Элла Полякова, «Комитет солдатских матерей»: «Госпитали на юге и в Ростове-на-Дону переполнены»

Здесь и сейчас
26 августа 2014
Полная версия
56 494
2
Поделиться  
Слушать  
Другие выпуски
Отключить рекламу
Сообщить об ошибке

Отключение видеорекламы на месяц

В опцию входит:

  • отключение рекламы во всех архивных роликах перед проигрыванием, во время постановки на паузу и после проигрывания ролика
  • отключение дополнительных рекламных роликов в прямом эфире, за исключением эфирной рекламы

Опция позволит вам смотреть прямой эфир и архивные ролики на сайте, в мобильных приложениях, SmartTV-телевизорах, через приставки и другие устройства без рекламных вставок.

Если при просмотре видео у вас возникли проблемы, пожалуйста, укажите их

Другой вариант

Совет по правам человека попросил Следственный комитет расследовать гибель девяти контрактников. Соответствующая просьба появилась на сайте СПЧ.  Обращение составлено членами Совета при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека Сергеем Кривенко и Эллой Поляковой. 

Они направили интернет обращение в Военно-следственное управление СК России с просьбой провести проверку указанной информации. Информация о гибели девяти военнослужащих поступила еще две недели назад.

Элла Полякова, глава организации «Солдатские матери Санкт-Петербурга» и член Совета при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека, прокомментировала Дождю эту тему. Поговорили о том, сколько получают контрактники, почему скрывают информацию о том, сколько пострадавших десантников и солдат-контрактников и где они пострадали, в какие госпитали поступают раненные военные и почему их увольняют «задним числом».

Казнин: Элла Михайловна, у вас какая-то новая информация появилась?

Полякова: К великому сожалению, нет. У нас просто другой много новой информации. В воскресенье я была в инфекционной боткинской больнице у новобранцев, несколько человек с менингитом, а много с ОРЗ были госпитализированы. Со слов ребят, около 300 человек заболело. Этим мы занимались три дня. Это академия Можайского в деревне Лехтуси в Ленинградской области.

По поводу событий раненные – убитые, мне известно где, в каком месте военнослужащие, контрактники офицеры. К нам поступила информация по поводу шалинской бригады, где очень много погибло в эти дни ребят. Мы с Сергеем Владимировичем Кривенко, с Людмилой Васильевной Богатенковой сделали запрос в Следственный комитет и во все компетентные органы с вопросом, что это такое, чтобы провели расследование и разобрались, где произошли этим смерти.

Кроме того, я знаю, что переполнен госпиталь в Ростове-на-Дону, переполнены госпитали на юге, причем в госпитале в Ростове-на-Дону, в лагерном госпитале находится тот контрактник, который обращался к нам, когда мы были в Чечне, в Грозном, когда у нас было выездное заседание президентского совета, и вот эти контрактники к нам обращались. Они уже побывали в Крыму…

Монгайт: А с какими вопросами они к вам обращались?

Полякова: Там только контрактники одни. Они обращались с нарушениями их социальных прав и служебных, то есть не соблюдался закон о ветеранах, не соблюдался закон о воинской обязанности, закон о социальной защите военнослужащих.

Монгайт: И вот они где-то оказались в районе боевых действий, и сейчас они находятся в госпитале?

Полякова: Да. И сейчас один из них в госпитале.

Монгайт: А вам удалось с ним пообщаться каким-то образом? Вы выяснили, где он пострадал?

Полякова: Пока нет. Мне сегодня только сообщили, у меня даже ни минуточки не было, чтобы с ним связаться. Но я надеюсь, что он электронное письмо пришлет.

Монгайт: На ваш взгляд, каким образом Министерству обороны и другим важным властным органам удается скрывать информацию о том, где такое количество военнослужащих пострадало?

