"Единая Россия" в шоке

Здесь и сейчас
18 августа 2011
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

Классическое телевидение гражданам надоело. Газета "Ведомости" провела исследование и сделала вывод: телевизор теряет политический и коммерческий потенциал.

Падения аудитории нет, но происходит это, по версии "Ведомостей", за счёт пожилых зрителей. Молодёжь и люди среднего возраста смотрят класический телевизор всё меньше. Эти категории уходят в интернет. Опрошенные "Ведомостями" эксперты даже делают вывод, что телевизор скоро утратит свою пропагандистскую функцию. Влиять просто будет не на кого, поскольку аудитория уйдёт. И эту тенденцию, по версии издания, замечают все, в том числе и центральные каналы.

Обсуждаем уменьшение телевизионной аудитории с медиа- аналитиком, членом Совета Центра медиаисследований УНИК Василием Гатовым.

Макеева: Нам-то волноваться нечего, у нас конвергенция платформ (модное словосочетание), но все-таки как-то странно.

Зыгарь: Но за коллег страшно.

Макеева: Не рано ли хоронят телевидение?

Гатов: Конечно, рано хороним. На самом деле, тенденции к тому, что более молодая аудитория перестает пользоваться телевидением, ей уже несколько лет. И она становится все более сильной, потому что вырастают поколения, которые способны оценить разницу в состоянии телевидения несколько лет назад и сегодня. Соответственно, они дают детям меньше смотреть. Дети вырастают менее привычные к телевизору как к носителю. Так что, в перспективе у них проблемы. Сейчас, конечно, это назвать проблемами нельзя. 20-процентный рост стоимости рекламы только за один квартал, полное сохранение и рост объемов размещения, где же там кризис-то? А если говорить про политику, то тут есть серьезные проблемы. Потому что, особенно в крупных городах, телевизионные новости перестали быть источником повестки дня.

Зыгарь: То есть, в качестве пропагандистского ресурса телевидение правда не работает и заигрывание с интернетом, отчасти, из этого проистекает.

Гатов: Да. Оно работает, но работает плохо, работает не на всю массовую аудиторию, не покрывает существенно больше, чем 30% ее. Вот, примерно 30% городской аудитории не экспонировано к телевизионным новостям. Не к телевизору вообще, телевизор, на самом деле смотрят все, то есть, даже если говорят, что не смотрят, все равно смотрят, а вот именно к телевизору, как к транслятору месседжей власти.

Зыгарь: Как к зомбоящику.

Гатов: Ну, давайте так называть. Месседжы, на самом деле, самые разные, рекламные тоже могут быть вполне зомбирующими. Вот эта цифра в 30%, она впервые обозначилась в наиболее продвинутых странах, типа Кореи, там, где интернета очень много…

Зыгарь: Северной?

Гатов: Южной. Нидерландов, Дании и так далее, где примерно 30% населения вдруг выпало, рекламщики перестали их видеть. И постепенно это перекидывается на другие страны. Как их достичь - политикам важно. Потому что, не знаю, вы видели или нет, последние несколько дней интеллектуальный веб обсуждает опубликованную статью одного из самых авторитетных центров по исследованиям социальной математики, о том, что для того, чтобы изменить мнение крупного сетевого сообщества, а мы живем, безусловно, в сетевом обществе, достаточно всего 10% убежденного меньшинства, убежденного и не меняющего свои убеждения. И оно сворачивает горы, оно валит режимы, оно меняет социальную направленность. И это уже на сегодняшний день не знания, как у такой абстрактной, как у Ленина, а это уже математика, потому что они проследили как менялось мнение крупных сетевых сообществ по мере того, как люди его распространяли, еще и терпели, что их считали гоблинами и так далее. Потом – бам-с, 10% набрало и дальше обвально.

Макеева: А «Единая Россия» в курсе? Они должны быть в ужасе в таком случае.

Гатов: Я думаю, что многие в ужасе, потому что это вещь, которая носит… Ну, математическая статистика, это очень серьезная наука, гораздо более серьезная, чем социология медиа-измерения.

Зыгарь: А я хотел бы вернуться немножечко к той теме космической, о которой мы сейчас говорили с предыдущим гостем. Одно время было много разговоров про цифровое вещание, цифровизацию…

Макеева: Кто устроил падение спутника, чтобы не было распространения цифрового телевидения и вообще эту тему забыть.

Зыгарь: Я же про другое. Вопрос в том, вообще, а нужно ли цифровое вещание? То есть, мало того, что с ним проблемы, что спутники падают… Но, вообще, с учетом развития интернета, нужна ли вот эта цифровизация, в которое государство вкладывает деньги какие-то или через 10 лет окажется, что уже вообще вчерашний день и мы проехали?

