Депутат Ольга Алимова: детей американцам не отдадим, спасем их на родине

Здесь и сейчас
22 февраля 2013
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть
Сегодня депутаты потребовали от Конгресса США безотлагательно принять исчерпывающие меры по обеспечению безопасности усыновленных российских детей. Есть ли угроза приемным детям из России в США и может ли Госдума заставить Конгресс заниматься этой проблемой.

Об этом мы говорили с членом комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей, депутатом от КПРФ Ольгой Алимовой и главой Представительства Некоммерческой Ассоциации «Уолд Линкс» Александром Романовым.

Писпанен: Депутаты требуют от Конгресса доступности проверки детей, которые уже усыновлены в Америке.

Зыгарь: И требуют вернуть Кирилла Кузьмина.

Писпанен: Но это уже разбираются правоохранительные органы опеки в Америке, потому что это уже американский гражданин.

Алимова: По тому соглашению, которое принималось в свое время, есть такая возможность, если в интересах ребенка, то можно заявить о возвращении ребенка.

Писпанен: Об этом же соглашении я веду речь. То соглашение, от которого с 1 января  в одностороннем порядке Россия отказалась.

Алимова: Формально оно в течение года еще действует.

Писпанен: То есть пока оно действует, мы еще можем вернуть своих детей?

Зыгарь: Россия отказалась выполнять свою часть, но американцы должны выполнять свою?

Алимова: Конечно, хотелось бы, чтобы у нас не было сиротства. А то, что туда отдали ребенка, конечно, хотелось бы, чтобы мы наблюдали за своими детьми. И если мы их отдали в надежные хорошие руки, они получили достойное образование, нормальное воспитание.

Зыгарь: Случай с Юлией Кузьминой никак не сдвинул позицию депутатов?

Алимова: Может, я выскажу крамольную мысль, но если бы не список Магнитского, то в нашей стране не озаботились бы этой проблемой. Это говорят люди вне Госдумы. Конечно, хотелось бы, чтобы наших детей усыновляли здесь, и как можно меньше было бы сиротства, это был бы лучший вариант. Но для этого надо создать условия. Сейчас президент озаботился и решил, что не будем отдавать за границу. Я не голосовала за ратификацию этого договора. А вот фракция «Единая Россия» сначала проголосовала, потом ей подсказали, что она ошиблась, и она переголосовала. Я за то, чтобы в России была возможность усыновлять, а лучше, чтобы этой проблемы не было.

Зыгарь: Случай с Юлией Кузьминой вас лично никак не переубедил, вы по-прежнему считаете, что лучше…

Алимова: Мы говорим, что в Америке есть эти случаи…

Писпанен: Но в Америке 60 случаев за всю историю усыновления…

Романов: 20…

Писпанен: А в России – 300 за год.

Алимова: У нас это число огромное, причем, иногда нет четкой статистики. Когда к нам приходил Бастрыкин и Чайка, спросили, кто и как учитывает смерть детей? Я не понимаю, как можно поднять руку на ребенка, неважно, в какой стране. Поэтому мне бы хотелось, чтобы наши дети здесь не гибли, чтобы мы этому больше уделяли внимание.

Писпанен: Ваша ассоциация занималась помощью усыновления российских детей иностранцами. Как много удалось усыновить.

Романов: У нас небольшое агентство. И очень тщательная проверка была родителей.

Писпанен: У вас есть обратная связь?
Романов: Да, конечно.

Зыгарь: Среди детей, усыновленных при вашем содействии, все живы-здоровы?

Романов: Больше чем. И не просто здоровы, они процветают.

Зыгарь: О каких числах мы говорим?

Романов: В прошлом году у нас было 11 усыновлений, до этого – чуть больше. Примерно 15 усыновлений в год. Может, несколько лет назад было 20.

Писпанен: А из-за принятия этого закона кто-то «застрял»?