Полякова: У нас Министерство обороны очень многому научилось, исправило ошибки. Какие потери были у нас в чеченских войнах, и общество было информировано. Пока мы сами молчим, пока мы сами не разбираемся, это и происходит. Но сейчас феномен новый. Вроде бы те дагестанцы, которые подписывали контракты, и им платили по 250 тысяч рублей, за деньги они отправлялись туда. И когда я разговаривала с той же Людмилой Васильевной Богатенковой, я говорю: «Почему они соглашаются идти на смерть?», она говорит: «Вы знаете, там безработица. До конца контракта надо еще два года дожить, а еще сына надо поднять». Вот эта экономическая неприглядная ситуация толкает людей в такие ситуации.

Монгайт: Очень интересно, мы впервые слышим эту существенную цифру. Вы не знаете, это был единый платеж за все время их службы или это ежемесячная зарплата?

Полякова: Я думаю, что это разовый платеж, но у меня документальных доказательств нет, пока только свидетельства Людмилы Васильевной есть на эту тему. Но самое неприятное, и тут нам надо вместе разбираться, встретиться с ранеными, живыми людьми. Когда они возвращаются раненые или какие, их задним числом увольняют, чтобы не было никакой социальной ответственности перед ними и перед семьями. Вот это страшная история. Потому что документально ни один из них не может подтвердить, что он где-то участвовал в каких-то боевых действиях. Россия войну не ведет, никаких боевых действий нет, они считаются на полигоне. Где? Предположим, в Белгородской области.

Монгайт: А откуда к вам попала информация про раненых, которые попали в питерский военный госпиталь, вот эти 100 человек? Откуда информация?

Полякова: Сегодня я разговаривала с мамой, которая обратилась к нам уже недели три назад. Он в Пскове во Владимирском лагере, там есть такая воинская часть 6-ой армии, и он был на полигоне. Его права очень серьезно там нарушали. Мама к нам обратилась, и мы вместе с командованием все-таки вернули этого мальчика во Владимирский лагерь именно из Белгорода. Я знаю, что там много нарушений. Но когда у нас была встреча с министром обороны Шойгу, было подписание совместного договора с президентским советом, то тогда мы предложили поехать в эти лагеря.

Монгайт: А как вы узнали про раненых, которые попали в питерский госпиталь, про эти 100 человек?

Полякова: Этого я не знаю. Это проблема дезинформации, непонятной ситуации у нас с нами, потому что я этой информацией не располагаю. А вот с этим вопросом ко мне обращаются журналисты, и вы в том числе.

Монгайт: Вы будете каким-то образом расследовать, существуют ли эти 100 раненых?

Полякова: Обязательно.  

