегодня узнал. В течение прошлого года средний уровень зарплат увеличился на 3%, при этом уровень финансирования научных сотрудников нашего института уменьшился на 16%. Поэтому вы можете оценить отношение администрации института к научным сотрудникам. Это официальная цифра, которая сегодня была озвучена.

Казнин: Обычно, когда такая ситуация в мире, как сейчас – санкции вводятся против России – это бьет и по науке. Вас коснулось это как-то?

Горский: Меня пока не коснулось, но я знаю, что это коснулось экспериментаторов, которые работали на установках в США, в национальных лабораториях. Мне кажется, что роль научно-академического сообщества может быть велика, чтобы снизить уровень безумия, которое сейчас творится в мире. И пример такого сейчас есть. Приблизительно три недели назад был принят в США запрет на посещение российскими физиками национальных лабораторий. Этот запрет продержался всего неделю. После того как американское академическое сообщество резко вмешалось, слово «идиотизм» по отношению к этому решению было наиболее мягким, и в течение недели это решение было отменено. Мне кажется, это хороший пример того, что может сейчас добиваться академическое сообщество.

Казнин: Вас уволили. Теперь что?

Горский: Со мной? У меня ответа пока нет на этот вопрос. С момента увольнения прошла неделя, поэтому  я не исключаю для себя никакие варианты, но пока решение не принято.

Макеева: ИТЭФ входит в НИИ Курчатский институт, которым руководит Михаил Ковальчук?

Горский: Да.

Макеева: Это влиятельный человек, близкий к Путину, и физик. Он-то должен понимать, как наука строится, и как все дела делаются. Вы пытались до него достучаться на каком-то этапе?

Горский: Безусловно. Пытались многократно достучаться до Ковальчука, были всевозможные контакты с людьми из Курчатского института. Были предложены конструктивные меры, которые, с нашей точки зрения, могли бы развить наш институт и привести к какому-то разумному развитию, но к нашим предложениям в Курчатском институте не прислушались. Хотя были очень конкретные предложения о развитии нашего института, так как сюжет продолжался в течение трех лет.

Макеева: Вам не удалось достучаться до Ковальчука? Или вы знаете, что он видел эти предложения?

Горский: Естественно. Я достаточно хорошо представляю ситуацию в Курчатском институте, я знаю, что он читал все наши предложения, в том числе мои. Видно, что они не пришились ему по вкусу по той или иной причине.

Макеева: Ваши коллеги отмечают, что вы остаетесь работать в России, несмотря на предложение уехать за рубеж. Почему вы отвергали эти предложения?

Горский: У меня было одно предложение в 1999 году на постоянную позицию в хорошем американском университете. С тех пор я работу не искал. В тот момент у меня были некие колебания – уезжать, не уезжать. По ряду причин я остался здесь.

Макеева: Не жалеете теперь?

Горский: Вопрос хороший. Скорее, нет, чем да. Мне кажется, что я еще в состоянии приносить какую-то пользу.

Макеева: России?

Горский: Да.

Макеева: Каков ваш прогноз в целом по ситуации в науке российской. В контексте реформы, в контексте того, что вы наблюдаете? И можно ли найти какие-то оптимистичные векторы развития? Будем создавать ситуацию вместе, обозначим эти позитивные векторы и по ним движемся.

Горский: Есть некоторые точки роста, которые можно воспринимать как некую надежду на то, что российская наука переживет этот период. Я знаю, есть Высшая школа экономики, которая занимает очень разумную позицию, есть Сколково, с которым можно связывать определенные надежды, есть другие институты. Главная проблема, с  моей точки зрения, в том, что молодые люди, к сожалению, сейчас не видят серьезного позитивного примера, поэтому чтобы сейчас остаться в России и заниматься наукой в России или возвращаться и заниматься наукой в России, это надо быть предельным оптимистом. Мне кажется, это главная причина многих проблем науки в России. Ситуация с ИТЭФом, который входит в первую десятку лучших российских институтов и университетов, показывает, как относятся к лучшим институтам. Что люди видят ситуацию в ИТЭФе, и она для многих является лакмусовой бумажкой, к сожалению. В том числе, мое увольнение. Я знаю, что многие люди восприняли это как то, к чему они сами должны быть готовы в ближайшем будущем.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.