Романов: Мы «выцарапали» двоих детей, в январе-феврале мы отправили их домой. С детьми все будет хорошо. Одну девочку, к сожалению, не удалось. Был сбой с документами, суд был назначен на вторую половину января. Судья сказал, чтобы прилетали, он им откажет. Девочка с неразвитыми ручками, это такое заболевание. К словам Астахова о 5%, она не инвалид. Астахов должен бы знать, что инвалидность в детском доме  не присваивают. Инвалидность – это социальные льготы, а дети в детских домах находятся на полном гособеспечении, им это просто не нужно. В детских домах здоровые дети – единичные случаи. Через меня они не проходили, потому что россияне их усыновляют сразу. Бывает, что ребенок попал в детский дом из-за трагического случая с родителями, тогда он нормальный, здоровый. А остальные – нет здоровых. Все, кого усыновляли за границу, - все с разной степенью инвалидности, разного типа расстройства. Физически здоров, значит, психически не в порядке.

Алимова: Если ребенок до 5 лет не обрел семью, то поправить его психическое состояние невозможно.

Романов: Нужен тактильный контакт. Если в течение скольких-то месяцев он его не получает, у него уже депривация, фрустрация…

Алимова: Должна быть не коллективная ласка, а индивидуальная.

Романов: Много факторов есть. Нашли мы родителей одному мальчику. Там было три братика: 8, 10 и 11 лет. И старший мне по-свойски говорит: «Ладно, я эту … зарежу, и дом будет мой». Дети все сложные, мягко говоря.

Алимова: Я хочу по поводу мамы Кузьминой сказать. Мы вчера на комитете рассматривали ситуацию. Был представитель Псковской области. Что удивительно, из этого детского дома в свое время Диму Яковлева забрали, потом пришли усыновители, чтобы забрать этих двух малышей – Кирилла и Максима. Но когда случилось несчастье, обращались к деду, дедушка говорит, что маме нельзя возвращать. Мама совершенно неадекватная, пьющая. С другой стороны, обратились в администрацию. Шесть семей готовы взять Кирилла. В тот момент были не готовы.

Зыгарь: По поводу «того момента». Павел Астахов назвал сумму в 75 тыс. Александр, откуда эта сумма, и на что могли быть потрачены эти деньги?

Романов: Блестящая сумма. Семья должна прилететь трижды в Россию, билет стоит, если срочно, - по две тыс. долларов на человека – считайте, поездка в 5 тыс. долларов в один конец, столько же обратно. Здесь они живут в гостинице, транспорт, переводы. Они должны сдать несколько десятков документов.

Зыгарь: То есть это не сумма взятка, а сумма расходов, которые понесла эта семья?

Романов: Какие взятки?

Писпанен: Агентства помогают иностранным усыновителям, все равно какие-то комиссионы же берут.

Романов: На содержание аппарата – естественно. Мой оклад – 1 250 долларов.

Зыгарь: Вы берете не 75 тыс. долларов за свои услуги?

Романов: Даже не 74 тыс. Гораздо меньше.

Писпанен: Человеческий вопрос: все в полном недоумении, как вы и все остальные депутаты могли проголосовать за такой закон? Не все же 450 «вурдалаков»?

Алимова: Есть люди – 238 человек – которые голосуют так, как им скажут. Неважно, что у них в душе. Этого достаточно, чтобы принять решение. Я свою точку зрения не меняла, и считаю совершенно правильной. Нужно создавать условия, чтобы наши дети жили здесь.

Зыгарь: Может, сначала условия, а потом запрет?

Алимова: Я бы в таком порядке проголосовала. Но пока условий не созданы. Но это дало толчок к тому, чтобы президент хотя бы об этом задумался. И что он сейчас начинает решать проблему.

Писпанен: Получается, что президент только после смерти ребенка задумался, что у нас есть тысячи детей-инвалидов, которые живут в нищете.

Алимова: Судя по тому, как началась акция, это произошло вдруг.

Зыгарь: Может, у вас есть статистика, что после принятия антисиротского закона в стране наблюдается всплеск усыновления?