Фото: polit.pro

Дождь в вашей почте
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Джейн Фонда: третий акт жизни
Боно: Хорошие новости о бедности (действительно хорошие)
Аполло Роббинс: Искусство отвлекать внимание
Джил Боулт Тейлор: Удивительный удар прозрения
Советы для свиданий от Шекспира — Энтони Джон Питерс
Трудности закаляют характер — Стивен Клаунч
Илон Маск. Человек, создавший Tesla, SpaceX, SolarCity...
Марк Ронсон: Как семплирование преобразило музыку
Описание кибервойны… в надежде предотвратить её — Даниэл Гэрри
Сможете решить известную задачу про мост?
Решите ли вы знаменитую задачу о шляпе заключённого? — Алекс Гендлер
Порох: от праздника до войны
Откуда взялось золото? — Дэвид Ланни
Три совета по обретению уверенности в себе
Есть ли у животных язык? — Мишель Бишоп
Как рождаются воспоминания и как мы их теряем — Кэтрин Янг
Джошуа Фор: Трюки памяти, на которые способен каждый
Эстер Перель: Секрет поддержания страсти в длительных отношениях
Рассел Фостер: Почему мы спим?
Джейми Оливер: Обучить каждого ребенка тому, что такое еда
Стивен Хокинг: Задавая вопросы о вселенной
Келли МакГонигал: Как превратить стресс в друга?
Моника Левински: Цена позора
Памела Мейер: Как распознать лжеца
Мэйсун Зайид: У меня 99 проблем... и церебральный паралич лишь одна из них
Джулиан Ассанж. Зачем миру WikiLeaks
Если бы мы обладали сверхспособностями: Бессмертие — Джой Лин
Ген рака, который есть у всех — Михаэль Виндельшпехт
Билл Гейтс о том, как мы можем менять вещи вокруг нас
Эндрю Соломон: Депрессия — наша общая тайна
Бенджамин Цандер: Сила классической музыки
Йоханн Хари: Всё, что вы знаете о наркозависимости, неправильно
Адора Свитак: Чему взрослые могут научиться у детей
Шон Ачор: Как счастье может помочь нам работать лучше?
Что придаёт ценность долларовой банкноте? — Дуг Левинсон
Омерзительный и смертоносный комар — Роуз Эвелет
Как сахар влияет на головной мозг — Николь Авина
Как простые идеи приводят к научным открытиям
Неожиданная математика на картине Ван Гога «Звёздная ночь» — Наталья Сент-Клер
Что делает татуировки долговременными? — Клаудия Агирре
Хелен Фишер: Почему мы любим и изменяем
Почему мы плачем? Три типа слёз — Алекс Гендлер
Арианна Хаффингтон: Как стать успешным? Высыпайтесь!
Что такое «Всемирная паутина»? — Твила Камп
Дэн Паллотта: Мы в корне неправильно думаем о благотворительности!
Аманда Палмер: Искусство просить
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Самое важное
Русское слово как оружие, украинцев посадили за войну в Чечне и Хинштейн — писатель на пенсии. Итоги 26 мая
Сергей Ястржембский: Живой политики в России нет. Лучше снимать кино в Африке. Бывший пресс-секретарь Ельцина о том, что не нужно делать Пескову и Захаровой, и как он помог Володину
Как они там держатся, и что они там курят? Самая смелая и веселая программа об экономике на российском ТВ
За что Трамп пообещал Никасу Сафронову квартиру в Нью-Йорке. Разговор с художником о политической клоунаде и о том, как он помог выиграть выборы Джорджу Бушу
Молитва за Путина по-японски, Нобелевская премия Бастрыкину и магнитофон во чреве. Белковский и Невзоров придумывают новую национальную идею
Почему для политиков иметь офшор — позор, а для компаний — норма. Спор четырех юристов об уходе от налогов в Америке и России
Баста: «Слава, наркотики, деньги. То, что я пережил, мне хватит на 200 лет». Василий Вакуленко о том, зачем ему бизнес, нужно ли идти на компромиссы и о желании быть Полом Маккартни
Как отец водородной бомбы превратился в диссидента. Друг и коллега Сахарова о том, был ли знаменитый физик советским патриотом
Когда Сами-Знаете-Кто сделает сами-знаете-что? Отвечает Белковский. Последняя «Прямая линия» перед отпуском
Герман Греф: «Всю историю мы делаем одни и те же ошибки». Выступление главы Сбербанка в Сколково. Полная версия
Можно ли развестись культурно? Первая встреча Рудковской и Батурина после 221 суда и двух лет тюрьмы. Выпуск о культуре расставаний
Наставник шоу «Танцы» Егор Дружинин: люди всегда найдут монетку, чтобы сходить в музыкальный театр. Что происходит за кулисами проекта, и почему «Танцы» — не пир во время чумы
Зачем Кадырову молдавские цыгане, как оппозиционеру дожить до выборов в Вологде, и кому нужна толстая Барби. Главное за неделю под необычным углом
Повесть, на странице которой Сталин написал «Сволочь». Андрей Платонов «Впрок». 1932 год
Главред «Новой» о статье про суицидальные паблики: если докажут, что это заказ ФСБ, уйду в отставку. Дмитрий Муратов о скандальном расследовании, отстранении Сергея Соколова и слухах о финансировании из Кремля