Гатов: Хороший вопрос. Потому что, на самом деле, у него нет ответа даже у таких совершенных экспертов индустрии. Я, конечно, в связи не являюсь экспертом, но немножко понимаю. Спутниковая группировка, которая висит над нами, она – элемент связной инфраструктуры страны или человечества в целом. Они не является, условно говоря, ее опорой. Опорой, на сегодняшний день, являются кабели, оптоволоконные кабели, которые соединяют весь мир, обеспечивающие практические неограниченный объем передачи информации, собственно говоря, на них лежит интернет. Но спутники – это резервная группировка. То есть, она обеспечивает связь во многом, телевизионную в том числе, связь звуковую и частично интернет для тех территорий, куда проще добраться спутникам, то есть, приемо-передающей станции, чем в ней вести кабель. Например, проложить оптоволоконный кабель в город Якутск стоит дороже, чем запустить спутник и поставить хорошую приемную группировку в Якутке. Хотя, может быть, я уже отстал от времени. Но вот еще несколько лет назад Якутия была только на спутниковом интернете. Про Камчатку я не говорю.

Зыгарь: То есть, может быть, где-то в мире интернет и отменит телевидение, но не в зоне вечной мерзлоты? Там все нормально: только самолетом можно долететь и только через спутник можно туда информацию донести.

Гатов: Давайте так: там, где прокладка кабеля сравнима с прокладкой трансатлантического кабеля. Преодолеть Атлантику все равно нужно физически, а чтобы обеспечить миллион человек, живущих в зоне вечной мерзлоты, ну, проще построить локальную спутниковую инфраструктуру. Это даже экономически выгоднее.

Макеева: Если возвращаться вот к этой идее о том, что 30% городского активного населения смотрит теленовости и там как-то само существует и для них телевидение не источник новостей, во всяком случае, там какие-то другие процессы. Есть ли какие-то в мире примеры, когда политики, я имею в виду, государственные деятели, не оппозиционные политики, смогли уже вот эту аудиторию…

Гатов: Барак Обама, как вы только что отметили.

Зыгарь: Или Дмитрий Анатольевич Медведев, опять же. Он заинтересовался Twitter до того, как начались Twitter-революции в арабском мире.

Макеева: Давай серьезно. Вот «Единая Россия» модернизировала сайт, пишут «Ведомости». Ну, я извиняюсь, это смешно. Ну и что, модернизировала она сайт? Это что, значит, 30% людей, которые новости в интернете находят, они в этот момент как-то очаровались?

Гатов: Вы зря иронизируете. Вообще политические партии, у них везде проблемы. Если думаете, что у демократической или республиканской партии США нет проблем? Есть.

Макеева: Нет. Я как раз спрашиваю. Это вы мне Барака Обаму привели в качестве примера.

Гатов: У политиков у отдельных, которые правильно чувствуют, которые на собственной, не обязательно даже сильной харизме, просто на харизматическом эффекте, то есть, они понимаю, а, от меня хотят услышать это, и он прямо чувствует: вот сейчас мне надо написать в Twitter. А Facebook Обамы, личный Facebook Обамы, который стал президентским Facebook, по-моему, одно из самых больших социальных медиа в мире. Я давно не проверял, но там, наверное, несколько десятков миллионов людей, которые получают апдейты о том, что Барак Обама сказал. Ни один редактор в СМИ не может похвастаться этим.

Зыгарь: Если Twitter ради него меняет правила и количество сообщений…

Макеева: Простите, я не вижу, что Бараку Обаме это сильно помогает, у него не очень хороши дела с популярностью.

Зыгарь: Если быть честным, он стал президентом, мне кажется, во многом благодаря тому, что он научился этим пользоваться.

Гатов: А дальше вопрос заключается в следующем, что оказалось, что этот хороший механизм, по крайней мере, мы пока видим, что это хороший механизм для того, чтобы собрать сторонников…

Зыгарь: Для того, чтобы сменить режим.

Гатов: Да. А вот для того, чтобы эффективно коммуницировать свои месседжи, когда ты становишься ответственным политиком, вот это проблема. И, кстати, если вы думаете, что Дмитрий Анатольевич лично набирает строчки в…

Макеева: А что, нет?

Гатов: Иногда бывает, судя по всему, но на самом деле, это целая группа людей, которые об этом думает и которая занимается этим и с технической точки зрения и с точки зрения когда, это тоже имеет значение. Поэтому социальные медиа и политика – это очень интересный момент, но нигде в мире еще по-настоящему не отработанный.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.