Алимова: Статистика так быстро не делается. Но вчера мы, например, обсуждали про детей из Пскова, а они говорят, что именно сейчас, за этот период времени, в три раза больше  усыновителей пришли. И больных, в том числе. 

Романов: 100 тыс. предлагают семье, которая усыновят ребенка. Думаю, что за эти деньги желающих будет много.

Писпанен: Мы же понимаем, что за эти деньги могут использовать этих детей.

Алимова: Не могу утверждать, но, говорят, и в Америке за детей-инвалидов тоже даются льготы. И еще никто не получил этих 100 тыс.

Романов: Служба эмиграции каждый год обновляет пороги. Человек, имеющий доход ниже определенной суммы, не имеет права усыновлять ребенка, потому что разрешают только тем, кто в состоянии финансово ребенка содержать, лечить, давать ему образование.

Алимова: Сейчас в связи со сложившейся ситуацией вносятся поправки, в том числе и нашем комитете, чтобы дать возможность усыновлять. Сколько у нас было случаев, когда не разрешали бабушке усыновлять. Только потому что ее жилплощадь. Матери-одиночке сложно. Но чужая любовь не заменит любовь родной бабушке. Теперь такую возможность усыновлять, но я переживаю за то, что мы пока примем законы, у нас множество детей будут неусыновленные и находиться в детских домах в ужасном состоянии.

Романов: Дума существует сколько времени. Ваш комитет…

Алимова: Не надо обвинять меня за всю Думу. Я как раз и работаю в оппозиции.

Зыгарь: Вы тоже голосовали за этот закон.

Алимова: Я вам объяснила свою позицию. У меня она была, есть и будет. Я считаю, что нужно создавать условия здесь, чтобы дети воспитывались и были счастливы в РФ.

Зыгарь: Не боитесь, что после поправок, приводящих к упрощению усыновления, этот вал будет, возможно, небескорыстный. Сначала усыновят, а потом убивать за квартиру.

Алимова: Мы можем говорить с вами «если».

Писпанен: Есть статистика, что когда, например, приняли закон о материнском капитале, резко возросло число рожениц, которые просто хотели получить этот капитал. Потом выяснилось, что они не получают материнский капитал на руки, они побежали делать аборты.

Романов: Есть опыт с этими же 100 тыс. В свое время, когда начали стимулировать российское усыновление, много российских семей усыновили, потом начался кризис, в местном бюджете не стало денег, и детей начали  возвращать в детские дома. А что такое снова вернуться в детский дом для ребенка?

Алимова: Вчера представитель МИД тоже сказал, что, по некоторым данным, около 400 детей в Америке ушли из дома от родителей, и неизвестно, где они на самом деле. Мы не знаем, на самом деле это так, или это дымовая завеса, чтобы оправдать что-то.

Зыгарь: Среди журналистов считается, что оперировать непроверенными данными некорректно. Видимо, среди дипломатов это не работает. Александр, а чем занимается сейчас ваше агентство?

Романов: Отличный вопрос. Мы сдаем отчеты. Хотя большой чин сказал однажды, что «дети уезжают, мы не знаем, что с ними происходит». Это прямая ложь. Агентство в течение трех лет ведет ребенка. Социальный работник наблюдает. Если мы задержим отчет на несколько дней, нас лишат аккредитации. Социальный работник приходит в семью, пишет подробный отчет: образование, социализация, адаптация…

Писпанен: Даже без этого соглашения, которое было подписано осенью, вы все равно занимались этим?

Романов: Это было всегда по закону.

Алимова: Вы следите за детьми, которых вы направляете.

Романов: Другие агентства следят за своими детьми. А сейчас, когда в одностороннем порядке это дело перекрыли, я не знаю, что будет. Потому что многие агентства закрываются. Не на что жить: нет усыновления, значит, нет средств для ведения…

Зыгарь: Усыновления в другие страны продолжаются же?

Романов: Пока да. Я вчера переводил отчеты бесплатно. Заплатил нотариусу за подписи, и заплатил за перевод отчета в регион 800 рублей. Я надеюсь, что найдут покрыть эти расходы.  

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.